Нечистая сила.

Глава-2 Идя по улице и наслаждаясь летним утром, Штольман Яков Платонович увидел летнее кафе, раскинувшиеся на веранде, и завернув в него, решил выпить чашечку кофе, тем более, время вполне позволяло ему это. Устроившись на стуле и сделав заказ, Штольман подозвал к себе мальчишку- газетчика, бежавшего по улице, вопящего пронзительным голосом: — «Затонские новости! Покупайте, Затонские новости!» Бросив ему монету, Яков Платонович, развернув газету, прочел: — «Достоверный источник сообщает: сегодня в 12 часов по полудню, к нам в город прибудет известная миллионерша- Гладилина Феофания Карповна, являющаяся дальней родственницей тете Мироновых… — Teufel! — злобно бросил Штольман, и не дочитав статью, скомкал газету и нервно забарабанил пальцами по столу. После того, как он официально попросил руки Анны Викторовны у ее родителей, и став женихом, дела, словно омут, захватили его с головой, и они с Аней почти перестали видеться. Зато активизировались досужие сплетники, которые не без удовольствия, доносили ему, что в доме у Мироновых, стали часто замечать молодого наследника теткиных денег- Александра Молчалина, которого Мария Тимофеевна, стала явно привечать, ратуя за более обеспеченную жизнь дочери. -А помолвка -не свадьба, можно и разорвать, — горько подумал он, бросая газету в урну. И еще этот приезд миллионерши Гладилиной, может и совсем расстроить все его планы, если сочтет чету Мироновых, достойных своих капиталов. Богатая невеста, несомненно, будет не его достойна, teufel! — вновь выругался он. Сегодня же пойду к Виктору Ивановичу и потребую назначить день свадьбы! — и бросив мелочь за не тронутую чашку кофе, Штольман подхватил свой чемоданчик, трость и отправился в управление. -Чего дерешься то? Мое, это! — задиристый голосок мальчишки послышался из-за двери, как только Штольман подошел к ней. -Дамский кошелек, это твое? — проговорил, невидимый Якову Платоновичу, Антон Андреевич удивленно. -А-а, а! — на одной ноте разнесся жалобный вой, вместо ответа. Распахнув дверь, Штольман увидел картину: маленький, весь чумазый, в лохмотьях, стоял мальчишка перед столом Коробейникова, а Ульяшин пытался вытянуть у него что-то из-за пазухи разодранной рубахи. Мальчишка, извиваясь как уж не давался городовому. -Что у вас тут? — поставив чемодан и убрав трость в подставку, поинтересовался Яков Платонович. -Да вот, — поднявшись с места, Антон Андреевич протянул ему шелковый кошелек, -Говорит его, — и глубоко вздохнув, качнул головой в сторону беспризорника. -Ульяшин, прекратите терзать мои уши, оставьте парня! — воскликнул Штольман, и взяв из рук помощника изящную вещицу, спросил у смолкшего паренька, когда городовой убрал руки от его тонкой шеи: -Так значит это твое? Ну, рассказывай, откуда это у тебя? — и Штольман подсунул ему под нос кошель. — Нашел, — шмыгнул парень носом, покосившись на бублики, нанизанные на шнурок и подвешенные на самовар, стоявший на чайном столике. -Чаю, хочешь? — уловив взгляд ребенка, спросил Яков Платонович. -Спрашиваешь, — ответил беспризорник, -С сахаром! — хитро добавил он. -За сахар, тебе придется рассказать мне все в подробностях, от куда и как он у тебя оказался, — с улыбкой произнес Штольман, присаживаясь за свой стол. Парень вновь шмыгнул носом и неуверенно дернул головой. -Тогда, Антон Андреевич, будьте так добры, сделайте… — и Яков Платонович посмотрел на мальчишку, ожидая, когда тот назовет свое имя. -Меня зовут Ефимка, — поняв взгляд сыщика, устремленный на него, деловито проговорил парень. -Ефиму, чаю с сахаром и бубликами, — закончил он. -Выдрать его полагается, хорошенько, — буркнул недовольно городовой, глядя на то, как Антон Андреевич ставит перед мальчишкой стакан с горячим чаем и кладет два румяных бублика на стол. -Вы свободны, господин Ульяшин, — произнес Яков Платонович городовому, и вновь посмотрел на мальчика. А ты садись, пей чай и рассказывай все в подробностях. -А че рассказывать то, — присаживаясь, и откусывая полбублика, произнес Ефимка с набитым ртом, -Нашел я этот кошель возле заброшенной лесопилки, подумал там гроши, а там шиш, — и он громко отхлебнул из стакана чай. -Что-нибудь еще, видел? — поинтересовался Штольман, зная, насколько острыми и приметливыми бывают мальчишки. Он не раз, по своей службе в Санкт-Петербурге, привлекал беспризорных к делу. Ефимка сразу стушевался, отстранив от себя стакан, и положив на стол недоеденный бублик, встал со стула: — Пойду я дяденьки, ждут меня. -А чай? — удивленно воскликнул Коробейников на странное поведение паренька. Поняв, что мальчишка увидел возле этой лесопилки, что-то из ряда вон выходящие, коль явно голодный, он отказывается от еды, Штольман встал со стула и, подойдя к Ефиму, усадил его обратно на место. -Что вы там увидели? Рассказывай. — вложив в руку бублик парню, спросил он. -Монашка там, на кресте вниз головой весит, — вцепившись в руку сыщика, произнес он, полным страха голосом. Руки, ноги, прямо к кресту, гвоздями прибиты, а горло, от уха до уха, располосовано. Кровища кругом, просто жуть. Мы с пацанами, как увидели это, так деру дали, а я когда улепетывал, споткнулся об корягу, и нашел этот кошель в траве, и еще вот это, — и парень вынул из-за пазухи деревянный крестик на шнурке. -А чего ты решил, что именно монашка, висит на кресте? — подойдя к Ефиму, спросил Антон Андреевич. -Ну как же, там ряса лежала и платок головной, черный, — ответил он, и справившись со страхом, засунул в рот остатки бублика, — А еще ящик для пожертвований, такой же в нашей церкви висит прямо при входе. -Ну, что на это скажете, Антон Андреевич? — отведя помощника в сторону, спросил Яков Платонович. -Нужно проверить, вдруг парень не врет, — покачав головой, ответил Коробейников. -Действуйте, Антон Андреевич, и доктора с собой возьмите, — произнес Штольман, — Но только тихо, не привлекая внимания. Я чуть позже приеду. -Хорошо, я мигом, — и Антон Андреевич, взяв фотоаппарат, вылетел из кабинета.