Нечистая сила.

Глава-3 Поезд, оглушая своим гудком встречающих, подкатил к перрону, и дернувшись, замер на месте. Тут же распахнулись все вагонные двери, и на платформу высыпало множество народу. Началась толкотня и неразбериха. — Феофания Карповна, — проговорила немолодая женщина, лет 50, в синем, простеньком платье и белых кудельках, торчавших из-под чепца, заходя в купе. Прибыли, — добавила она, чтобы подстегнуть свою хозяйку, застывшую на подушках и с ненавистью глядевшую в окно, к выходу. -Вижу, — не поворачивая головы, злобно буркнула Гладилина, и закутавшись в черную шаль, скрыла от глаз компаньонки бриллиантовое ожерелье- подарок покойного супруга. Это было то немногое, что осталось у нее от прежней роскоши: колье, два золотых кольца с изумрудом и рубином, и небольшое имение, состоящее из полуразвалившегося деревянного дома и десятины леса за ним. -Посмотри на них, Татьяна, — злобно шипя, протянула Феофания Карповна, и махнула рукой на чету Мироновых, в полном составе стоявших за окном на перроне и обеспокоенно глядевших по сторонам, — Улыбаются, а сами, ненавидя меня, мечтают о моей смерти! -Они вас даже не знают, толком, — тяжело вздохнув, Милкина Татьяна Семёновна, вступилась она, за совершенно незнакомых людей, — Может они совсем не похожи на остальных ваших родственников? -Да я их всех насквозь вижу! — и она сжала толстые, как сосиски, пальцы в кулак и посмотрела на них. Это из-за них я разорилась, это они, тянули из меня деньги!!! — кричала Гладилина, веря собственным словам, хотя это было далеко не так, и она знала, это где-то в глубине души. -Как же, вытянешь из тебя хоть копейку, — поджав губы, подумала про себя Татьяна Семеновна, -Ты за грош- три вытрясешь, а разорили тебя не родственники, а твоя жадность да глупость. Где это видано, за рубль -тысячу получить, в такие сказки, только умалишенный верит! И хмыкнув, Милкина вспомнила, как ее хозяйка, запечатлённая рассказами графа- Дудкина Юрия Всеволодовича, сначала скрепя сердцем, отнесла первый взнос в разрекламированный им банк и получив там дивиденды, вдвое больше ее суммы. Уже помчалась туда, гонимая своей жадностью, прихватив с собой все свое состояние, к слову сказать, изрядно похудевшее. А логическим концом всех этих инвестиций, стал денежный крах хозяйки. «Лопнув», -банк растворился в не бытие, оставляя Феофанию Карповну, почти без гроша, зато с преувеличенным гонором и нетленной славой миллионерши и меценатки. -Чего улыбаешься, дура? — грубо спросила Гладилина, замечая усмешку на лице своей приживалки, — Радуешься, что я почти нищая? -Я радуюсь, что мы, наконец, приехали, -спокойно ответила Татьяна Семеновна, как всегда пропуская мимо ушей брань хозяйки, -и скоро окажемся на свежем воздухе и твердой земле. -Помоги мне, — кряхтя Феофания Карповна переместилась от окна к двери и потянулась к ней, — Подними меня. Смиренно подойдя к Гладилиной, Татьяна Семеновна почти взвалила на себя громоздкую тушу хозяйки, и подняв ее, вывела в тамбур. -Вы здесь постойте, а я сейчас схожу на свое место и возьму вещи, а потом помогу вам спуститься с лестницы вниз. -Будешь меня учить, что мне делать? Дура! — сумасбродно воскликнула старуха, и ударив Татьяну Семеновну по щеке, вперевалку подошла к ступенькам, потихоньку начиная спускаться вниз. -Ничего, отольются кошке мышкины слезы, — потирая щеку, озлобленно обронила Милкина, и, быстро миновав узкий коридорный проход, вошла в вагон третьего класса, стянув с полки свой узел, вышла на перрон.