Другой

Дедушка не позволял снимать деньги со счета, которые хранились на большое "светлое" будущее Юрочки, зато всю пенсию готов был отдать, лишь бы внук улыбался. Плисецкий своими трудами умудрялся содержать немногочисленную семью: призовых средств хватало иногда даже с лихвой, и за это его почти носили на руках, пусть не физически, но хотя бы морально. Дедушка хоть с виду и был вида грозного, но по сути был абсолютно добродушным и бесконечно милым, правда, как и его внук не всегда правильно выражал бушевавшие внутри чувства, но действия порой лучше слов. Вот и сейчас, когда неожиданно срочно понадобилось ехать в Петербург, старик, не долго думая, снабдил внука необходимой суммой, да еще и впихнул в рюкзак пару пакетов с аппетитно пахнувшими пирожками. Плисецкий порой задумывался над тем, почему его еще несовершеннолетнего так легко отпускают в другой город, а то и страну, но потом сам отвечал себе на вопрос, что родные уже привыкли к его постоянным переездам, и когда он заявляет об очередной отлучке, это воспринимается как само собой разумеется, да и перед сверстниками было чем понтануться. Ведь некоторых даже на ночь не выпускали из квартир, а он волен разъезжать куда угодно и когда угодно. Была в этом особая прелесть, хотя и что-то отдаленно удручающее тоже проблескивало. То ли одиночество, то ли нехватка ежовой рукавицы... Ведь многие в его возрасте окутаны заботой, это хоть и противно, но с другой стороны самостоятельность часто начинает надоедать... Дедушка уже слишком стар для опеки, он старается, но местами видно, как его не хватает на долго... Юрий замечал как во время отдыха между соревнованиями начинает впадать в меланхолию. Оставаться наедине с собой становилось все чаще и чаще невыносимым. Подписчики не радуют, друзья надоедают, и всеобщее непонимание рвет на части. Стоя изредка на крыше московской многоэтажки, Плисецкий ловил порывы ветра, театрально расправив руки в стороны... Ему нравился вид с высоты птичьего полета, и ощущение какой-то странной свободы. Он бесстрашно ставил обе ноги на парапет и держал равновесие приподнимаясь на носочках на самом краю... Видел бы его сейчас чертов Виктор, вот обалдел, наверное... Потом он фыркал, словно бык, который раздражен до нельзя, и снова спускался на лифте в дедову квартиру... А дальше как обычно: интернет, социальные сети, написание драматичных постов и последующее их удаление. Интересно, а какой в этом плане Отабэк? Он способен вообще на эмоции или нет? Плисецкий вспомнил, как довелось ему в паре с Алтыном посетить кафешку. Всего лишь на каких-то полчаса, но даже за непродолжительное время впечатление осталось так себе, так как говорить пришлось одному Юрию, а казах лишь молчал и смотрел на него не отрываясь, словно запоминал лицо до мельчайших подробностей, чтобы потом как художник-виртуоз повторить прекрасный взор на холсте. Юрий уселся поудобнее в поезде и, накинув капюшон, включил любимый альбом на полную катушку, так, чтобы через наушники его музыкальные предпочтения слышали все попутчики. Не смотря на весну, витающую в воздухе, Питер встретил уже ставшей привычной хмуростью. Люди на вокзале суетились, но, в отличие от Москвы как-то медленно. Вообще Петербург был более нетороплив, нежели столица родины. Тут все, казалось, знали сколько нужно времени на то или другое, и каждый делал дела в режиме сохранения энергии. Казалось лица прохожих излучают подавленность, усталость, взгляды потухшие, все вроде бы не настраивает на позитив, но стоит взглянуть на серое небо и представить там среди облаков дурацкую ухмылку Виктора, как Питер вроде становится более менее привлекательным, и тут хочется находится, чтобы лишний раз вдруг наткнуться на этого зазнайку и сказать ему прямо в лицо очередную колкую гадость, ну или как минимум дать крепкий поджопник. Юрий широко улыбнулся и резво направился к выходу из эпицентра тоскливости. Алтын все еще не появлялся в сети и весточки от него никакой не было, хотя они договорились поставить друг друга в известность, как только окажутся на нужной территории. А Отабэк прекрасно вписался бы в этот город, он такой же малоэмоциональный, хмурый и нерасторопный, почти петербуржец. Наконец телефон отозвался звонким сигналом. На экране красовалось сообщение от самого долгожданного человека. Да! Этот чертов казах набрался ума отписаться! Слава богам, он знает как писать сообщения! Плисецкий готов был потрясти его при встрече за грудки, и сказать ему какой он все-таки неудачник по жизни, и еще много всего, но очередное сообщение вдруг сбило окончательно с панталыку. "Юрий, я, честно, так соскучился по тебе, я уже в отеле, давай прибывай сюда скорее!" Плисецкий раз пять прочитал сообщение и проверил адресата, ибо содержание написанного настолько разнилось с сущностью Алтына, что начинало походить на какой-то розыгрыш. Поездка в переполненной маршрутке так же не сломила дух Плисецкого, все равно народу было здесь несколько меньше, и да, запасной лючок был приоткрыт, и поэтому навязчивый запах пота от непонятно какого пассажира мог выходить наружу и не задерживаться. Юрий хоть и не был помешан на красоте, гигиене или тому подобном, но он был твердо уверен в том, что смердить беспардонно и безнаказанно среди приличных граждан слишком отвратительно и достойно публичной казни. Вот Кацудон на вид обычный идиот, шугающийся любого шороха, с совершенно старомодными очками, но он всегда пах приятно, когда проходил мимо. Какой-то огуречной свежестью... странной, но все же, да, приятной. Плисецкий практически выпрыгнул из маршрутки, жадно вдыхая ноздрями свежий воздух. Вот уж прям наказание извне подсунуть такого пассажира. Юрий шел как-то больше интуитивно, нежели ориентируясь по карте к той самой гостинице, которую назвал Отабэк. Желтые, запыленные дома, которые, казалось, уже просто необходимо отмыть после затяжной зимы мелькали справа и слева. Вот череда магазинчиков на первой линии, вот какие-то уютные кафешки, ютящиеся неподалеку от набережной, Петербург всё-таки имел какой-то свой неповторимый шарм. Здесь витал дух лени, нудности и расслабленности. Миновав неторопливых жителей, Плисецкий, наконец, оказался у нужного здания. Темный камень, который по прежнему, как и желтые постройки хочется отмыть, витиеватость, что-то немыслемое и не сочетаемое на вкус Юрия... Остается только шагнуть внутрь и найти тот самый номер, где его ждет с неба свалившийся Отабэк. Телефон взвизгнул оповещениями: несколько десятков лайков в инстаграме, конечно - в Питере быть модно, сообщения о балансе и наконец "Ты где?" от Алтына. Вот уж действительно внутри все переворачивается от непонимания происходящего. Неужели тут действительно спрятался тот самый угрюмый казах? Юрий поежился от вдруг налетевших сомнений и уверенно двинулся к лифту.