Заветное желание

Вздохнув, Гарри накрылся одеялом с головой и вымученно издал стон. Кто-то свыше серьезно намеревался свести его с ума, не оставляя и шанса на нормальную жизнь. Всю ночь он провел без нормального отдыха — сна ни в одном глазу. Размышляя над тем, что вообще будет после того, как он выполнит это треклятое желание, и чем обернутся последствия, он просто не мог позволить себе хотя бы на мгновение погрузиться в сладкую дрему. Гарри чувствовал себя жутко виновато, ведь со Снейпом у них только начались нормальные отношения: препирательства стали не более, чем привычкой, в предложениях исчезла ядовитая ненависть, а взгляд больше не выражает извечное «Изыди, Поттер» — и сейчас Гарри своим эгоистичным желанием разрушит все это. Все, что он пытался построить — канет в Лету. Черт возьми, почему это все происходит именно с ним? В волшебном мире полно магов, которые… Гарри укусил себя за губу, приводя в порядок мысли, — не стоит думать столь мерзко. Раз ему, так ему. Тут уже ничего не изменишь, хотя и обидно настолько, что хочется плакать неделями, пытаясь забыть произошедшее. И плевать, что мужчины не плачут. Кто придумал этот бред? На соседней кровати Рон что-то невнятно забурчал, сладко причмокивая губами, тем самым заставляя грустно усмехнуться — вот он, ответ на все вопросы: неразборчивый, тихий, непонятный и настолько же смешной. Похоже, жизнь тоже такая. Но Гарри отчего-то вообще не смеется, или он настолько непроходимый идиот, что не понимает, когда нужно? И почему ночь такая долгая? Он настолько вымотался думать, что просто хотел оторвать себе голову и выбросить куда-нибудь подальше, дабы глупое тело ни за что не нашло, — что только за мысли лезут? Определенно, сходить с ума он начал раньше, чем планировал. Мирное сопение Рона заставляло только вздыхать и молча завидовать. Несмотря на слишком эмоциональное состояние вечером, на сон это никак не повлияло. Как же Гарри сейчас хотел так же! Забыть обо всем и лечь спать! Ну почему у него не получается? Откинув одеяло и удивившись, насколько быстро посветлело в комнате, он бросил мимолетный взгляд на часы: «06:55». По крайней мере, у него есть еще пять минут до будильника, хотя малость это поражало — совсем недавно было около трех; а может, он слишком ушел в себя? Тогда это много чего объясняет, только вот пользы от этого объяснения абсолютно никакой. Стало страшно идти на занятия. В конце концов, он не знал, когда магия может выбрать «тот самый» момент. Это может случиться в любое время: и сегодня, и завтра, и через неделю. Самое печальное, что, как он понял, тело в этот роковой момент будет слушаться не его. И как, полагается, сбежать? Неужели если получать, так до конца? Вздрогнув от одной только мысли о брошенной вслед Аваде или Круциатусе, Гарри отчаянно вздохнул. Наверное, стоит перед этим попрощаться с друзьями или хотя бы записку написать. Ведь… … мысли прервал зазвонивший будильник. Со стороны послышалось недовольное бурчание, отчего Гарри только еще больше поник: — Что за дерьмодень? Убейте меня… Несмотря на сладкий сон, Рон определенно проснулся без настроения, чем заразились и окружающие. Абсолютно все помнили вчерашний вечер, и абсолютно все страшились именно «того» момента, когда магия придет в действие. *** Молча двигаясь по коридорам школы, Гарри всеми силами боролся с желанием развернуться и устремиться обратно к Гриффиндорской башне, мечтая вернуть события минувшего дня. Но идущие впереди сокурсники держались относительно приемлемо, и было стыдно ударить в грязь лицом, выставив себя трусом. По расписанию сейчас у них должно быть Зельеварение, и неизвестно, какими последствиями обернется оно, если вдруг профессор посчитает нужным оставить его после уроков мыть котлы. Это же, черт возьми, идеальный момент! А, значит, нужно быть максимально сосредоточенным, внимательным и не совершать резких движений. Как там написано в инструкциях, если повстречал хищника? Не паниковать? Однако на ум почему-то приходил только один вариант — притвориться мертвым: упасть на пол, свесить язык и полить голову кетчупом, авось и поможет, однако разум все-таки шептал, что Северус вряд ли оценит сие действия, зато окончательно удостоверится, что у Поттеров действительно нет мозгов. Единственным правильным решением оставалось просто быть незаметным: слиться вместе с партой на принцип хамелеона и постараться не издавать даже шороха, не говоря уже о любом другом звуке, — понимание, что это все равно никак не поможет, учитывая их друг к другу «любовь», и последствий не избежать (не сегодня, так завтра) не делало ситуацию лучше. Для такого морально подготовиться даже ближайших нескольких лет не хватит, а тут дан всего лишь месяц. Месяц! Что можно успеть за такой кратчайший срок? — Эй, — Рон слегка пихнул Гарри локтем, вытаскивая того из собственных мыслей, — я, конечно, тебя понимаю, но, если ты так продолжишь, все подумают, что тебя нагнула эта гребаная магия. — Да, знаю, — в ответ недовольно шикнул Поттер, — просто это не то, чего бы я хотел. Точнее — хотел, но последствия будут не столь радужными, как мне того хотелось бы. — Даже не хочу знать, что это, — конечно, Уизли всегда выделялись своим любопытством, однако зуб за зуб: если Гарри расскажет свое желание, ему придется поступить так же. Кивнув в ответ, просто ниже опустил голову. Диалог совершенно не вязался — сказать было нечего. Хотелось побыть в могильном молчании и, по возможности, в одиночестве, забывая про людей, мысли и окружающий мир в целом. Но об этом можно было только мечтать, потому что в ближайшее время судьба может с разбега снести что-нибудь. Челюсть, например. Не зря ведь на него такие планы? Остановившись у нужной двери, Гарри несколько раз глубоко вздохнул и под внимательным взглядом Рона открыл ее. В кабинете были почти все, а за преподавательским столом сидел профессор, не обращая никакого внимания на вошедших парней. Это было к лучшему. Будет очень хорошо, если и в последующие минуты все продолжится именно так. Усевшись на место и приготовившись к уроку, Поттер с ужасом отсчитывал секунды до начала занятия. В последнее время Снейп совсем не назначал ему отработок, за что можно сказать спасибо самому себе — не зря взялся за ум, но ведь это не исключает возможности попасться на чем-то. Если этого пока не было — не значит, что еще не будет. Стоит еще тщательней следить за своими руками, языком и интонацией. Не дай бог Снейпу что-то не понравится. Гарри, мимолетно бросив взгляд на такого же поникшего Рона, слегка удивился столь заметной отстраненности. Ладно он, Гарри, мог себе такое позволить — все давно привыкли к его странностям, чтобы что-то заметить. Но Уизли! Уизли! Неусидчивые рыжики! Их по-любому раскроют, и тогда всех точно накажут за такое безрассудное поведение с Древней магией. Встрепенувшись, Поттер потряс того за плечо: — Рон, ты слишком подозрительный. — О, черт, — тот приложил обе руки на глаза, с силой потер веки и прошелся по лбу и волосам, тяжело вздыхая, — так нормально? А то стоит задуматься — и сразу хочется напиться яда с полки этого сальноволосого уб… — заметив косой взгляд Гермионы, направленный на него, Рон кашлянул, — дорогого профессора. — Боюсь, от того, что ты сменил слова, ненависти в них не убавилось, — Гарри наконец улыбнулся, весело хмыкнув. Было забавно наблюдать за тем, как лицо друга меняется в ряде эмоций. — Зато Гермиона не будет метать взглядом молнии, — поддержал Рон, и в этот миг прозвенел звонок. И так не самое хорошее настроение снова упало, и оба устремили свой взгляд на профессора, выходящего из-за стола. Поттер в который раз пожалел о содеянном, мысленно отчаянно скрутившись на полу в позе эмбриона. Грейнджер была одной из немногих, кто решил не участвовать в этой всей глупости, и как сейчас он ей завидовал! Сидеть и смотреть на других, когда у самого полностью все в порядке; быть в курсе всего, принимать участие и одновременно не иметь с этим никаких отношений — вот это да, самое то. Разве не талант? Жаль, что он этим обделен. Стоит хотя бы сказать спасибо ей за то, что до сих пор не спросила ни намеком, ни действием о его желании. Не лезет в душу со своим «правильно». — Сегодня вы будете писать тест, — сухо вдруг начал Снейп, становясь рядом с первыми партами и обводя взглядом всех присутствующих, — работы с отметкой «отвратительно» и ниже будут отрабатываться с Филчем. Натурой. До этого загробная тишина превратилась в напряженную. Рон побледнел и, сорвавшись с места, при этом чуть не упав, резко возразил: — В каком смысле «натурой»?! Слизеринцы, до этого не издавшие ни звука, сдавленно засмеялись, привлекая внимание остальных. Гарри же, закрыв ладонью лицо, всем своим видом пытался показать, что он только часть интерьера, не более. Может, действительно поможет? И профессор не обратит внимания? Ведь, в конце концов, в данной ситуации он действительно не при чем. — Мистер Уизли, к вашему сведению, я совсем не удивлен, что ваше мышление оказалось настолько специфично, но не могли бы вы присесть на место и внимательно выслушать, не перебивая и попутно осмысливая сказанное своими оставшимися извилинами? Или данная задача для вас непосильна? Предпочитаете физический труд умственному? — от столь холодного тона кожа Гарри покрылась мурашками, заставляя сердце в груди трепетать. Стиснув сильнее зубы, схватился рукой за сердце, мысленно молясь, чтобы то прекратило так быстро биться — было чувство, будто стук слышали все, кто находился в помещении. Рон недовольно закрыл рот и сел обратно, излучая волны негатива. Казалось, что если бы была возможность, то он накинулся бы на Снейпа с кулаками, вымещая на нем всю злость, накопившуюся более чем за шесть лет. Поттер в этом его не понимал, однако заступаться за профессора не спешил — любовь любовью, но из-за необдуманного слова все может раскрыться, а он слышал и видел, как друг относится к таким отношениям. Уж лучше пусть все остается тайной за семью печатями, чем выльется фонтаном наружу. Убрав руку с лица, Гарри с замиранием сердца поймал на себе взгляд Северуса: — Неудивительно, мистер Поттер, что вы стыдитесь за друга, — он особенно выделил последнее слово, — хоть что-то показывает, что в вашей голове больше благоразумия, чем я думал. Надеюсь, вы направите его в нужное русло. Итак, сейчас… … дальше Гарри уже не слушал. Неужели это не сон? Самый злой профессор школы его похвалил? Да не может быть! Тогда почему сердце с удвоенной силой начало биться о ребра? Будто сейчас вырвется наружу. Руки затряслись, а странный комок сжался где-то в груди, заставив дыхание сбиться, а тело потерять контроль над действиями. Сейчас даже было не до того, что Рон кинул на него полный злости взгляд. Какой, к черту, Рон, если его похвалил он? Урок прошел словно во сне: рядом был только любимый голос и этот мешающий наслаждаться мгновениями тест. И вот как его нормально написать, если перед носом сидит такой мужчина? Да и еще оценивший его умственные способности? Но стоило звонку прозвенеть, как Гарри засуетился, выпадая из мечтаний в реальную жизнь. Быстро поставив наугад ответы, он собрал вещи и неловко покинул кабинет, боясь запнуться о любую преграду от волнения. *** — Ты слышал его?! Оставшиеся извилины?! — Рон метался по комнате, сдерживая порывы пинать попадающиеся на пути предметы. — Да за кого этот ублюдок меня принимает?! Да я войну прошел! А он, чертов Пожиратель, так говорит о герое?! Поттер лишь скептически приподнял бровь, не находя ничего, что можно сказать в ответ — поддерживать столь глупую позицию он не собирался. Пускай Уизли выскажется, авось и пройдет. — Да как он смеет меня… меня! унижать?! — Гарри снова вздохнул. К мании величества Рона он давно привык, и было уже глубоко плевать, что тот в порывах злости мог говорить. — А ты?! Это уже заставило удивленно вскинуть брови: — Что я? — Да ты даже не заступился за меня! — взмахнув руками, лицо Уизли исказилось в новом приступе злобы. — Что, стыдно иметь друга-идиота?! Почувствовав, что ситуация принимает новый оборот, Гарри слегка засуетился, пытаясь подобрать слова, чтобы не почувствовать себя грушей разъяренного боксера. Рон давно перестал считаться лучшим другом: с тех пор, как окончилась война, показалась его новая личина — тщеславие. И как, все время вместе, стоя бок о бок, оказалось, что Гарри совсем не знает его? Неужели он настолько искусный актер? «Стыдно иметь друга-лицемера», — однако вслух произнес другое: — У меня резко заболела голова, — он попытался изобразить на лице нечто наподобие улыбки. — Если тебе станет легче, то можешь ударить меня. И, не успев ничего понять, он чуть не упал в обморок от боли, пронзившей его челюсть. От столь сильного удара его наверняка снесло бы с ног, однако кресло, в котором он сидел, спасло его от такой участи, и Гарри лишь в неверии наблюдал за все таким же злым Роном. Честно признать, Поттер действительно не ожидал, что тот так поступит. В конце концов, сам виноват: нечего такое предлагать. — Легче… стало? — говорить было мучительно больно, но он старался не показывать своей неприязни. — Намного, — хмыкнув, Рон развернулся и быстро ушел куда-то прочь из гостиной, до белизны сжимая кулаки с покрасневшими на них костяшками. Однозначно: не стало.