Заветное желание

— Не потрудитесь ли вы мне объяснить, Поттер, что только что произошло? И Гарри вздохнул, боясь упасть даже несмотря на то, что опирался о стену. Внутри была такая эмоциональная буря, что, казалось, еще чуть-чуть — и она разорвет на части. Ему не верилось в произошедшее. Ему вообще не верилось, что такое вовсе могло произойти, — как можно было ожидать непростительное от Уизли? Как вообще можно ожидать его от того, кто был рядом так много лет, пусть сейчас все и пошло крахом? Это настолько удивляло, что лишало возможности двигаться. Если бы кто-нибудь сказал об этом инциденте месяц назад, то он в жизни бы не поверил в такое развитие событий — разве такое вообще возможно? Гарри бы понял, если бы заклятие было безобидным, но довольно пакостным: «Инфлэтус», «Таранталлегра», — чем плохо для примера? Уж лучше надуться и улететь как та бездушная тетушка семейки Дурсль, чем умереть от непростительного заклятия. Вряд ли в третий раз ему повезет. А поэтому, еще раз глубоко вздохнув и устало прикрыв заболевшие непонятно от чего глаза, попытался принять более-менее вертикальное положение, игнорируя трясущиеся ноги и быстро бьющееся сердце, стучащее буквально в ушах. Это просто не поддавалось никакому объяснению — Гарри не знал, что думать об этом и какими сейчас последствиями это вывернется. Все, что он смог выдавить: — Мерлин… Северус подхватил его под локоть, давая возможность опереться на себя и, помогая подняться, не мог не молчать: — Мерлин сейчас не поможет, — голос звучал несколько обеспокоено, отчего в душе, хоть и совсем немного, разливалось тепло. — Снова приключения, Поттер? Удивляюсь тому, как ты дожил до сегодняшнего дня. Северус был странно-заботливым, хотя и ворчал почти над ухом. Голос постоянно отдалялся и звучал, будто из очень глубокого колодца, — ему говорили что-то еще, но сами предложения постепенно превращались в обрывки совершенно несвязанных между собой слов, а слова — в кашу, где непонятны даже буквы, будто за несколько секунд он забыл родной язык. Однако, когда сознание начало медленно ускользать, оставляя после себя темноту в глазах — он испугался. Ноги стали ватными и не хотели слушаться, из-за чего весь вес пришелся на профессора, вмиг сообразившего, что происходит, — и уже через секунду его подняли над полом. Потолок мелькнул перед глазами очень быстро — белый, похожий на обычный маггловский мел, которым в него бросались еще в начальной школе. Картинки из прошлого заполнили мозг, и Гарри не сразу сообразил, когда его положили на… диван? Кровать? Оглянувшись, тяжело вздохнул — все-таки диван, — и буквально стукнулся головой о что-то мягкое, не в силах держать ее на весу. Чувствуя себя безвольной куклой, мог только наблюдать боковым зрением, как Северус носится по комнате, не совсем понимая, что вообще происходит. В мыслях никак не могло уложиться поведение Рона — и ни о чем другом думать просто не мог. Что-то было в этом странное. Что-то не давало покоя. Можно было просто сказать, что Уизли огромный идиот, который пытается загнать себя в мышеловку из-за обычного куска сыра славы, но не мог. Несмотря на все произошедшее, Поттер не считал его виноватым во всех грехах. Это было неправильно. Может, магия? — Профессор… — собственный голос звучал слишком жалобно, сипло и слишком болезненно, отчего он только сейчас ощутил, насколько плохо себя чувствовал. — Эта магия… Amata Deziro… пусть она и показывает самые сокровенные желания, но может ли изменить личность? Северус оказался рядом тут же, поставив что-то рядом. Аккуратно просунул руку под голову и, слегка приподняв, прислонил что-то прохладное к губам. Склянка с зельем, — сразу нашелся ответ. Даже не спрашивая, для чего оно, Гарри доверчиво выпил все. На мгновение тошнота подкатила к горлу, а в глазах помутнело, отчего болезненный стон вырвался из груди, но все прошло, так же быстро, как и началось: облегчение и ясность стукнули в голову. Дрожь пронеслась по всему телу, наполняя силой, а тяжесть отступила. — Да, — наконец ответил Снейп, помогая улечься обратно. — Я нашел достаточно информации, чтобы сложить два и два, и, учитывая то, что ваш факультет отличается своими извилинами уже с первого курса, могу поздравить с тем, что вы вляпались в большие проблемы. «Amata Deziro» использовали только в кругах знати в качестве развлечения, но желания очень быстро вышли из-под контроля — и магию сразу же запретили. Гарри нахмурился. — «Вышли из-под контроля»? — Желания убийства, переворота, власти, — в презрении хмыкнул профессор, — И это только верхушка всех проблем, когда стало понятно, что опасны не последствия за неисполнения, а действия, когда магия работает, — терпеливо объяснял Северус, накрывая своей ладонью его руку. — Затуманивает разум, побуждает делать то, что выходит за рамки. Любой человек испытывает разные желания в разный момент. Поттер, ты не маленький ребенок, чтобы этого не понимать. Гарри осенило. Он испытывал все на себе. Мерлин, каким он глупым был до сих пор! Ответы на вопросы с самого начала были перед глазами, но он настолько погряз в себе, занялся внезапным самобичиванием и ковырянием собственного мозга, что ослеп. — В зависимости от ситуации… желания могут быть разными? — почти шепотом выдавил он, — если бы Рон ударил меня, а я желал его прибить на эмоциях, и после вытащил желание, то… — Браво, Поттер, — поздравил его Снейп. — Поэтому его и отменили. Человек может в порыве эмоций желать зло другому, но это не значит, что он это сделает или действительно этого хочет, но магия, отпечатав это желание, заставит выполнить его даже против воли. Так называемое закрепление состояния аффекта. Мерлин, какую глупость они сделали. Голова заболела, отчего Гарри шикнул, поморщившись и тут же уткнувшись лбом в мягкую спинку дивана. Это было действительно очень опасно — в этом «желании» принимали участие почти все из их факультета. Судя по реакции, не у многих они были радужными, а, значит, кто-то еще может стать жертвой. Черт. Черт. Черт. Черт. — Сэр, — страх за то, что может произойти, сковал всю душу, отчего дрожь пронеслась по всему телу, — Вы правы, Гриффиндор — набор идиотов, но после записок с желаниями прошла неделя и… — Я не настолько глуп, Поттер, — оскорбился Снейп, — Дамблдор уже в курсе всех событий, как и другие профессора. Всех, кто еще не выполнил желания, отстранят от учебы и отправят домой до конца месяца. Палочки они сдадут на хранения, также к каждому, у кого желание слишком абсурдное, приставят опытного аврора. И Гарри тут же расслабился, чувствуя облегчение. Эта магия действительно укуренная. Ему повезло, что его желание было безобидным, но как бы все обернулось, если бы он, пребывая в расстроенных чувствах, хотел только одного: исчезнуть? Гарри бы покончил с собой? Взорвался? Или на самом деле бы исчез? Горькая усмешка коснулась губ. Черт. Какой же он удачливый, хотя до сего момента думал только наоборот. — Когда вы только успели? — не мог поверить он, что все вот так просто может закончится, — и… Рон… он… Слова будто бы застряли в горле. Гарри поджал губы, не в силах произнести больше ни звука. Как разобраться во всем произошедшем? Где найти правду, а где распознать ложь? Как воспринимать то, что случилось, и жить с этим дальше? Из-за этой дерьмовой магии теперь все будут смотреть друг на друга косо. Неловкость будет буквально осязаться, а многие и вовсе замкнуться в себе, если успели что-то натворить по истечению оставшегося месяца. Если бы он знал изначально, насколько это опасно. Если бы попытался остановить всех. Если бы просто проявил хоть как-то себя и высказал свое мнение, то ничего бы этого не было. От слез начало жечь веки, но Гарри упрямо держался изо всех сил, однако, чем больше думал об этом, тем сильнее чувствовал вину. Какой он к черту Герой? Посмешище. — Поттер, — строго прозвучало сбоку, — Ты неисправимый идиот — это факт, но ты не несешь ответственность за решения других. Губы дрогнули. Повернувшись, Гарри встретился со взглядом карих глаз — и не удержался, забывая про все и просто окунаясь в теплые объятия. Впервые кто-то сказал, что он не виноват. Он только осознал, что за все прошедшее время именно этих слов не хватало. Чужие горячие руки легли на спину, поглаживая и притягивая к себе ближе — и как бы не располагал момент, слез не было. Гарри не плакал. — Я… — Потом, — тут же перебили его, отстраняя. Поттер не успел удивиться — в следующую секунду чужие губы накрыли его: мягко, почти невесомо и очень нежно. Внутри все задрожало от трепета, отчего он как можно ближе придвинулся в ответ, не желая прерывать этот момент. У них еще не было такого поцелуя — это было успокаивающе, почти выражающее: «Все будет хорошо». И Гарри верил. Прикрыл глаза, отбрасывая все переживания, но не успел раствориться. Снейп, отстранившись и оставив легкий поцелуй в нос, заглянул прямо в глаза. — Давай тебя подлечим сперва, — и почти в губы прошептал. — Пусть Уизли мне не импонирует — как и весь твой факультет в целом — это не отменяет того, что почти все его действия были под действием магии. Северус провел пальцем по его щеке — Поттер вмиг осознал, что чары Гламура слетели, показывая весь его болезненный и изнуренный вид. — Я принес еду из Большого Зала, — вспомнил вдруг Гарри. — Хотел попросить вас проверить на наличие чего-то… странного. — Поттер, — устало вздохнул Северус, — твои умственные способности поразительны. Краска напала на щеки. Снейп тяжело вздохнул. Поттер и без того знал, что идиот. *** В его еде было такое количество зелий, что даже сам Северус поразился: и Амортеция, и ослабляющее, и возбуждающее, и зелье бессилия — смесь всего и всякого невероятно сильно пугала, но ни одно из них не было смертельным, оттого хоть что-то радовало в этом всем. Не удивительно, что еда была отвратительна на вкус. Скормить бы ее тем, кто всем этим занимается. Солидарен в подобном был и Снейп. И, несмотря на это, Гарри тоже получил сполна за свое молчание — профессор и плевался, и ругался из-за того, что все это время морил себя голодом, приказав теперь каждый день питаться только в его комнате. Стыдно было неимоверно, но с этим нельзя было ничего поделать, пришлось согласно кивнуть и еще раз мысленно проклясть всех, кто прикасался к его еде с целью туда что-то подсыпать. Северус так же ему рассказал, к какому именно зелью были украдены ингредиенты, точнее — к «каким». Это был вряд ли один человек, потому что, судя по исчезнувшему, сделать пытались и «Подменное», и «Приворотное», и «Феликс Фелицис», и «Подчиняющее». Самое опасное из них первое и последнее, поэтому Снейп и был крайне разозлен: опано оно может даже быть для того, кто его варит, а поэтому хотел быстрее найти всех причастных. «Подменное» — зелье, которое используется исключительно в редких случаях, как ему объяснил Северус, и должно быть одобрено Министерством. Это были крайне редкие события: «если было оставлено неподтвержденное завещание наследования, а сам его хозяин не в состоянии совершать какие-либо магические и физические действия», «если требует поймать преступника, считывающий магический след и ауру — и на время стать другим человеком, неважно какого пола», — и остальные похожие случаи. Принцип был в том, что маг, выпивший зелье, на время становится тем человеком, чья часть тела входила в состав. Идентично было все: вплоть от магии до элементарных биологических особенностей, вроде родинки на бедре; от предпочтений к еде до нравственности и вкусов. Поттер так понял, что маг буквально становился другим человеком в своем и одновременно не в своем сознании, и если к этому морально не подготовиться и не иметь внутри того-самого-стержня, который не позволит потеряться в чужом, то можно легко лишиться рассудка и застрять между собой и кем-то другим. Тем не менее, настоящий «другой» — тот, в которого превращаются, на этот промежуток впадает в магический летаргический сон. Они должны сразу находиться под наблюдением колдомедиков во избежание непредвиденных ситуаций. Довольно жуткое зелье, не удивительно, что применяется только в особых случаях и только при разрешении Министерства и тщательной подготовки того человека, который будет это зелье принимать. Гарри было страшно думать о том, кому оно могло понадобиться, точнее: он не хотел думать, что именно Рон мог оказаться тем, кто желал сварить подобное зелье. Вопреки всему, вишенкой на торте было «Подчиняющее» зелье, работающая по принципу заклятия «Империо», но имеющее куча сложностей и последствий. Само по себе заклятие действует определенный промежуток времени и поддается снятию, но зелье буквально привязывает. Маг, выпивший такое зелье, больше напоминает домовика, выполняя любые поручения «хозяина», чувствует одиночество и боль, если на него долго не обращают внимание и становится подобно верному псу. Противоядия от этого очень сложное и проводится в несколько этапов — мага вводят в магическую кому на три месяца, чтобы ослабить эффект от зелья, затем в течении еще трех месяцев медленно обрывают все нити, которые соединяют с хозяином и только потом месяц отпаивают противоядием, а после выводят из комы. Больше полгода уходит для того, чтобы восстановиться от связи «собака-хозяин». Гарри, не желая никому подобного, вызвался помочь. Он понимал, что быть «шестеркой» не самая лучшая идея, да и не самая правильная, но он просто хотел уберечь всех от последствий, которые появятся после. Не хотел, чтобы кто-то насильно был привязан к другому; не хотел, чтобы все вышло из-под контроля настолько, что кто-то из студентов проведет остаток учебного года в больнице Святого Мунго. Под действием магии они могли сделать все, что угодно. Это было первым шагом во спасение других. Гарри назвал всех. Рона отправили домой. Молли и Артур забрали его прямо из директорского кабинета на срок окончания действия магии. Ему сделали выговор, забрали палочку, приставили аврора, колдомедика и назначили отработки у Филча и МакГонаглл на четыре месяца после того, как он прибудет в школу для продолжения обучения. За нападение Уизли могли вовсе исключить из школы, но Гарри не хотел портить ему жизнь. Остальных так же забрали родители — для этого Альбус открыл камин Хогвартса на время, чтобы всех могли беспрепятственно и максимально быстро отправить домой. У принимавших участие во всем этом балагане с «Заветным желанием» были отняли баллы, отчего факультет впервые за всю историю Хогвартса ушел в минус на тысячу очков — до этого еще ни разу никто не уходил ниже нуля. Были и те, кто выполнил желания, но это были единицы. В них числился и Невилл, и сам Гарри, и еще пару сокурсников. Тем не менее, сей факт, что желания больше нет, никак не повлиял на наказание: им назначили отработки, отняли баллы и ограничили на три месяца использование магии. Палочки не забрали, но их использование было можно только на уроках и чрезвычайных ситуациях, угрожающих жизни. К кому назначили на отработку Гарри было нетрудно догадаться — профессор Снейп сам изъявил желание забрать его под свое крыло на весь срок наказания, на что все рядом стоящие сокурсники, которых распределили к другим профессорам, смотрели на него сочувствующе и даже как-то жалостливо. Особенно Невилл, — тот всеми поджилками дрожит, видя Северуса перед собой, а поэтому вздохнул в облегчении, когда узнал, что будет на отработках у МакГонагалл. Так же, ко всему прочему, он не был уверен, знают ли кто-то, помимо него и Снейпа, что руку ко всем наказаниям приложил именно Гарри. Доучиться хотелось в спокойной обстановке, а не быть в угнетении до конца года, и понимать, как же хочется выкинуться из окна Часовой Башни. Однако его заверил Северус, что все в порядке и никто ни о чем не догадается — на следующий день, когда Рон напал на него, он старался смягчить свое положение всеми возможными способами и выдал многих студентов, участвующих в сие балагане. Впервые в жизни Мальчик-который-всегда-крайний остался непричастным и невиноватым, хотя приложил к этому руку. Странно все получается: когда Грюм кинул бумажку с его именем в кубок, Гарри ни сном ни духом не знал, что произошло, пытаясь оправдаться, но его все равно без вины сделали виноватым; когда сейчас он слил весь факультет, буквально пальцем указав на всех виноватых, просто выходит сухим из воды. Удивительная справедливость. Снейп на его недоумение только хмыкнул, сказав, что он просто не умеет пользоваться головой и повернуть ситуацию в свою сторону. Отверженность, добродушие, отвага, чувство справедливости, желание всем помочь — когда люди видят это все в одном человеке, то сваливают на него все проблемы. «Он сильный, справиться», «Герой, в конце концов, а им все по плечу», «Он должен уметь все, неважно как, просто должен сразу уметь», «Права на ошибку нет, это же символ Магического мира, он не имеет на это право». Именно эти ярлыки повесил он на себя сам, пытаясь всех спасти и совершенно забыв, что спасти всех нельзя, как и нельзя становиться перед всеми чертовым героем. Только сейчас Гарри усвоил этот урок. Он больше не был Золотым мальчиком — он был одним из глупых учеников, которые влезли туда, куда не нужно и насобирали этим кучу проблем на свой зад. Он был таким же, как все, и хотел, чтобы это увидел весь Мир. Не герой. Не мальчик-который-выжил. Не Золотой ребенок. Просто Гарри. Гарри Джеймс Поттер, ученик седьмого курса школы Магии и Волшебства, ничем непримечательный Волшебник со средними знаниями, обычной палочкой и без никаких темных секретов. И он начинает новую жизнь. «Приятно познакомиться, Гарри».