Заветное желание

Все еще ощущая жар от незабываемого поцелуя на губах, Гарри, смотря в одну точку, пытался хоть что-нибудь понять. Бушующие внутри мысли сводили с ума как разум, так и сердце, побуждая метаться по кровати, словно в агонии. Ничего не могло сравниться с тем, что произошло всего несколько часов назад — не тот уровень. Не сравнится и все произошедшее ранее с этим потрясающим поцелуем, жар от которого до сих пор ощущался на губах, и это было восхитительно. Вкус, тепло и даже влажность от их слюны приводили в возбуждение — это все он ощущал сейчас, будто Северус все так же рядом, все так же обжигает дыханием кожу на лице, все так же нежно проводит горячими ладонями по телу и все так же дышит с ним в такт. Как? Как, черт возьми, все так могло обернуться? Они целовались, словно оба сорвались с цепи, словно две половинки, до сего момента разделенные на очень долгое время. И как тут не потерять рассудок? Как остаться адекватным, когда вокруг одно сумасшествие? Когда кожа покрывается мурашками от непривычного холода, руки дрожат, не в силах поднять кружку с чаем, стоящую рядом на тумбе, а мозг отказывается воспринимать реальность за действительное? Гарри выдохнул, медленно переведя взгляд от часов. Никак. Даже можно не стараться. Внезапная усмешка просто вырвалась из груди, заставляя уткнуться носом в изгиб локтя — и как тут не пасть в глазах общественности? Юный и смелый Герой магической Британии превратился в слизняка, что терзает себя каждый божий день, не жалея ни сил, ни слов, ни эмоций. Разве не убогое зрелище? Как бы он ни карабкался наверх — все равно спускается на дно, и столь очевидный факт печалил. Настолько сильно, что хотелось закричать, желая наконец вернуть прошлое время, прошлых друзей, прошлую жизнь, навсегда забыв обо всем случившимся после войны. Однако это было неисполнимой мечтой, поэтому стоило собрать все мысли в кучу, взять себя в руки и крепко встать на ноги. Он — Гарри Поттер! А поэтому нужно действовать как Гарри Поттер. И даже Рон… … черт возьми! Рон! *** ЗоТИ, Заклинания, Трансфигурация — все прошло, как ни странно, хорошо. Он получил «Превосходно» по одному из них, утерев нос Грейнджер, которая тихо злилась на свое «Выше ожидаемого», сидя в самом конце кабинета по Зельеварению (к которому наверняка была не готова). Гарри с каждым разом все больше удивлялся и, даже сказать, разочаровывался: в последнее время она все меньше уделяет время учебе. Никто не мог и подумать, что великая зазнайка когда-нибудь станет среднестатистической ученицей, не испытывающей особой страсти к учебе и потерявшей всякий интерес к приключениям. И это все казалось более, чем странно. Совсем недавно — буквально несколько дней назад — она была пылкой книгоедкой, а сейчас наоборот: вплоть до игнорирования домашнего задания. А что дальше? Все ученики не скупились за глаза обсуждать происходящее, наивно полагая, что никто не слышит. В последнее время отметки Гермионы стали самой обсуждаемой темой, затмевая все остальные: и угрозы Снейпа в Большом Зале, и гриффиндорское поведение, и проделки Рона. Да, были попытки что-то где-то обсудить, но Грейнджер лидировала. С одной стороны, было даже на руку оставаться незаметным, но с другой — как-то жаль, что все так вышло. Даже у стен есть уши. Когда все поймут столь очевидный факт? Поэтому по Хогвартсу гуляло много сплетен, и одна лучше другой. Он даже умудрился стать свидетелем двух яро спорящих студентов: один утверждал, что Грейнджер приняла удар боевого заклятия и вышибла себе мозги, а второй, что Поттер приобрел суперспособность высасывать знания и именно поэтому Гермиона сняла с себя табличку отличницы. Наивно строили план, как остаться с мозгами при встрече с названным Героем. И как тут оставаться в стороне? Гарри только хмыкал, поражаясь столь широкой фантазии: легче поверить в то, что у Снейпа в подземельях свой личный гроб, заменяющий кровать, но никак ни в то, что Золотой мальчик способен высасывать у кого-то мозг. Да и, тем более, будь у него такая способность, то вряд ли бы он обратил на таких идиотов внимание. Себе дороже. Будут ли нормальные ученики обсуждать за углом чужие проблемы? Факт остается фактом, и как жаль, что его единомышленников можно сосчитать по пальцам. Взять тех же гриффиндорцев: в глаза одно, а за глаза — другое, вследствие чего можно сделать определенный вывод — никто не отличается друг от друга. Слизерин, Когтевран, Пуффендуй — туда попадают за наличие определенных качеств, но одно не исключает другое: можно быть умным хитрецом, отважным гением и хитрым безумцем, да хоть все вместе! Поэтому Поттер считал, что распределять юных волшебников на факультеты глупо и слишком наивно. Мысли уже вовсю перескакивали одна на другую, ускользая от общего смысла, отчего заболела голова, вызвав сильную пульсацию в висках и давя на глаза, словно стараясь припечатать к полу. Много думать очень вредно. Особенно сейчас, когда состояние психологически неустойчиво, а внешний мир и вовсе пытается добить который день и… Гарри вздохнул, напоминая себе, что сейчас будет урок с его профессором. Какими бы сейчас интересными ни были мысли, стоит переключиться. …Северус Тобиас Снейп. Пожалуй, это будет первый раз, когда он так сильно не боится. Первый раз, когда тело не содрогается от страха, а душа не вырывается из груди, и оттого становилось немного не по себе. Сердце вело себя странно — не ускоряло и не замедляло ритм, а просто грело изнутри, убаюкивая и успокаивая. Гарри удивлялся своей реакции на это, а точнее — ее отсутствию. Что, по сути, он мог сделать? Целовались же они по обоюдному согласию. Ему было странно думать, что к нему могут испытывать ответные нежные чувства — слишком сладко — однако не исключал этой возможности. Подперев ладонью голову, глубоко вздохнул, не сводя взгляда с пустующего преподавательского стола и отмечая, что все внутри сжимается в нетерпении от приближающейся волнующей встречи. И как теперь вести себя с ним наедине? Чего ожидать? К черту. Самым верным решением является терпение. Неважно, что он там придумает или решит — это не имеет смысла, если Северус сам лично не подтвердит, а поэтому стоило просто откинуть мыслительный процесс куда подальше и наслаждаться предоставленным шансом отдохнуть в тишине. В этом кабинете она была неизменным атрибутом. Звонок прозвенел настолько внезапно, что Гарри вздрогнул, не успев ничего толком понять и так же не в силах отойти от мыслей, а когда дверь с грохотом открылась — побледнел, нервно сглатывая подступивший к горлу ком. От вида злого Снейпа, которого всего несколько секунд назад представлял совершенно спокойным и очень… нежным (до неприличия нежным и заботливым), стало не по себе. Хотелось сбежать в свою комнату, плюнув на смелость, героизм и отвагу. Было страшно думать, что причина столь странного поведения кроется в ночи под мантией-невидимкой, оттого сердце быстрее забилось от страха, причиняя сильную боль в груди, словно внутри кто-то сдавливал его острыми шипами. В голове отчаянно билась мысль, что все происходящее не связано с ним ни коим боком, однако легче не становилось, как бы он ни старался себя перекричать. — Сегодня ночью опять были украдены особые ингредиенты, — голос отдавал холодной сталью, заставляя мурашки неприятно проходить по всей спине. — С этой минуты все ученики подвергнутся тщательной проверке. И, поверьте, если я найду этого имбицильного полудурка с напрочь отсутствующим инстинктом самосохранения среди вас, то он или она вылетит из этой школы с запретом на всю жизнь использовать магию. Напряженное молчание вдавливало в пол. Этот устрашающий человек действительно Северус? Тогда в Большом зале он не был настолько злым как сейчас. И от того дрожало все тело. Все стало серьезней, чем он думал. *** Весь урок пошел коту под хвост. Обещанная лекция, превратившаяся в сущий Ад, запомнится всем на всю оставшуюся жизнь — Снейп никак не скрывал своей злости: брови непривычно сильно нахмурены, глаза блестели холодной яростью, а голос, на тон ниже и намного грубее обычного, словно предупреждал всех присутствующих: малейший промах — и все обратится в прах. Запуганные студенты то и дело вздрагивали и заикались, не желая испытать на себе весь гнев, скопившийся внутри профессора. Невилл даже боялся поднять лишний раз взгляд, смотря только к себе в пергамент и пытаясь быть настолько незаметным, что, кажись, еще чуть-чуть — и сольется с партой. Все буквально кожей ощущали опасность и мечтали оказаться далеко от этого места как можно скорее. Но каким-то образом никому не посчастливилось принять на себя удар, если не считать множество колких и очень обидных замечаний, поэтому почти все сразу же после звонка ринулись прочь. Гарри не был исключением. Однако профессор мнения не разделял, о чем решил сообщить тут же, как только он встал из-за парты. — А вы, Поттер, останьтесь. Пока все скрывались за дверью, Гарри мысленно отсчитывал секунды, искренне мечтая оказаться где-нибудь в толпе однокурсников и стараясь не думать о плохом. Как только дверь приглушенно закрылась за последним учеником, набрал побольше кислорода в легкие, неловко прикусил губу и, стараясь взять в себя в руки, еле выдавил: — Сэр… Но договорить ему не позволили. Северус, моментально оказавшись рядом, сильно дернул за запястье, буквально вжав в себя, и заткнул рот поцелуем. Сердце, от радости сделав несколько кульбитов, забилось в знакомом ритме, будто стараясь вырваться из груди, а по телу разлился приятный жар. Ноги вмиг подкосились, а тонкие пальцы, вцепившиеся в ткань черной мантии, слегка подрагивали, вынуждая сильнее обмякнуть в теплых объятиях. Разлившееся внутри чувство было сравнимо со вчерашним: казалось, что внутри все трепещет. Было необычно, было приятно, было сказочно, и оттого дрожало все тело. В голове каша, но это было неважно. Существовали лишь они в этом мире, а остальное, казалось, какой-то ненужный задний фон, бельмом мерцающий перед глазами. Внизу скрутило возбуждение, с новой силой опаляя жаром, и Гарри, совсем не ведая, что творит, потерся пахом о пах Снейпа, выдыхая прямо тому в рот со сладкой истомой, отчего незамедлительно получил сумасшедшую реакцию: его тут же опрокинули на стол, с новым порывом терзая покрасневшие губы. Внутри все разрывалось от желания, побуждая отвечать с не менее сильной страстью и стремясь прижаться ближе. Словно читая мысли, Северус, придвинувшись еще ближе, заставил ногами обвить свои бедра, вновь прижимаясь пахом в пах — Поттер рвано выдохнул, ощущая, насколько там все твердо и тесно. Хотелось закричать от полноты ощущений, но вместо этого из груди вырвался еле слышный стон, что заставил моментально вспыхнуть от внезапной осознанности своих действий. Однако, как только губ коснулся чужой язык, сознание вновь померкло. Все вокруг, что не касается их, растворялось. — Гарри, — выдох прямо в губы. — Быстро лезь под стол. … что? Не совсем соображая, что происходит, Поттер только успел моргнуть, как его тут же спустили на пол и прижали ногами к деревянной стенке стола, не давая шанса выбраться. Непонимание настолько захватило душу, что возмущению не хватило места. На губах пылал так грубо прерванный поцелуй, унося подальше от реальности и погружая в еще большее недоумение, а в голове был сущий хаос — все смешалось в одну кашу, мешая думать в правильном направлении. Нет. Совсем мешая думать. Что происходит? Что произошло? Что произойдет? Гарри бы взвыл, если бы хоть что-нибудь понимал, а поэтому лишь открывал и закрывал рот, словно маленькая рыбка на суше. Совсем маленькая и совсем немая, не имеющая возможности хоть что-нибудь произнести. И только он осознал, что находился не где-нибудь, а именно под столом, опираясь руками о чужие колени, хотел что-то сказать, как дверь внезапно громко отворилась, заставляя удивленно вздрогнуть, от неожиданности прикусив до онемения собственный язык, и молчать дальше, теперь уже понимая, отчего Северус так поступил. Сердце замерло в напряжении, и Поттер даже задержал дыхание, вслушиваясь в каждый тяжелый шаг, издаваемый посторонним. Интуиция предупреждала об опасности, мечась ураганом внутри и вызывая еще больший дискомфорт. Кто-то не очень приятный направлялся прямо к ним. Стараясь хоть как-то успокоиться, Гарри вцепился пальцами в чужую ткань брюк и прижался щекой к острым коленям, ощущая неприятную ноющую боль — синяк давал о себе знать. Не хотелось слышать ровном счетом ничего, однако третий лишний так не считал, упрямо надвигаясь прямо на них. И тут шаги прекратились. — Профессор Снейп, — послышалось совсем рядом. Голос был настолько знакомым, что Гарри еле удержался от удивленного вздоха. — Я знаю, кто стоит за всеми кражами. Сердце вновь пропустило несколько ударов. — Вот как, — Северус хмыкнул. — Ваши предположения? — Гарри Поттер! Повисло молчание, и Гарри почему-то не удивился, что всех собак опять спустят именно на него. Неприятное ощущение внутри вынуждало глотать слезы обиды, несмотря на то что он был к этому готов. Точнее, пытался быть к этому готовым. Однако возможно ли подготовиться к боли? Подготовится к тому, что несправедливость бьет ножом в сердце? Должен был постараться, но не был настолько силен. Прижавшись сильнее к чужой ноге и хватаясь за нее словно за спасательный круг, вновь затаил дыхание. — И почему вы так считаете? — весьма серьезно ответил Снейп. На секунду даже показалось, что не будь профессор в должности и не сдерживаемый манерами, то наверняка бы выплюнул этот вопрос вместе со своим жгучим ядом. — Сэр, да он же!.. — стараясь подобрать правильные слова, говоривший на секунду замолчал. — От него всегда все беды! Из-за него умер… — Вон, — Гарри вздрогнул и удивленно поднял взгляд, не имея возможности увидеть лицо Снейпа — весь обзор заканчивался у груди. — Но… — Я сказал: пошел прочь! Тяжелые шаги, а затем сильный хлопок двери, заставивший вновь вздрогнуть, вцепившись в ногу с новой силой. Все вечно хотят повесить любые проблемы на него, словно сами боялись взять ответственность. Гарри с легкостью признает, что является убийцей Тома Риддла, но остальных — нет. Не он начал войну, не он пачкал руки в крови, не он хотел власти — так почему остается крайним? Из-за того, что всех спас? Раз и навсегда избавил Магический Мир от зла? Дал возможность жить не в страхе перед неизбежным? Какого черта? Гарри грустно ухмыльнулся — всем всегда нужен будет виноватый. И неужели все и вправду думают, что за всеми кражами стоит он? Никто не подумал, зачем ему это надо? Какая ирония. Бесит. Уж лучше бы с окна столкнули, серьезно. Столь подлых действий он никак не ожидал, тем более от сокурсников. Они вместе едят, вместе спят, вместе учатся и, уж тем более, вместе влипли во всю эту историю с Древней Магией. Наверное, человеческие подлость и эгоизм играют в крови и у тех, кто всегда рядом. Но какой прок обвинять его? Потешить свое самолюбие или мстить за статус Героя? Нет, лучше не знать. Факт остается фактом: его хотят подставить. Усмехнувшись чему-то своему, Снейп вздохнул, отчего Гарри неловко опустил голову, прижавшись к ноге еще сильнее, будто бы ты была спасательным кругом. Сердце билось неровно, постоянно то ускоряясь, то вновь сбавляя темп, а душа сжималось где-то посреди груди, заставляя неприятным мурашкам проскальзывать по всему телу. Казалось, еще чуть-чуть, буквально миг — и он умрет от переизбытка чувств, что так нещадно терзали изнутри. Ощущения были настолько странными и непонятными, что совершенно не хотелось никуда вылезать. Почему-то именно сейчас и здесь он чувствовал себя в безопасности — никто не видит, не трогает, не указывает на него пальцем и не пытается облить грязью. Хотя, если судить о ситуации по всей строгости и в полной мере, то было весьма странно, что он так беспечно полагается на чужую защиту, особенно если учесть их социальные статусы и, непременно, личности. Однако как бы этика не твердила о неправильности происходящего в целом, Гарри не мог с собой ничего поделать — он чувствовал внутри редкое спокойствие, совсем не ощущая себя ни униженным, ни оскорбленным. Да и разве можно думать о таком, когда рядом находится объект любви? Когда даже не акцентируется внимание на то, что произошло буквально несколько минут назад? Ах, да. Его хотят подставить совсем неэффективными методами, глупо надеясь на нерадивую удачу. Горечь, подступившая прямо к горлу, побудила прикусить губу в желании приглушить внутри обиду и не дать воли слезам, что были сейчас не к месту. Вряд ли Северус оценит, если Гарри расплачется, уткнувшись носом в коленку и не желая вылезать до тех пор, пока не уснет. Он же, черт возьми, Герой, который должен решать не только свои проблемы, но и чужие. Но как же хочется на секунду представить, что все вокруг нереально, и делать то, что пожелает его перебитая и искалеченная душа. В конце концов, разве он не заслужил? Словно в ответ его мыслям, Снейп вдруг отодвинулся, побуждая недоуменно поднять взгляд с немым вопросом. Однако, как только их взгляды встретились — даже сердце на миг замерло — Гарри вновь опустил голову, покрываясь предательским румянцем. Ей-богу, как неопытная девица перед первой брачной ночью. Разве это нормально? Он тоже парень, мужчина, который по своему природному назначению должен защищать, быть сильным и не бояться трудностей. Вздохнув пару раз для смелости и сжав ткань выглаженных черных брюк, он уверенно поднял взгляд с отчего-то заслезившимися глазами, вновь вступая с Северусом в зрительный контакт. То ли Гарри был не слишком серьезен, то ли храбрость куда-то испарилось, но Снейп — всего на секунду — вдруг улыбнулся, протягивая широкую ладонь вперед. И Гарри, задержав дыхание на пару мгновений, рвано выдохнул, не имея особого желания куда-либо перемещаться из своего временного убежища. Однако, чтобы не показаться слабым, все же принял помощь и схватился за подставленную ладонь, все так же продолжая смотреть, боясь разрывать их зрительный контакт — единственное, на что он был способен в данный момент, ибо говорить был еще не в силах. Но все произошло настолько быстро, что Гарри не успел ничего понять, совсем не ожидая столь внезапного поворота событий — вспотевшая от волнения рука до сих пор была сжата в большой ладони, а самого его усадили на колени, прижимая настолько близко, что на шее чувствовалось обжигающее дыхание. От этого Поттер задрожал, волнуясь еще больше. Смущение, нахлынувшее в этот момент сильнее, заставляло неудобно ерзать, никак не находя удобного места, а разум просто не мог осознать: хорошо все это или плохо. Оттого приходилось прижиматься в ответ, откидывая ненужные мысли в сторону — в конце концов, какая разница? Происходит то, что должно происходить. Наверное. Собрав всю свою смелость в кулак — мужчина он или нет? — Гарри сглотнул подошедший к горлу ком, стараясь привести в относительный порядок мысли и, слегка отстранившись, чтобы заглянуть в чужие глаза напротив, еле выдавил чуть дрогнувшим голосом: — Спасибо, но почему вы… Почувствовав, как задрожали собственные руки, он прикусил язык прежде, чем сказать самую глупую вещь, которую только что осознал, и неловко отвел взгляд в сторону. — Потому что верю, — неожиданно ответил Северус, и Поттер вновь посмотрел в такие родные глаза, сомневаясь в собственном слухе — действительно ли он услышал то, что сказал Снейп, а не то, что хотел? Однако диалог на этом не был закончен. Горячая рука коснулась его щеки, а большой палец, еле ощутимо скользнувший по губам, слегка мазнул по нежной коже лица. — Тебе ни к чему воровать мои ингредиенты. Да и сегодня ночью у тебя просто не было шанса на такое, — шепот коснулся уха, и Гарри чуть не ахнул, плавясь в горячих объятиях. — Ведь так? Но… — выдох. — Тебе ведь известно, кто за всем стоит, верно? И Поттер застыл, моментально приходя в себя. Наваждение словно испарилось, оставляя после себя только комок непонятных чувств, перепутанных между собой. Сосредоточенность и страх стать предателем перед сокурсниками заставляли сжать челюсть — он же ведь все равно не уверен в своих догадках, так не лучше ли будет смолчать? — Я… — Ваш факультет слишком подозрительный в последнее время, и ты не исключение. Я спрошу только один раз: во что ты вляпался? Гарри выдохнул, прижавшись к горячему телу еще ближе и пытаясь спрятаться от вопроса в надежде, что от него все же отстанут. Получалось плохо. Серьезно настроенный Снейп от своего не отступит. Все его мышцы были сильно напряжены, а ладонь, до сего момента державшая его руку, легла чуть ниже лопаток, слегка оттягивая ткань джемпера назад, словно намекая на то, что пора бы и честь знать. Но Гарри упрямился. Тепло, исходящее от ладони, чувствовалось даже сквозь одежду, приятно успокаивая и согревая — и эти ощущения не хотелось терять. Отчего пришлось прижаться к телу еще крепче, совершенно не желая продолжать разговор. В конце концов, какой смысл в словах? Ведь сказать можно очень многое: лишнее, ненужное, лживое, неуместное, некорректное, — так зачем вообще что-то говорить? И оправданием это не было. Как бы Гарри ни пытался себя в этом убедить, чувствовал неловкость от того, что молчит. Почему нельзя просто опустить эту тяжелую тему? Довериться чувствам и забыть о вечных проблемах вместо того, чтобы терзать себя? Гарри рвано выдохнул — ладонь неожиданно спустилась к самой пояснице, побуждая сердце волнительно застучать в груди, и тут же забралась под одежды. Как только палец коснулся оголенной кожи спины, по телу прошлась целая свора мурашек, заставив вздрогнуть и выгнуться навстречу, сжимая ткань мантии на чужих широких плечах. Одно прикосновение вызвало целую бурю эмоций, и Поттер не мог представить, что будет, если они зайдут дальше. Скорее всего, он просто умрет от их переизбытка. Сумасшедшее сердце учащенно билось, словно пыталось вырваться наружу, из-за чего стало тяжело дышать. Его стук наверняка слышал даже Снейп, неосознанно подвергая Гарри невообразимому испытанию. Настолько мучительному, что даже время теряло свою ценность, превращаясь в бесконечность. Во всем этом виноват Снейп: его руки, глаза, тепло, губы, волосы, дыхание. А что случится, если вдруг кто-то узнает об их отношениях? Как все повернется? Поттер невольно представил лица всех находящихся в Хогвартсе — было бы забавно на это посмотреть. У него же все не как у людей, поэтому предложений по развитию событий совершенно не было. Точнее были, но ведь все равно всё происходит не так, как ожидается, ведь верно? Смысла гадать не было. Даже если какие-то знания и были схвачены на лекциях по Прорицанию, то вряд ли они помогут. Нет, не так. Черта с два они помогут, а поэтому стоит просто терпеть, бороться и упорствовать. Так было раньше, так будет и сейчас. — Не заставляй меня использовать Легилименцию. Гарри вздохнул. Голос не прозвучал как гром среди ясного неба, но заставил мурашки вновь пронестись по всему телу. Рассказать или нет? В конце концов, Снейп мог знать об этой древней чуши, которую все так опрометчиво испытали на себе. По крайней мере, намного больше, чем кто-либо другой, и почему бы не попросить о помощи? Когда дело касается чьих-то жизней, разве это предательство? Разве желание всем помочь подобно злу? — Amato Deziro, — Гарри не успел прикусить язык прежде, чем слова вырвались с него, оправдывая себя тем, что спросит только про магию, не рассказывая самого основного — так не замучает совесть. А дальше попытается разобраться сам. Так было всю его недолгую жизнь, и сейчас ничего существенно не изменилось. Даже если в прошлом профессор неоднократно помогал и спасал его шкуру, то это совсем не значит, что Гарри должен втянуть его в свои проблемы. У каждого они ведь свои, верно? — Вы… — отозвался Снейп, кажется, потерявший дар речи. Почувствовав неладное, Поттер от страха вжал голову в плечи, понимая самым чувствительным местом, что, судя по реакции, дело дрянь. Настолько дрянь, что уж лучше бы он сразу убился об стену, нежели вошел сюда с такой вестью, и то, что было задумано раньше, однозначно покатится к чертям — вряд ли профессор позволит ему разгребать все самому. Но… — Глупый мальчишка! — слегка вздрогнув от басистого голоса, он тут же почувствовал, как широкие ладони Северуса ложатся на плечи. Не прошло и секунды, как его отстранили от себя, слегка встряхивая. — Это очень опасная магия, черт возьми! Ты хоть понимаешь, во что ввязался?! — Н-но… — Гарри слегка опешил. Глаза рядом отражали сильное волнение, и сердце кольнуло. Потом еще и еще, побуждая прикусить губу и пристыжено опустить голову, коря себя за всю глупость, которую допустил, да еще и принял участие. Чужие ладони крепко держали его за плечи, не давая шанса вновь уткнуться носом в приятно пахнущую ткань мантии. Простая Древняя магия не такая уж и простая? — Если бы ты хотя бы чуть-чуть осознавал всю опасность, пошевелив остатками извилин в голове, то наверняка бы задумался о последствиях! Ты глупый… — Профессор Снейп! — Поттер буквально закричал, руками поймав лицо мужчины и перебивая только начавшуюся тираду — если все так пойдет и дальше, то ситуация может принять не совсем приятный оборот. Снейп, даже неожиданно для самого Гарри, тут же замолчал и выжидающе начал сверлить взглядом, ни на секунду не разрывая контакта. — Я… — немного замявшись от такого и растеряв весь пыл, Гарри вновь опустил голову, прижимаясь лбом к прохладному лбу напротив и ощущая необычный прилив спокойствия, — Простите. Пожалуйста, простите. — Я догадываюсь, какое у тебя желание, но… позволишь? Гарри почувствовал, как задрожало тело, а вместе с ним и сердце, готовое в любую секунду остановиться. Голос профессора прозвучал настолько мягко, что, казалось, все происходящее и на самом деле всего лишь красивый сон, невольно заставляющий усомниться в реальности. Отстраненно кивнув и медленно опустив руку на задний карман брюк, ловким движением вытащил помятую временем злосчастную бумажку, которую всегда таскал с собой — неизвестно что было бы, если бы ее кто-то нашел в его комнате. Да и — он был уверен — все таскали с собой свои желания, боясь быть разоблаченными. Дрогнувшей рукой протянув свое Заветное желание, Гарри поспешил опустить взгляд, прижимаясь к теплому телу еще ближе. Бумажку сразу же забрали, тут же разворачивая — сердце забилось еще сильнее, а уши пылали от внезапно нахлынувшего жара — и его крепче прижали к себе в ответ. На душе было горько, и неприятный ком застрял где-то в горле, мешая нормально дышать. Секунда — и довольный хмык буквально заполнил все помещение, заставив вздрогнуть и поджать плечи сильнее. Внутри был целый ураган. — Признаться, это весьма лестно, — выдохнул прямо в ухо Снейп. — Но ты должен понимать, что не все настолько невинны, как ты. Впрочем, это объясняет поведение многих твоих сокурсников. Гриффиндор — набор из глупцов и выскочек, именуемых гордыми львами. Не у всех отсутствует эгоизм, и не у всех присутствует разум. Да, он уже это понял. Отстранившись и неуверенно заглянув в темно-карие глаза, Гарри тяжело выдохнул — было сложно принимать реальность в данный момент — и одними губами произнес: — Профессор… как действует эта магия? Северус откинулся на спинку стула, задумчиво прикрывая глаза. Поттер почувствовал напряжение, ощущая смесь вины и стыда за всех, кто принял участие во всем этом идиотизме. Как оказалось, серьезном идиотизме. — Она ищет удобный случай. Подстрекает к действию, — Снейп вздохнул. — Помогает делать фоновые мелочи взамен на то, что в какой-то момент даст волю сердцу… — Получается, что тогда я сам все это сделал? — Гарри буквально вздрогнул от удивления, перебивая, но, столкнувшись со строгим взглядом профессора, снова опустил голову, смутившись за свой порыв. — Простите. Как такое может быть? Он был точно уверен, что им полностью управляла магия, подчиняя себе все тело, но, как оказалось, все делал он сам? Ничего такого не было? Сердце отчего-то сделало волнительное сальто, а интуиция, до этого ни разу не подводившая, просто кричала, не веря услышанному. Однако, вопреки всему, пришлось лишь еще ниже опустить голову, не смея больше перебивать. — Этого я и не знаю, — Поттер замер, не в силах пошевелиться, и вслушивался в каждое слово. — В конце шестнадцатого века среди магглов начались инквизиция, и первые проявления Заветного желания были именно в их мире, поэтому магам неизвестно его истинное назначение. — Тогда какого черта эта ересь делает тут? — Потому что Гриффиндор — набор идиотов. Поэтому я спрошу еще раз: во что ты вляпался? Возмущение буквально охватило душу. Гарри был не настолько глуп, чтобы самому создавать себе проблемы и опасности, настигающие целым водопадом, но почему-то удивление, которое скоро станет частью его самого, до сих пор не отпускало, заставляя вздрагивать — до него внезапно дошло самое основное. — Когда вы спрашивали с самого начала, то вы не магию имели в виду? — слова давались с трудом. Дышать стало еще труднее. — Да, — сердце замерло, неприятно ноя в груди, а мурашки пробежали по коже рук, вынудив передернуть плечами и отстраниться еще дальше. — Пропадают редкие ингредиенты, входящие в состав одного опасного зелья. Даже под воздействием магии обычный студент не сможет правильно его сварить, потому могу предположить, что странное поведение гриффиндорцев входит в часть чьего-то плана, и будем надеяться, что ты не являешься его целью. Гарри прикрыл лицо руками, осознавая всю тяжесть того, во что они влезли. И как же это, черт возьми, глупо! *** Гарри вздохнул и отодвинул тарелку, отказываясь от утренней трапезы и даже не желая пробовать еду на вкус — он заранее знал, что за этим последует: отвращение и рвотные позывы. Совсем не хотелось привлекать столь странным поведением излишнее внимание, а поэтому не мог себе позволить даже смотреть на еду. Хотя, если быть честным, желудок все-таки давал о себе знать ноющей болью, но не более — никакого урчания или жестокой настойчивости того, чтобы Гарри, наконец, принял пищу, не было. И это притом, что он не ел уже несколько дней. Обычно, до этой истории с магией, сильный голод давал о себе знать уже ближе к ночи, а то и раньше, поэтому он сделал себе пометку в голове, что следует срочно принять какие-то меры и обратиться в лазарет. Пугала еще эта история с кражей ингредиентов. До сего момента Гарри как-то не задумывался о ней, обращая внимание только на свои чувства к Северусу, и на поведение Рона — и ни на что больше. Его как-то не волновало, что попалось остальным и насколько тяжки или грешны были их Заветные желания. Так же Гарри знал, что является и объектом ненависти, и объектом восхищения для многих жителей Магического Мира, поэтому не мог исключать того, что некоторые (ну или многие) однофакультетники точили на него зуб. Очень остро, поспешил он заметить, раз в ход пошла тяжелая артиллерия. Безвыходность происходящего и легкая помощь самой магии знают свое дело, а поэтому никто не сможет пресечь собственные попытки причинить ему вред. Но все же… черт, разве подросткам не ведомы чувства стыда, совести, благодарности, в конце концов? Какой смысл избавляться от Героя, если того через пару лет вовсе забудут? Или это чисто личностные проблемы? Поттер — в который раз — тяжело вздохнул, огорченно понимая, что даже если он и перешел кому-то дорогу когда-то, искренне не желал, чтобы такое случилось. Но кто бы слушал извинения? Всем подавай месть на блюдце в качестве десерта к горячей ненависти. На его чувства всем плевать. Черт. Черт. Черт. Черт! Отчего же ему так удачно везет? — Гарри, — слишком неожиданно прозвучало откуда-то сбоку, из-за чего Поттер чуть не упал на пол вместе с гриффиндорским столом. — Прости, — уже тише добавил Невилл, виновато наблюдая за попытками Гарри привести в норму сбившееся дыхание, и приземлился совсем рядом, слегка одергивая подол мантии, запутавшейся в ногах. Встретились два неудачника. Поттер улыбнулся в ответ, прогоняя из головы дурацкое сравнение и наваждение от того, что все происходящее явно неспроста. Он уважал Лонгботтома, как товарища, но интуиция внутри нашептывала не совсем хорошие предположения, а ей Гарри привык доверять даже больше, чем самому себе. Поэтому, слегка нахмурившись, постарался незаметно натянуть мантию на руки, дабы скрыть свое волнение, и судорожно вздохнул, пытаясь не слишком сильно напрягать плечи. — Да ничего, — наконец выдавил он, надеясь, что Невилл не заметил его метаний, и вздохнул, пытаясь то ли убедить, то ли отмахнуться: — Все нормально. Если бы он видел себя со стороны, то наверняка бы не поверил собственным словам, однако это физически не было возможно, а посему в душе тлела надежда, что Лонгботтом окажется не настолько глупым, чтобы выпытывать у него что-либо о случившемся. В конце концов, это были его, Гарри, проблемы. Однако… — Ты уверен? — все же спросил Невилл, тревожно пытаясь что-то увидеть. — В последнее время Рон… не слишком честно относится к тебе. Я сегодня пришел раньше в Большой зал и увидел, как он что-то добавил тебе в еду. Я не знаю, первый это случай или же он это делает постоянно, но будь осторожен, хорошо? Гарри не был сильно ошарашен, нет. Почему-то глубоко в душе он подозревал нечто эдакое — и, наверное, причиной того, что он не сопоставлял все факты, вставшие против Уизли, являлась когда-то присутствующая между ними дружба. Какой нормальный волшебник захочет поверить в то, что мало того, что бывший друг сошел с ума, так он еще и пытается его отравить? Правильнее сказать: пытается избавиться? Было бы не так обидно, если бы Рон только лаял, но не кусал. Хотя, разве все предыдущие события не вели именно к этому? Разве Поттер сам не решил, что поможет Уизли? Не решил, что спасет его? Однако почему-то закипающие внутри чувства буквально кричали этого не делать — Рон стал для него врагом. — Хорошо, — тяжело вздохнул Гарри. — Спасибо за информацию. И, быстро встав с места, схватил тарелку с едой, мимолетно кидая взгляд на преподавательский стол — профессор Снейп уже собирался уходить, одергивая полы смявшийся мантии — и направился в сторону выхода. Все же не зря Невилл был хорошим товарищем: по крайней мере, он знал, когда нужно поинтересоваться, а когда промолчать. Это выделяло его из всех остальных. Почему-то где-то внутри укололо чувство вины — может быть все-таки нужно довериться хотя бы одному гриффиндорцу? Нет. Гарри махнул головой: еще неизвестно, чем это может обернуться, поэтому доверить не может даже капельку информации. Конечно, Невиллу следует сказать за это очень большое спасибо — теперь хоть что-то из происходящего стало понятно, однако пусть сейчас знает обо всем только Северус. Гарри не мог держать такое в тайне, а профессор был одним из тех, кому не страшно было бы доверить и жизнь, что уже говорить об информации. К тому же ему обязательно нужно было узнать, чем его пытаются отравить и насколько опасно то, что сейчас с ним происходит, а с этим в одиночку не справиться. И задумался: он ведь уже который день не может нормально поесть, уснуть и часто чувствует головокружение — какой тут поиск? Если он привык к недомоганию и не обращает на него особого внимания, то это не значит, что так нужно продолжать и впредь. Сейчас нельзя было откладывать и терять время. Нужно все узнать как можно быстрее. Свернув в сторону подземелий, Гарри вздохнул. Он очень надеялся, что Снейп направится именно сюда, а не в свой кабинет. Интересно, какова будет его реакция, когда он увидит Поттера у своей двери? Скажет ли что-нибудь? Отругает? Или вообще не придет? Или, может быть, их ждет безумный поцелуй? От воспоминаний по телу пронеслись мурашки, а низ живота скрутило от возбуждения. Неужели он так испорчен, что от одной только мысли заводится? Что будет, когда они зайдут намного дальше? Гарри не сразу понял, как его схватили за шкирку и, подняв над полом, больно пригвоздили к стене. От удара головой о твердую поверхность помутнело в глазах, а после — замелькали странные темные пятна. Если бы в этот момент кровь не зашумела в ушах, то он точно бы потерял сознание. Стальная хватка на шее мешала дышать, отчего пришлось впиться ногтями в чужую кожу и давиться в попытке вздохнуть. Тарелка лежала где-то возле ног. Что за…? Когда темнота отошла, Поттер сквозь съехавшие очки смог увидеть лицо гадко ухмыляющегося Рона — и сердце пропустило несколько волнительных ударов, чересчур сильно стучась о ребра. Какого черта? Что вообще происходит? Что нашло на этого идиота? Черт… Черт! Черт! Почему именно сейчас? Обещанный час мести наступил намного раньше, чем Поттер ожидал, и это было настолько большой ошибкой, что от собственной глупости хотелось кричать. Надо было подождать профессора у дверей Большого зала. Точно. Профессор! Только бы он не пошел в кабинет. Только бы он пришел именно в подземелья и… … мысль не дал завершить очередной удар о стену. Гарри чувствовал себя невесомой тряпичной куклой, которую можно швырять на любые горизонтальные и вертикальные поверхности. И это было настолько горько, что усмешка невольно тронула кончики губ. — Ты еще и ухмыляешься?! — взбесился еще больше Рон. — Ты не пришел в башню! Отобрал у меня всю славу! Не жрешь который день и смеешь еще ухмыляться, да ты... Ты! Золотой кусок дерьма! В этот раз удар пришелся в лицо — не настолько сильный, чтобы что-то сломать, но достаточный для понимания: дальше все будет только хуже. Сжав зубы и с замиранием сердца чувствуя привкус собственной крови, Гарри попытался незаметно дотянуться рукой до палочки, едва ли слушая противный голос Уизли. Сердце бешено колотилось о ребра, грозясь просто выломать их и вырваться на свободу, но он всеми силами старался находиться в спокойствии и не дать страху поразить и мозг. Черт. Черт! Как он мог потерять бдительность? — Что, нечего сказать? Национальный герой оказался слишком дерьмовым? Я всю жизнь мечтал поменяться местами, оказаться в центре всех событий, победить Тома Реддла и прославиться на весь мир. Даже сейчас я вынужден страдать в тени, пока ты развлекаешься как можешь! Где тут справедливость?! Гарри все же закашлялся, одной рукой сжимая чужую ладонь на своей шее, а второй направляя палочку на Рона, крепко ухватившись за нее пальцами. Он отчаянно надеялся, что его действия остались незамеченными. Потому что, если Рон сожмет шею еще сильнее, то Поттер просто физически не сможет выдавить и слова. А сейчас ему это не было выгодно. Все, что угодно, но не потеря голоса. И почему все обернулось именно так? На кой черт все это делать? Месть? Безумие? Желание? Черт. Нужно что-то делать. — С… — сдавливающая горло рука мешала говорить, но Гарри, не сводя взгляда с пылающих огнем глаз Рона, не собирался отступать. — Сту… — Каково это? Чувствовать себя никчемным Героем? — он злорадно ухмыльнулся. — Победивший или побежденный? — Ступ… — Как патетично, — засмеялся Уизли. — Ты так жалок, что мне хочется тебя убить. Как такое ничтожество смогло победить Тома? Я в сто раз лучше тебя! Сильнее, выносливее и гораздо лучше знаю, что мне это подходит больше! Как? Как?! — Ступефай! Рона пригвоздило к противоположной стене настолько сильно, что, казалось, из него выбило весь воздух. И Гарри закашлялся, все так же направляя палочку на теперь уже противника и аккуратно закрывая шею другой рукой. Ноги, казалось, совсем не хотели стоять, а посему пришлось навалиться спиной на стену. Пожалуй, это можно отнести к тому, чего он ожидал и не ожидал одновременно. Черт. Неужели Уизли так хочет жить чужой жизнью? Неужели его амбиции, ненависть и любовь к славе настолько сильны, что он готов пойти на все? Точно же… магия. — Акцио… Заветное желание… Рона… И смятая бумажка тут же оказалась у Гарри в руке. Не чувствуя ни капли укола совести за раскрытия чужой тайны, он развернул листок, закусив губу, а после ожидаемо засмеявшись. Скрючившийся Рон с ненавистью смотрел на него, не в силах встать — удар пришелся чересчур сильным. Но взглядом он обещал просто порвать на части. Но когда это кого-нибудь останавливало? «Стать Гарри Поттером: 1) Найти все возможные слабости; 2) Оценить все имеющиеся пути к достижению цели; 3) Устранить источник и все помехи; 4) Встать на свое место». Гарри вздохнул. Каким образом Рон хочет занять его место? Это возможно? Неужели все настолько… разрушено? Но как так можно? Почему именно «стать», а не «заменить» или «убить»? Неужели зависть настолько велика и необъятна? Неужели Уизли не понимает, что даже с помощью Древней магии он ни за что не выполнит сию глупость? Что в глазах других волшебников он никогда не будет заменой Мальчику-который-выжил? Зря… зря они согласились принять участие. Если бы он только знал, что все приведет именно к этому… — Это мне жаль тебя, — все-таки заговорил Гарри хриплым голосом, бросая злосчастную бумажку прямо на Рона. — Столько… — Терзатимус! — Протего! — еле успел среагировать Поттер. Резкое головокружение, застигшее врасплох, не позволило стоять ровно, оттого пришлось вновь опереться об стену, пораженно смотря себе под ноги. Уизли просто излучал волны ненависти и злости — это чувствовалось даже кожей. Страшно было представить, что случилось, если бы Гарри не сумел поставить защиту. От таких сильных эмоций его бы просто могло разрезать на несколько частей. Этот идиот понимает, что вообще творит? Неужели последний мозг вышибло на войне? Почему не понятно то, что у каждого действия есть последствия? Так хочется попасть в Азкабан? Поттер просто никак не мог понять. Для него это все было… слишком сильно для простой ненависти. Они смотрели друг на друга как на заклятых врагов, хотя совсем недавно стояли спина к спине и вместе сражались против Волан-де-Морта и его сторонников. Так смешно, что даже горько. — Ублюдок! — вдруг выплюнул Рон со всей своей желчью. — Авада… … внезапно палочка Уизли отлетела в сторону. Гарри в шоке распахнул глаза, не веря тому, что только что могло произойти. Сквозь туман до него донесся пронзительный голос, невольно заставляя прийти в себя и незряче уставиться на искаженное в ярости лицо Рона: — Мистер Уизли, очень глубоко надеюсь, что мне послышалось начало Непростительного заклятия. Или я ошибаюсь? — ответом послужила тишина. — Минус двести баллов с Гриффиндора за попытку наслать Непростительное. С этого момента вы отстраняетесь от занятий. Завтра ждите приглашение в директорский кабинет. Сгиньте с моих глаз. — Да вы не имеете права! Это все Поттер! Снейп показательно загородил собой Гарри, не уступая: — Минус сто баллов с Гриффиндора. Прикусив губу и подняв свою палочку и смятую бумажку, Рон разъяренно помчался прочь, слегка прихрамывая на одну ногу. И Гарри судорожно выдохнул, понимая, что до этого момента даже не дышал.