Имитация жизни

      Гермиона и правда появляется к обеду, чуть ли не минута в минуту, и первым делом бросается к Гарри в объятия. Он обнимает подругу так крепко, пытаясь вложить в этот жест все свое сожаление, извинение и благодарность за то, что она вернулась. Гермиона все это чувствует, принимает, гладит по спине успокаивающе.       — Как ты, Гарри? – тормошит, немного отодвигаясь.       — Я в порядке, правда. Я очень виноват, Герм…       — Да, ты виноват, но в первую очередь ты подставляешь себя, а потом уже нас, — перебивает подруга и обхватывает лицо Гарри ладонями. — Это очень опасно и боюсь, что ты не понимаешь насколько. Магия сейчас дается тебе нелегко, так что надо быть максимально осторожным.       Гарри кивает, убирает ее руки. Он знает, что она права.       — Где вы были все это время? И Снейп?       — В основном в министерстве и в Гринготсе, это банк для волшебников. Снейп сейчас занимается документами и магическими печатями на твое имущество, банк все заблокировал, когда ты исчез. Мы хотим вернуться на площадь Гриммо, там защита лучше, чем тут, да и места побольше. Пока общаемся с гоблинами, чтобы понять, как дальше действовать. Даже не знаю сможем ли мы все это провернуть незаметно…       — Я практически ничего не понял.       — У тебя есть дом и активы, нужно чтобы ты снова мог всем этим распоряжаться.       — Серьезно? И я узнаю об этом только сейчас? Да это первое, что вы должны были мне рассказать!       Гермиона смотрит на Гарри с удивлением, теряется. Поттер и правда считает, что это чертовски важная информация. Он два года жил с горем пополам, в тусклых вторичках и с постоянным нервняком из-за денег, а о таком даже мечтать не мог. Наверное, жизнь была раньше отличная, — невесело усмехается себе Гарри. Дом, деньги, да и место занимал в мире не последнее. И сейчас занимаешь, просто не помнишь нихера, — продолжает подкидывать голос. Да как это вообще может в голове уместиться?       — Гермиона, — Гарри нервно прохрустывает пальцами и хмурится, собираясь задать очень важный для себя вопрос. — Как сильно я, по-твоему, изменился. Ну, ты понимаешь…       — Я не знаю, что тебе на это ответить, Гарри, — вздыхает Гермиона. — Знаешь, у тебя ведь совсем не было времени жить, ну, для себя. И сейчас я по большей части тебя не узнаю, но это нормально. Ты изменился, безусловно, но ты это все равно ты, и я это вижу. Не знаю, это ли ты хотел услышать…       Гарри кивает. Это все сложно. Он ловит себя на мысли о том, что о себе прошлом теперь думает, как о другом человеке. И будто даже недолюбливает его, боится. Что вообще чувствуют люди, когда к ним возвращается память? Тем более если их жизнь до и после так сильно разнилась? Гарри сложно представить себя героем, печется то он только о своей шкуре. И наличие невесты его не хило смущает. Если он… Когда он все вспомнит, какая часть возьмёт над ним верх?       А еще он думает о том, что даже скучает по своей магловской жизни. Скучает по свободе действий, по прогулкам по Лондону, по магловскому пойлу и зашарпанных местечках. У него была довольно налаженная жизнь. Гарри искренне любил винил, ламповые вечера, немного подмазанные под шафе фонари, спонтанные компании гудящих ночей. Ох как сильно он хотел просто натянуть на голову шапку, ноги в кеды и пойти по старым Лондонским улочкам, разглядывая витрины локальных магазинчиков и заведений.       — Я думаю, ты вполне мог прийти к тому, что имеешь сейчас, будь у тебя больше времени. Ну, все твои увлечения, это же не взялось из ниоткуда. Впервые за долгие годы ты был предоставлен самому себе, так что это, должно быть, абсолютно нормально.       — Спасибо, Герм, — Гарри проводит рукой по ее голове и заправляет за ухо выбившийся локон. — Я рад, что ты есть в моей жизни.       — И я, — улыбается в ответ Гермиона. — Все будет хорошо.       Под полночь Гарри завалился в кровать в дикой усталости и блаженно потянулся, руки заложил под подушку и кончики пальцев скользнули по краю утаенного блокнота. Тело мгновенно напряглось и Гарри в испуге открыл глаза. Встрепенулся, воровато огляделся вокруг и выдохнул, зарывшись пальцами в кудрявые волосы. Он просидел так еще немножко, борясь с любопытством, смешанным со страхом, и сдавшись первому, вытащил блокнот так быстро, будто еще секунда и он исчезнет. Нервно постучав по обложке, Гарри открыл разворот. Он был чист, лишь в уголке краткое: «С.П.»       Первые записи были довольно старыми, числа на полях выведены аккуратно, но вот основные страницы испещрены кривым острым почерком, будто в спешке. Владелец дневника явно был юн, мальчишка жаловался на жизнь, на выпивающего и бьющего мать отца и свое одиночество, пропитывая чернила ядом и тянущей тоской.       Гарри пролистал почти полгода, записи были короткими, иногда отчужденными, когда мальчик излагал сухим слогом особо мрачные дни. Нередко записи кончались саркастичным: «Не лучший день для жизни», — отчего Гарри становился все унылее. Мальчик был волшебником, его отец пьяницей и тунеядцем, а мать несчастной и запуганной женщиной.       Сегодня впервые досталось мне, — начиналась запись от 25-го июля. — А еще пришло письмо из Хогвартса.       Уголок на этой странице был загнут и Гарри, с ощущением явной необходимости потянулся чтобы расправить его. На сгибе был набросан маленький объемный ромб с окантовкой из черных камней. Гарри замер, удивленно разглядывая знакомую картинку. Рука невольно потянулась к вороту футболки, цепнулась и достала подвеску, такую же, как была нарисована в уголке старого пыльного дневника. Парень сжал ее покрепче в кулак, с силой закусывая губу, и продолжил читать. Этот день определенно был худшим из всех описанных ранее. Сухое изложение факта физического насилия от маленького мальчика и размытые вероятно от слез чернила — полный пиздец.       Гарри прикрыл глаза, медленно втянул носом воздух. С этой страницей было что-то не так, она обволакивала чем-то темным, удушливым. Гарри никогда не ощущал такой смеси из тяжести, безысходности и ярости. Ему так хотелось, чтобы ее не существовало. Так хотелось, чтобы это не было правдой. Никто не должен проходить через такое, никто не должен переживать это в одиночестве. В ушах звенела тишина, словно все вокруг исчезло. Пальцы мертвой хваткой сжимали в кулаке подвеску, словно не могли иначе.       Звон в ушах сменил негромкий стрекот, лицо обдало прохладой и Гарри открыл глаза. Над головой тянулось звездное небо, босыми ногами чувствовалась немного влажная трава. Оглядевшись вокруг Гарри понял, что находится во дворе, в потайном уголке зарослей, откуда виднелся лишь край неказистого дома. Того самого дома, за пределами которого ему быть запрещено.       Справа донесся тихий хруст, от чего Гарри немного завалился на бок, с испугом вглядываясь в темноту кустов. Попытался нашарить свободной рукой палочку, но она осталась в доме, в его спальне. Снейп убьет меня, — пронеслось в голове, и парень зажмурился, со всей силой желая вновь оказаться в своей комнате. Какого черта он вообще делает здесь.       — У нас нечего красть, — послышался тонкий детский голос и Гарри вздрогнул от неожиданности, все так же сидя в нелепой позе и не решаясь двинуться с места. Из-за живой изгороди к нему вышел мальчик в безразмерной серой рубахе. У Гарри в голове давно так активно не крутились шестеренки. Он не мог оторвать взгляда от мальчика, пытаясь вспомнить, где уже мог его видеть.       — Уходите, вам нельзя здесь быть, — нахмурился мальчик и легонько пнул ногой по подошве Поттеровских кед. Было видно, что он боялся приближаться к незнакомцу, но все же два шага вперед сделать решился и вышел в лунный свет. Он выглядел очень уставшим.       И таким знакомым.       Это Снейп, — осознал Гарри, — нет, тут он Северус, — будто и правда стоит перед ним. Всего лишь сон, — с облегчением выдохнул Поттер, вскинул голову к небу и засмеялся, немного хрипло.       — Какого черта, — Гарри, не веря, что слышит свой голос, повторил это несколько раз. Северус, хмуря брови, смотрел на заблудшего к нему во двор человека, покусывая внутреннюю сторону щеки, нервничая все сильнее. Когда Гарри немного отошел от шока, то со счастливым выражением лица повернулся к мальчишке и помахал ему рукой.       — Привет, эм… я не собирался ничего красть, — опомнился Гарри. — Прости если напугал тебя, — Северус фыркнул и присел на траву чуть поодаль.       — Меня мало что может напугать, — приврал мальчик. — Зачем вы пришли?       — Я не приходил, — пожал плечами Гарри. — Это мой сон.       — Это не ваш сон, — нахмурился мальчик. — Кто вы?       — Меня зовут Гарри. Можешь обращаться на ты, зачем эти формальности.       — Затем что так правильно, — фыркнул мальчик и Гарри с трудом сдержал улыбку, — Я Северус. Что ты держишь в руке все это время?       — Это… Просто кулон, смотри, — Гарри разжал кулак и протянул руку, ухватив взором разбитые костяшки, когда Северус потянулся за безделицей.       — Ты в порядке? — нахмурился Гарри, получив в ответ удивленный взгляд. Мальчик выглядел потерянным, будто в жизни не слышал такого вопроса по отношению к себе. Гарри нахмурился сильнее и задержав дыхание задал еще один вопрос, — Какое сегодня число?       — Двадцать пятое июля, — машинально ответил Северус, так и сидя с протянутой рукой.       — Ты не в порядке, Северус, — передавая подвеску и сжимая его ладонь своими руками, серьезно произнес Гарри. Мальчик дернулся от прикосновения как загнанный зверь, — Прости пожалуйста, не бойся. Сильно он тебя?       — Откуда ты знаешь, — прошипел Северус, подозрительно сузив глаза.       — Это все нереально, — грустно ухмыльнулся Гарри, откидываясь спиной на траву. — Я знаю, что ты ничего мне не расскажешь, но я могу просто побыть рядом.       Северус не спускал взгляда с незнакомца, пытаясь оценить степень опасности и, сочтя, что день уже не станет хуже, все же опустил взгляд и раскрыл ладонь. Каменная окантовка скромно переливалась в лунном свете и мальчику пришлось поднести кулон поближе, чтобы как следует его рассмотреть.       — Красиво, — себе под нос прошептал Северус, и Гарри улыбнулся. Больше они не проронили ни слова.       Гарри разбудило полуденное солнце, безжалостно разлитое по всей комнате. Веки были тяжелыми, голова гудела — он однозначно не выспался. Сонно перекатившись набок, Гарри почувствовал спиной что-то заостренное. Дневник лежал рядом и Гарри, вмиг взбодрившись, судорожно спрятал его обратно под подушку. Присев и свесив ноги с кровати, он попытался произвести какой-нибудь звук, но голоса не было. Присниться же такое, — мелькнула мысль, и Гарри завалился обратно в хаос из одеяла и подушек.       В этот день Поттер старательно не смотрел в сторону Снейпа, все его нутро кричало о том, что он сделал что-то ужасно неправильное, а если замечал на себе пристальный взгляд зельевара, душа уходила в пятки. Северуса это поведение интересовало лишь слегка. Ему не было дела до странного Поттера, ему было дело только до книги, которую он не выпускал из рук с самого утра.       — Черт возьми, Поттер, хватит трястись. Что опять у вас случилось, — вздыхая и показательно закрывая книгу сдается Северус ближе к вечеру. Видя в ответ лишь активное отрицание, он хмыкает и поднимается с места, скрещивая руки на груди. Кажется, он впервые видел, чтобы новый Поттер его боялся, хоть Северус и старался этому поспособствовать еще с момента их первой встречи.       И сейчас отчего-то зельевар будто впервые посмотрел на этого мальчишку (конечно, Поттеру уже двадцать, но как-либо иначе называть его у себя в голове Северус отказывался напрочь). Его вихрастые кудри, отливающие медом, почти закрывали уши. Одежда была странной, будто в духе семейства Уизли, с каким-то хипповатым душком. А еще какая-то дребедень, навешанная на шею и запястья. Поттер играл на гитаре, слушал винил, распивал в его гостиной маггловский виски и встречался с парнями. Это было самой нелепой шуткой в его голове.       Этот Поттер в его глазах — незнакомец. Северус ничего о нем не знает, но, очевидно, относится предвзято. Гарри же так к нему не относится. Северусу странно, некомфортно не видеть в этих зеленых глазах ненависти. Это не позволяет ему ненавидеть в ответ, занимать знакомую роль. Для Поттера этот Снейп — незнакомец вдвойне. И Гарри прожигает его своим любопытным взглядом, препарирует, разбирает на кусочки. Этот Поттер составляет о нем взрослое, осознанное мнение, и Снейпу это совсем не нравится.       — Можно я пойду? — вьются в воздухе золотистые буквы, Гарри слегка поворачивается корпусом в сторону готовый к отходу, но зрительный контакт не разрывает, не решается.       — Стоять, — рявкает Снейп, кривится. Отмахивается от своих мыслей. Уж он-то не будет менять своего мнения на счет мальчишки. Ему это не нужно, нет. Дистанция, не вовлеченность. — Раз нечем заняться идите за мной, поможете, а то напрягаете даже воздух, — кивнул зельевар в сторону лаборатории. Гарри нервно взъерошил волосы, осмотрелся, будто ища от кого спасения, вздохнул и смиренно поплелся вслед за хозяином дома.       — Засучите рукава и истолките в порошок то что лежит справа, а затем пересыпьте в эти колбы, — махнул рукой Снейп в сторону большого разделочного стола, как только они переступили порог лаборатории.       Гарри повиновался, закатал по локоть безразмерный зеленый свитер и открыл первый коробок. В нем лежало что-то сморщенное и мохнатое и Гарри от отвращения скривился, отбросив коробок обратно на стол, не меняя выражения лица воззрился на Снейпа, заметив на лице того ухмылку, будто даже веселую, без подтекста. Это не могло остаться без комментариев, Гарри улыбнулся в ответ, достал из заднего кармана палочку и вальяжно махнул рукой.       — Это наказание?       — Нет, это сушеная гусеница. И я советую вам не нарываться, Поттер, — Гарри вернул палочку на место, встряхнул головой, отгораживаясь от пронизывающего взгляда и закусил губу, с трудом сдерживая улыбку. Снейп закатил глаза. Гарри на удивление быстро справился с задачей, по крайней мере, ему так казалось, ведь сам зельевар был в самом процессе того чего бы он там ни делал, а также продолжал вести заметки, периодически что-то зачеркивая.       — Вы закончили? — не отрывая взгляда от котла, спросил Снейп.       — Да, я могу идти? — лишь на мгновение бросив взгляд в сторону Поттера Северус отрицательно покачал головой.       — Нет, мне нужно кое-что с вами обсудить. Сядьте пока, я закончу через пять минут.       Северусу, на самом деле, не хочется вести этот разговор, но он просто не может не спросить. Ему, наверное, даже немного страшно получить ответ. Северус, какое тебе вообще дело, — мерзко пищит внутренний голос, но Снейп отмахивается как от назойливой мухи. Он хочет знать. Хочет знать откуда у Гарри эти шрамы.       Погасив огонь и велев черпаку разлить готовое зелье по склянкам, Северус устало посмотрел на мальчишку, что подпирал собой видавший лучшие дни шкаф, провел рукой по подбородку и остановил взгляд на предплечьях Поттера. Он все еще не опустил рукава и шрамы были отчетливо видны в таком неровном боковом свете.       — Почему вы это сделали? — тише, чем хотелось, спросил Северус. Гарри удивленно вскинул голову, ожидая чего угодно, но явно не этого, и растерянно оглянулся вокруг в поиске палочки.       — Не только Грейнджер знает этот ваш язык жестов, — нетерпеливо махнул рукой Снейп. Замечательно, еще одно предложение, вводящее Гарри в ступор.       — Я не знаю…       — Отвечайте на вопрос!       — Я не помню. Они уже были, когда я очнулся.       Северус замер, смотря неверяще, открыл рот, собираясь что-то сказать, но так и не промолвил ни слова. Снейп сломался, — хихикнула глупость в голове у Поттера.       — Не смейте мне лгать.       — Я этого не делал.       Северус думает. До сего момента у него было несколько вариантов, но теперь — ни одного.       После финальной битвы, но до амнезии, — что же ты упускаешь, Северус?       — За мной, — командует зельевар больше не глядя на Гарри. Быстро поднявшись по лестнице, мужчина минует гостиную, направляясь в сторону кухни. — За стол.       Северус садится напротив, протягивает руки ладонями вверх, давая немую команду сделать так же. Гарри повинуется, загибает рукава повыше, чуть склоняет голову и на стол падает тень от его вихрастых волос. На кухне полумрак, над их головами слабо светит узкая лампа, мягким кругом состыковываясь с темнотой. Северус медлит, достает палочку и проводит кончиком по шрамированной коже. Гарри чувствует себя уязвимо, неловко, он не любит заострять на этом внимание.       — Мне нужно чтобы вы не двигали руками, но отвечали на мои вопросы, просто кивайте, да или нет.       От палочки исходило легкое жжение, на что Гарри поморщился, ему даже показалось, что шрамы начали чуть светиться под движениями Снейпа. Тот смотрел пристально, неотрывно, шептал себе под нос заклинания один за другим.       — Когда вы очнулись, порезы были свежими? — Гарри кивнул.       Отметины отзывались на магию, значит не были сделаны простым лезвием и крайне маловероятно, что самим мальчишкой. Северус нахмурился. Ему снова не давала покоя мысль о том, что он что-то упускает, что-то важное, знакомое. Снейп отложил палочку и подхватил левую руку Гарри, на что тот вздрогнул от неожиданности, ощутив на своей коже холодные пальцы зельевара. Северус понемногу менял наклон его предплечья, старательно пытаясь что-то рассмотреть. Расположение шрамов было неправильным, не хаотичным. Режущие заклинания не оставляют таких следов, — утвердилась мрачная мысль.       — Порезы долго заживали? — Гарри пожал плечами, совершенно не зная, сколько на это должно уходить времени.       Северус призвал пергамент и заклинанием перенес расположение шрамов на бумагу, сначала с левой, уже осмотренной руки, затем со второй. Жестом показал, что теперь Гарри может убрать со стола руки, и продолжил неотрывно вглядывался в получившийся замысловатый рисунок. Гарри же натянул рукава свитера как можно ниже, зажимая их в кулаки, и так же всматривался в ничего не говорящие ему закорючки, надеясь увидеть какую-то истину. Сдавшись поднялся с места, поставил чайник по-магловски и достал две кружки. За стол вернулся с горячим черным чаем. Снейп не отреагировал ни на одно из его телодвижений, потому Гарри пришлось легонько коснуться его плеча, чтобы обратить на себя внимание.       — Что вы думаете?       — Это явно сделали не вы, — внимательно глядя на Гарри и все так же не выпуская пергамент из рук, тихо ответил Северус. — Кажется, это руны.       — Это хорошо или плохо?       — Не имею ни малейшего понятия.