Имитация жизни

      Снейп вырывается из гнетущих стен родительского дома и нервно встряхивает головой. Воссоединение чертовой троицы под его крышей явно не входило в планы мастера зелий. Эти дети совсем не изменились: все такие же наглые, недалекие и надоедливые, — набатом стучит в висках.       Снейп в бешенстве, уже в который раз за последнее время, и это выбивает из колеи. Снова существовать в таком режиме сил просто нет. Мужчина машинально, совершенно не задумываясь, направляет в сторону дома запирающие и сигнальные чары и аппарирует в Поттеровскую конуру, призывает бутыль огневиски и заваливается на просевший диван с бокалом в руке.       — К черту, — резкий своеобразный тост и в горло вливается горячительное. — Как же я устал…       А когда ты не был уставшим? — саркастично замечает внутренний голос. Снейп лишь ухмыляется в ответ. Ему нужен отдых от этого всего. Пусть Уизли и Грейнджер осаждают чертов дом — ему не жалко. А Северусу бы перебраться куда-нибудь в менее мрачное и не пропитанное болезненными воспоминаниями место. Да, хорошая мысль. Давно пора было свалить оттуда, — кивает себе Снейп, тихонько посмеиваясь.       — Да уж, мечтать не вредно…       Северус тешит себя, допивая второй бокал. Взгляд неосознанно скользит по интерьеру и цепляется за унылый вид из окна. Должно быть тяжело ему, Поттеру, жилось здесь: совсем один в тошнотворной серости, без смысла, без возможности говорить, забывший, кто он есть… Хотя, Снейп хотел бы забыть, кто он есть. К сумеркам Северус покидает брошенное жилье и решается просто пройтись. Халат сменяет пальто, мысли в голове накрывает туман. Улицы полны. Люди обтекают его со всех сторон, визуально поглощая черную фигуру.       На горизонте кровавый закат — как маяк.       За горизонтом другая жизнь — как правило.       Такой чужой город вселяет покой, маглы не знают о тебе ничего — им и дела нет. Буквально, совсем иной мир, лучшее место чтобы сбежать от проблем. И как он не додумался раньше? Впереди звездная ночь, и Снейп почтительно принимает ее защиту. Упрятанный от любопытных глаз, перешептываний за спиной и непомерной ответственности. Снейп, что идет сейчас по узкой магловской улочке, никому ничего не должен. Его не забавляет как, должно быть, перепугалась девчонка Грейнджер из-за его ухода, как в ужасе ждет расправы дубина Уизли и как растерян чертов Поттер. Впрочем, Снейпу крайне редко приходилось видеть его в каком-либо другом состоянии. Наш герой войны вообще редко понимал, что происходит вокруг него. И не стоит его за это винить.       Мальчишку никто никогда не посвящал в детали: его зашоренные родственники, что даже не потрудились объяснить Гарри Поттеру, кто он. Дамблдор, преисполненный верой в человека и неверно распорядившийся отведенным ему временем. Снейп и Грейнджер, проводящие секретные собрания вечерами на кухне.       Северус сбавляет шаг, конечно, он не может оставить все, как есть, — Почему, в сотый раз, чертов Поттер?       Свежий воздух трезвит, а дождь, вновь оросивший Паучий тупик, проясняет голову. Зельевар знает, что они его ждут. Как и знает, что они его боятся. В прихожую из гостиной падает свет. Северус входит, попутно снимая пальто, и кладет его на комод. Две пары глаз пожирают каждое его действие безотрывно, лишь Гарри бросает короткий взгляд, в котором Северусу мерещится облегчение.       — Мне очень жаль, сэр… — вытянувшись в струну выдавливает из себя Гермиона. Ей действительно жаль, но это мало что меняет. Северус надвигается медленно, устрашающе, скрещивая на груди руки.       — Вам стоить уяснить, что если даже такой идиот как Уизли смог успешно проследовать за вами вплоть до моего порога, то кто угодно, наделенный столь же скудными умственными способностями проделает то же в два счета. Осторожность, Грейнджер, еще никому не вредила.       — Простите, сэр…       — Уизли, — скомандовал Снейп и все невольно вздрогнули. — Вас уже ввели в курс дела? В ответ послышалось лишь неразборчивое мычание. Северус вскинул бровь, перевел раздраженный взгляд на бутылку магловского пойла, затем на Грейнджер, и та утвердительно кивнула.       — Отлично. Я подключу каминную сеть и с того момента вы будете покидать мой дом исключительно с ее помощью. В крайних случаях, повторяю, Грейнджер, в крайних, вы можете связаться со мной посредством патронуса, если у вас нет возможности прийти лично, или же я буду отсутствовать. И не разнесите мой чертов дом пока меня нет. Вам все ясно?       — Вы… куда-то уходите, сэр?       — Лишь на некоторое время. Я не имею мазохистских наклонностей проводить столько времени под одной крышей с тремя нерадивыми бывшими учениками, к тому же, еще и гриффиндорцами, к тому же, еще и пьяными, мисс Грейнджер. Пока что будет лучше, если вы останетесь здесь. Это наиболее безопасно. Последние слова Снейп бросает устало, переводя тяжелый взгляд на Поттера. Зеленые глаза смотрят в ответ растерянно. Наверное, такой должен быть взгляд у ребенка, которому обещали в подарок чудную новую игрушку, а в итоге дали старую и очевидно поломанную.       Северус невольно вздрогнул и отмахнулся от неприятного чувства. В конце концов он ничего ему не обещал. Поттер слегка кивнул головой в сторону лестницы, ведущей в спальни, в надежде на то, что зельевар примет этот жест и согласится на уединенную беседу. Снейп в ответ вздернул бровь и скомандовал:       — Поттер, за мной. Живо.       Гарри моментально соскочил с дивана и широким шагом направился вслед за уже скрывшимся на лестнице зельеваром не ожидая, что тот так просто и быстро согласится на его немую просьбу. Северус остановился перед гостевой спальней и Гарри, немного замявшись, толкнул тяжелую дверь своей комнаты и отступил в сторону, пропуская Снейпа вперед. Гарри старался не смотреть по сторонам, чтобы ненароком не привлечь излишнего внимание хозяина дома к творящемуся в этих четырех стенах беспорядку, его крайне сложно было не заметить, и тем более проигнорировать. Снейп медленно очертил взглядом кучу, в его понимании, хлама, и хмыкнул с неясной для Гарри интонацией.       — Ну, что у вас, — добавил нетерпеливо.       — Простите, но… вы можете объяснить мне, что происходит, сэр? — позабытая вежливость от этого Поттера позабавила Снейпа.       — Как учтиво, — усмехнулся Северус. — Разве мисс Грейнджер…       — Нет, я не об этом, — Гарри махнул головой и обреченно закатил глаза, приваливаясь спиной к стене в нарочито расслабленной манере. - Я просто… хочу понять.       И снова эта мысль: Поттер — инструмент, даже сейчас. Вновь не понимает ни черта.       — Вас снова нужно спасать. И если честно, мистер Поттер, я уже и не помню, когда в моей голове последний раз была мысль о том, что вы в безопасности.       Повисла неловкая пауза.       — Что вы хотите понять? — нетерпеливо махнул рукой Северус.       — Зачем вы все это делаете для меня? — в ответ черные глаза опасно сверкнули, и на лице Северуса отразилось годами отработанное презрение.       — Для вас? Все так же считаете, что вокруг вас крутится этот мир, Поттер? Какая чушь, впрочем, как и все, что вы говорите. Вы стали всего лишь мишенью очень искусного проклятия, темного и без сомнений редкого. И мне, исключительно в научных целях, хочется выяснить, что оно из себя представляет и как его снять.       Гарри недоверчиво смотрел на Снейпа, ловя каждое его слово. Он не знал, как в прошлом реагировал на подобные уничижительные ответы бывшего профессора, но был уверен, что слышал их довольно часто и, даже вероятнее всего, только такое он и слышал от Снейпа. Но сейчас Гарри не смирял этот тон, Гарри не верил ему, не верил, что можно тратить на это столько времени (учитывая, что никакой заинтересованности на его лице Гарри вообще ни разу не замечал), что можно впустить в свой дом некогда ненавистного всего-лишь-бывшего-ученика, скрываться и прилагать столько усилий, чтобы никто их не обнаружил. Зачем, во имя науки? Чушь собачья.       — Что вы сказали?       Гарри вздрогнул и растеряно уставился на витающие между ними последние два слова, которые он явно не хотел призывать. Твою ж мать, — пронеслось в вихрастой голове.       — Вон отсюда!       — Это моя комната, — беспечно вертя в руке палочку, Гарри показательно огляделся вокруг.       — А мне плевать, пошел вон! - Гарри не знал, должен ли он бояться, не знал где грань, но решил отступить. Прошмыгнул мимо зельевара в коридор и помчался вниз, хватая Гермиону за руку и ведя ее за собой в сторону кухни. Когда громко хлопнула входная дверь, в проеме появился Рон, нервно потирающий шею с немым вопросом на лице.       Пока Гермиона переводила то, что рассказывал Гарри, Уизли только и делал что переключал внимание с одного на другую, не зная на ком сфокусироваться, и попивал виски из горла, морщась при каждом глотке.       — Так, это все, - не отрывая внимательного взгляда от рассказчика, кивнула Гермиона и, закончив с переводом, переменилась в лице, высказывая участливое сожаление. — Боже, Гарри, мне очень жаль.       — Не могу поверить, что он не пришиб тебя на месте! — вновь поднимая бутылку, покачал головой Рон.       — Рон, не преувеличивай. Так, давайте распределим обязанности…       — Что, сейчас? Герми, постой, — прервал подругу Рон. Он взял ее руку, легонько сжав, посмотрел на Гарри и лучезарно, беззаботно улыбнулся. — Не могу поверить, что мы снова все вместе!       Северуса не было уже больше трех дней. Без него дом будто стал еще более мрачным и тихим, но так почему-то казалось только Гарри. Было что-то неправильное в том, что Рон и Гермиона проводили так много времени здесь без хозяина дома, и хоть Гермиона все же была немного озадачена этим, Рона же такие обстоятельства более чем устраивали.       Гарри узнавал о своем прошлом все больше и больше. Конечно, ему было интересно, но все же узнавать факты из своей жизни без возможности прочувствовать их эмоционально было немного странно, и ему все труднее давалось быть собой, ведь Рон с Гермионой, какими бы замечательными людьми они не были (а Гарри в этом совершенно не сомневался), не замечали именно его. А еще он часто ловил себя на мысли о том, где и чем занимается Снейп. И о том, что не знает, как сотворить патронуса чтобы справиться о его делах, хоть и делать это было наказано только в крайних случаях.       После ухода Снейпа Гарри начал выбираться из дома по ночам. Сначала побродить по двору, потом вдоль улицы и обратно, исследуя границы дозволенного. Спустя неделю, за время которой его вылазки так и не были замечены, Гарри решился прогуляться подальше. Тихо закрыв за собой дверь, парень накинул капюшон и закурил сигарету.       Ночная тишина и свежий воздух расслабляли голову. Гарри чувствовал, будто весь груз ответственности остался в доме, и сейчас он шел налегке. Этот стало для него отдушиной. Бредя по тихим улочкам, Гарри не знал, куда занесет, но уж очень хотелось это выяснить.       За углом зазывающе мигнула вывеска потрескивающим неоном, и Гарри принял это за знак. Через широкие окна было видно, что в баре немноголюдно, и он решился зайти. Взяв пиво, сел за столик спиной к окну и сделал пару глотков, предвкушая скорое расслабление и прикрывая глаза, откинулся на спинку стула.       — Гарри, это ты, — Поттер вздрогнул, распрямился. Перед ним, неуверенно вглядываясь, стоял старый знакомый, которого он не видел уже больше года.       — Адам, — поприветствовал его Гарри, расслабляясь. — Что ты тут делаешь?       — Как что? То же, что и ты, — усевшись напротив, Адам поднял стакан. — Напиваюсь! Подожди, что это у тебя, пиво? Ну уж нет, давай-ка выпьем что покрепче за нашу встречу.       За пол часа в копании Адама и рома Гарри всецело погрузился в их совместные воспоминания. Неловкость, что была вначале разговора ушла, улыбки стали шире, взгляды кольче. Гарри видел, что Адам уже без смущения разглядывает его. Сейчас это казалось тем, чего так не хватало в последнее время, как глоток свежего воздуха. Знакомое в этой жизни лицо, болтовня ни о чем и ощущение, будто ничего за приделами этого бара не существует.       — Если хочешь что-то сказать, то говори, — иронично развел руки Гарри, прожигая собеседника взглядом.       — Я скучал.       Спустя минуту в зашарпаном туалете Гарри зарывался пальцами в рыжеватые волосы, с жадностью целуя его владельца. Лицо Адама раскраснелось, голубые глаза были прикрыты, губы шептали что-то неразборчивое, да и не особо важное. Адам тянул его на себя, и Гарри позволял ему это, путаясь в ногах и в мыслях. Когда воздуха уже не хватало, они отстранились друг от друга тяжело дыша. Гарри легонько дотронулся до плеча Адама и кивнул в сторону выхода:       — Думаю, мне уже пора.       — Покурим на прощание?       — Конечно.       Потягивая сигарету на крыльце бара, Гарри пытался высмотреть в поведении старого знакомого что-то, за что можно было бы зацепиться. Теперь Адам много болтал от волнения и избегал прямого взгляда. Гарри не хотел прощаться в атмосфере неловкости, потому затянулся до фильтра, оборвал парня на полу слове легким поцелуем, едва коснувшись губ и, потеревшись носом о нос, выдохнул дым прямо бывшему любовнику в лицо, застывая с печальной усмешкой.       — Развлекаетесь, Поттер?       Северус Снейп стоял у Гарри за спиной, в отвращении скривив губы, а поодаль от него запыхавшиеся грифиндорцы с нарастающим чувством паники. Гарри вздрогнул, повалился немного в сторону, оперевшись на своего собутыльника и, находясь в состоянии пьяный в хлам, вяло помахал прибывшим рукой с кривой улыбкой.       — Ты и Уизли, за мной, — схватив Гарри за локоть и чуть ли не кидая его в сторону Рона. — Грейнджер, проверь все, и… Обливейт, — бросив убийственный взгляд на Адама, скомандовал Снейп. Гарри хотел было воспротивиться, даже ухватиться успел за руку старого друга, но Рон дернул его на себя махом, без особых усилий, все же был мощнее и рослее. Подмяв Гарри под руку, потянул в сторону дома, едва поспевая за Снейпом. Уизли до жути боялся смотреть на того даже со спины, потому утыкался взглядом в свои исшарканные ботинки.       Северус был в ярости. Конечно, на Гарри все еще были отслеживающие чары, Снейп ни за что не снял бы их с мальчишки, но он очень надеялся хоть на толику разумности этого идиота. Его мысли сбивались, переключаясь с картинки на картинку. Поттер, такой разморенный, пьяный, явно под эйфорией. Целует такого же идиота, как он сам. Несносный, наглый, охреневший Поттер, Мерлин, — Северус на мгновение жмурится с силой. Он не хотел это видеть. Он и сейчас не хочет прогонять картинку по кругу в своей голове, но иначе не выходит. Снейп не должен об этом думать. Ему всегда было некомфортно оказываться в таких обстоятельствах. Это не его дело. Это не его дело.       Гарри запинается о ступени, отбивая носки поношенных кед и, слишком рано выпущенный из хватки Уизли, вваливается в дом первым. Северус обходит трагедию вдаль по коридору, скрывается за дверью лаборатории. Гермиона возвращается как раз к тому моменту, когда Рон усаживает Гарри на диван.       — Молись чтобы они тебя не прибили, — шепчет Рон. — В самом деле, Гарри, я понимаю, что ты не помнишь Джинни, но чтобы целовать парня…       — Боже, Гарри! Ты хоть понимаешь, насколько это безответственно с твоей стороны! Кто этот человек, ты его знаешь? — Снейп, вернувшийся в этот момент из лаборатории, занял место по правую сторону от Грейндер, но пока лишь молча наблюдал за происходящим, только кинул Гарри антипохмельное зелье. Поттер выпивает его залпом.       — Да, это… — поперхнувшись, Гарри взглянул на подругу. — Можешь перевести? Спасибо. Так, да. Это Адам. Я рассказывал о нем. Мы встречались. Да, Рон, не надо так на меня смотреть, мне очень жаль, правда, но я уверен в своей ориентации, — не сдерживается Гарри, всклоченный событиями этого вечера.       — Какого черта, Гарри?!       — Рон!       — А ну молчать! – рявкает Снейп, прерывая балаган, комментирует язвительно, с явным отвращением. — Я смотрю у вас фетиш на рыжих. Оставьте нас, — не отрывая взгляда от Поттера, кивает на выход Уизли и Грейнджер.       — Но сэр…       — Немедленно.       Гарри чувствует себя ужасно. Гермиона смотрит на него с разочарованием, а это отзывается болью. Зелье начинает действовать, и стыд вперемешку со страхом тянется по позвоночнику вверх липкими лапами. Что теперь? Он протупил жестко, непростительно. Подставил друзей, да и себя тоже подставил. Что с ними сделает Снейп? Явно сочтет, что они виноваты.       Не, ну а херли если сидишь под замком 24/7, что еще ждать-то? — возмущается внутренний голос, и Гарри очень хочет с ним согласиться, но теперь у него есть приоритеты. Есть он сам, есть Гермиона, Снейп, вся его прошлая жизнь, ну и Рон тоже, на худой конец, хоть они и не ладят. И это страшно, не думать только о себе, помогать не только себе, чувствовать ответственность за других.       — Поттер, посмотри на меня.       Гарри вздрагивает, выныривая из мыслей, повинуется. Кажется, зельевар испытывает огромное удовольствие, смакуя ужас в его глазах. Он говорит убийственно медленно, будто вливая в каждое слово дозу яда. — Ты, наглый самовлюбленный мальчишка, даже не осознающий жертвенность своей упорной подруги зазнайки, что день и ночь работает не покладая рук. Плюющий на то, с каким трудом безмозглый Уизли пытается вникнуть в смысл того, что ему приходится изучать. И главное, ни капли, ни на секунду неблагодарный за то, что я вообще трачу на тебя свое чертово время и позволяю жить в моем доме, — его тягучий голос переходит на шипение и Северус накланяется над Гарри, стискивая подлокотники кресла, на котором сидит мальчишка. — Ты. Совершенно. Не стоишь стольких усилий.       Гарри чувствует себя загнанным зверем, старается не дышать, но ненароком улавливает легкий травяной запах, исходящий от зельевара. Будто издеваясь этот запах действует успокаивающее, и Гарри машинально приоткрывает рот, будто собираясь что-то сказать, но лишь откидывается на спинку кресла, чуть закидывая голову, не разрывая зрительного контакта, смотря на Снейпа снизу-вверх. Гарри судорожно выдыхает. Северус мгновенно убирает руки и выпрямляется, делает шаг назад. Его взгляд не читаем.       — Сунете хоть нос из окна, охранные чары моментально сработают, вам ясно? — Гарри кивает. — И еще кое-что. Думаю, пару дней в одиночестве будут вам полезны, — скалится Снейп. — Считайте, домашний арест.       В тот вечер Гарри засыпает прямо в кресле.       Утро встречает его режущим безмолвием. Все случившееся кажется дурным сном, он обходит дом несколько раз, решается даже заглянуть в комнату Снейпа, конечно, предварительно постучав. Пусто. Бросив взгляд на окно, он думает, можно ли открыть его, но решает не рисковать. Тихо, будто боясь спугнуть тишину, он спускается в подвал, переступая порог лаборатории. Прохлада и темнота кажется даже приятной, и Гарри сползает по стенке в единственном пустом углу. Может, Гермиона зайдет к полудню? Вдруг даже вместе с Роном? Он очень хочет поговорить с ними, как-то объясниться. А если нет, то сколько ему придется ждать? Ждать их. Ждать его. Неожиданно он вновь чувствует травяной запах и вздрагивает. Осматриваясь по сторонам, замечает маленький котел на столе. С немыслимым притяжение он тянется к нему, в два счета пересекая темную комнату. Из котла пахнет им. Нет-нет, конечно же это он пахнет тем, что варилось в этом котле. Гарри вдыхает поглубже, вновь испытывая странное успокоение, и слегка улыбается.       Первый день проходит легче, чем представлялось. Гарри пролистывает одну из книг, что завалилась под невысокий стол в гостиной, и явно недолжна была там оказаться. В книге много волшебных пометок, выделяющих некоторые предложения, а иногда и целые абзацы.       «Отмечается влияние близкого окружения проклятого на силу восстановления после пережитого проклятия…» — краткая выдержка, вызывающая интерес Гарри. Но далее описывается в основном восстанавливающие зелья, слезы Феникса, круглосуточное наблюдение, питание, сон, наиболее распространенные контрзаклятия. Потому Гарри откидывает ее в сторону и разочаровано качает головой. После отправляется на кухню в надежде найти хоть что-то съестное и с удивлением обнаруживает на столе готовый ужин: пюре, овощи, маффин и тыквенный сок. Подойдя ближе, он недоверчиво рассматривает расписанные витиеватым серебристым узором края тарелки, и съедает все в два счета, еда еще теплая.       Позже, лежа в постели, ему все никак не удается уснуть, он курит в своей комнате, с закрытыми, к сожалению, окнами. Выдыхая дым, прокручивает в голове все одно и тоже: как долго, как долго ему придется ждать? Одиночество дается Гарри на удивление тяжело, хотя раньше он проводил так большую часть своего времени и совсем не испытывал неудобств. Сейчас по телу сквозило тоской, казалось, что она просачивается в кости и ноет в запястьях. От этого Гарри постоянно мнет руки, щелкает пальцами, но это, конечно, никак не помогает.       На третий день (а говорилось только о паре!) парень очистил весь дом от пыли без магии, выровнял книги на полках, на кухне разобрал шкафы и расставил все куда более, по его мнению, логично. Далее, осмелев, он начал оглядывать выдвижные шкафы, в основном набитые всяким хламом: журналами для зельеваров, письмами с приглашениями на непонятные для Гарри мероприятия, пустыми склянки, старыми перья, и всем в таком духе.       Разочарованный и жаждущий все же найти что-то интересное дабы хоть как-то себя развлечь, как вознаграждение за его немыслимые старания, Гарри поднимается на второй этаж. Робко минуя спальную Снейпа, он направляется к еще одной двери в комнату, которая все это время была для него загадкой. Он почти уверен, что дверь заперта, но все же легонько толкает ее и она, с тихим скрипом, на удивление поддается. С трепетом Гарри делает шаг вперед и оказывается в темной, но довольно просторной комнате.       Шторы на окнах задернуты, воздух будто состоит из пыли, мебель явно старая, у стены двуспальная кровать, небольшой шкаф и прикроватный столик, над которым что-то висит, кажется, фотографии. Будто чувствуя, что не стоит тревожить комнату солнечным светом, Гарри использует Люмос, и жадно вглядывается в тускло освещенное пространство. Первым делом его привлекают фотографии. Подойдя ближе, он освещает их, с удивлением отмечая, что они магловские.       На первом фото — худощавая женщина с темными волосами сжимает плечи мальчика лет десяти, стоящего подле нее. Мальчик выглядит немного испуганным, в углу начерчена подпись острым размашистым почерком: «Северусу 11 лет».       Стоп, что? — Гарри не верит своим глазам. Он возвращает свой взор на мальчика и разглядывает его жадно, пристально, будто хочет запечатлеть в своем сознании во всех деталях. Темные глаза, да, это определенно его глаза, но такой невозможный, недопустимый взгляд! Не его взгляд совершенно: потеряный, испуганный, детский. А ты думал Снейп не был ребенком? — язвит сам себе Гарри. На других фото — снова Снейп, нет, тут он — Северус. Явно постарше, быть может, лет 16, вытянувшийся, худой, стоит чуть сгорбившись и с явным недовольством смотрит в камеру. Вот это уже похоже, намного ближе к истине. Красив в своей мрачности, — думает Гарри, и вздрагивает от этой мысли, быстро направляя свет на последнее фото. На нем снова та женщина, но моложе. На руках держит сверток с младенцем и робко улыбается.       Палочка опускается вниз, освещая поверхность стола: неровная стопка пыльных книг, перо, какая-то безделица. Гарри тянется к выдвижному ящику, в нем — тонкий блокнот в черной обложке. Гарри подносит его ближе, чтобы рассмотреть. Кажется, это личный дневник, и зачем-то Гарри прихватывает его с собой, будто просто не может иначе, и прячет под своей подушкой, стараясь не думать о том насколько это неправильно.       Больше вернуться в эту комнату он не решается. На четвертый день Гарри встает с постели только к обеду, без особого энтузиазма посещает ванную, умываясь холодной водой — чтобы взбодриться. И как-то ненароком вспоминает про гитару, что приставлена к шкафу. Берет ее и немного повертев в руках, спускается в гостиную, думая о том, что теперь уже можно нарушить тишину этого дома.       Рука легонько касается грифа, и пальцы сами вспоминают, что нужно делать. Тишина отступает, испуганная минорными аккордами. Гарри забывает о времени, погружаясь в мелодию, расслабляется, удобнее располагаясь на полу у дивана. Он не замечает, как открывается входная дверь, не замечает Снейпа, застывшего в дверном проеме. Гарри всецело поглощен процессом и сыграв последний аккорд, удовлетворенно кивает, откидывая голову назад. И вот тогда краем глаза он замечает черную фигуру, стоящую неподвижно. Он смотрит на Снейпа, думая, не причудилось ли, и с радостью понимает, что нет. Вот он, вернулся. Гарри случайно вспоминает его образ, запечатленный на фото, в такой неподходящий момент, и неловко откладывает гитару, чуть ударив корпусом об пол.       — Что вы сделали с моим домом, — говорит Снейп первое, что приходит в голову. Гарри хмурится, пытаясь понять суть вопроса, оглядывает пространство вокруг.       — Я прибрался, было много свободного времени, Сэр, — улыбается Гарри. Снейп все так же стоит, как статуя, переводит взгляд с Поттера на гитару.       — У вас хорошо получается, — неожиданно для самого себя говорит Снейп будто даже не своим голосом. Гарри улыбается в ответ, горделиво закидывая голову. Северус не понимает, какого черта он несет, и готов проклясть себя на месте. И от того, что его слова на самом деле правдивы, легче не становится.       — Спасибо, Сэр.       — Ваше высосанное из пальца уважительное обращение очень раздражает, — кривится зельевар.       — Мне было так тоскливо все эти дни… Сэр, — и снова эти чертовы искорки в глазах.       — С вас не убудет. Грейнджер придет через час, Уизли, надеюсь, никогда, — бросает Снейп направляясь в сторону лаборатории. — Меня беспокоить исключительно в случае чьей-либо смерти.