Чай из хризантем

      Когда она с ним прощалась — он смутно понимал, что она прощается. Когда она уехала — он смутно понял, что она уехала.       Он продолжал равнодушно и одиноко курить на крыше… Нет, чёрт возьми, не равнодушно. Совсем не равнодушно. Какая-то совершенно несвойственная ему тревожность охватывала его, и становилось так невыносимо грустно, что время от времени, когда он снова начал проводить дни в своей комнате, его даже посещали мысли о самоубийстве.       Уж так повелось, что человек ко всему привыкает. Пусть даже любовь приходит так медленно и уходит так быстро, ничто в нас не исчезает без следа. Смотря сквозь окна, на жаркие майские буквально бесконечные дни и ночи, он чувствовал, что напряжён настолько, что его точно сейчас хватит удар.       Он знал, что даже ослепшему от лжи самому себе невозможно сказать «до свидания» — любовь длится вечно.       Взявшись за книги, учебники и словари, он сам не до конца понимал, что именно он делает, но прекрасно ощущал зачем и почему. Даже уход за этими странными цветами не казался ему таким утомительным, хотя как, казалось бы, может утомить поливание цветов?       Теперь ему буквально хотелось, чтобы хризантемы зацвели. Он желал этого всем своим огрубевшим от одиночества сердцем. Чтобы они зацвели так же, как и этот необыкновенный куст сирени под окном.       Теперь ему было трудно, почти невозможно представить, что где-то в этом мировом океане, непробудно-темном, цветуще-пёстром, в бездонности его, в его перфекционизме и безбрежности, вверху и внизу, на крышах домов и в подвальных комнатках прячутся маленькие, одинокие люди.       Теперь биение собственного сердца напоминало ему не просто повинный отстук, а настоящую первую майскую грозу.