vi. primavera
12 марта 2017 г., 13:42
— Что с вашими цветами? — спрашивала она, проводя тонкими короткими пальцами с остриженными ногтями по пыльному старому подоконнику, оставляя чистые ровные дорожки.
Он же поглаживал шелковые сигары и дышал сетчатым мышиным дымом, чувствуя, как врос телом в зелёное кресло. Шелест книжных листов баюкал его, и он находился в сладкой полудрёме.
— Это цветы моей жены, — лениво, будто нехотя, объяснял на итальянском вдовец, потирая безымянный палец, видя её интерес. — Я понятия не имею, что с ними теперь делать.
Девчонка — такая забавная — крутила горшки, гладила умирающие листья.
— Хризантемы, — бурчала она на русском, — нужно пересадить. Весна же. Ещё чай заваривать — целебный. Хотя бы для души. Пробовали? — прозвенела она
Она оглянулась на вечно мрачного него, вечно такого томного, загадочного, молчаливого.
— И зачем я спрашиваю? — пробормотала она. — Вы же не понимаете.
Он поднял на неё глаза и спросил:
— Зачем вы у меня спрашиваете? Я всё равно не понимаю. Хризантемы надо было бы пересадить, только у меня совсем нет на это времени.
Девчонка выдохнула и покачала головой. Из-за толстых пыльных портьер внизу едва-едва выбивался чахлый солнечный свет. Он отдёрнула её, и комнату залило настолько ярким пламенем, что её ржавые волосы казались настоящим золотом.
— Ваша квартира, — сказала она, — может сколько угодно ломиться от красивой мебели, предметов искусства и прочих дорогостоящих вещей, но только живые цветы приносят в дом истинную красоту.
Схватила горшок и упорхнула прочь.
Он отложил свою книгу, подошёл к яркому окну. Необыкновенно солнечный Петербург блистал и сиял, а такой мягкий сладкий воздух был нежно-миндальным. Размаривающее апрельское солнце, в отличие от холодного октябрьского и ледяного декабрьского, могло заполнить всю голову без остатка. Мысли если и оставались, то ворочались не внутри, а летали снаружи в теплом, как парное молоко, воздухе в виде желтых, белых или разноцветных бабочек, жужжали мохнатыми шмелями, чирикали серыми воробьями.
Он смотрел в окно и видел блики, и линию горизонта, и людей, которые спешили по своим делам во все стороны, занятые вечным поиском. И его сердце, глядя на все это, танцевало маленький робкий танец.
