Дай себе второй шанс

Долгожданный выпускной… Экзамены благополучно сданы, и теперь все, что волнует учеников, это как подобрать сногсшибательные наряды к выпускному вечеру. Учителя тоже взбудоражены, как никогда. Минерва и вовсе не уставала на каждом шагу нахваливать свою любимую ученицу, которая стала лучшей выпускницей за последнее столетие. Эх, знала бы она, что это звание, к которому Гермиона Грейнджер стремилась долгих 7 лет, было под угрозой. Потому что только удивительная способность вовремя взять себя в руки помогла Гермионе не завалить экзамены. Ей просто было не до них. Все ее мысли занимал профессор Снейп. Все то, что он ей сказал тогда, не выходило у нее из головы. Девушка раз за разом прокручивала его слова, обдумывала их. Какой он, оказывается, другой! За привычной личиной мрачного и бездушного профессора на самом деле скрывается душа, способная любить так, как, наверное, никто больше. А еще острый ум, в котором Гермиона, в общем-то, никогда не сомневалась. Вот чего не хватало Гермионе в окружающих ее парнях. И все это медленно, но уверенно подводило девушку к выводу, что она всерьез заинтересована Снейпом. Чертов Снейп не хотел оставлять ее мысли ни на секунду. А его слова о схожести Гермионы с Лили вообще довели девушку до того, что она начала бояться уроков Зельеварения. Всякий раз, когда она ловила на себе его взгляд, девушке казалось, что он мучительно умирает раз за разом где-то у себя внутри. Эти ненужные мысли и чувства сильно отвлекали, поэтому зелья девушки становились хуже из урока в урок. Профессору Макгонагалл пришлось даже попросить Снейпа провести для Гермионы несколько дополнительных занятий, потому что портить диплом школьной звездочки было бы непростительным преступлением. На 6-ти занятиях, которые Гермиона посещала с огромным желанием, но легкой опаской, не было ничего такого, что могло бы выйти за рамки отношений учитель-ученица. Снейп сухо вещал о том, что Гермиона и так знает (не скажешь же ему, что единственная причина ее рассеянности – он), а потом заставлял ее снова варить зелья, которые не удались на уроках. На это время профессор покидал кабинет, и Гермионе было проще сосредоточиться. Зелья получались вполне сносными. На занятиях Гермиона украдкой разглядывала профессора Снейпа, пока тот рассказывал ей очередную ерунду. И как же она раньше не замечала его исключительную внешность? Нос с горбинкой выглядит необычно и привлекательно, черные глаза манят и туманят разум, а губы, похожие на охотничий лук, кривятся очень даже сексуально. Бледен, правда, но ничего страшного. И худоват малость, но это же так легко исправить! Гермиона ведь умеет… то есть, научится хорошо и вкусно готовить. Ну а все остальное, вроде возраста, вечно черной мантии и ворчливого характера, не имело значения. И когда она ловила себя на этих мыслях, ей становилось смешно и страшно. Она… приценивается?! Мерлин, это же профессор Снейп, ее учитель! Как она может так думать о нем? А вот так. Как бы Гермиона не билась со своими чувствами, ей пришлось признать. Она влюбилась. Сначала девушка все списывала на жалость. Все-таки профессор так долго страдал и до сих пор мучается. Ей просто его жаль. Но чем больше Гермиона прислушивалась к себе, тем больше понимала, что жалость просто дала толчок к интересу. Заставила, так сказать, обратить на него внимание. Теперь уже Гермиона точно знала, что не испытывает к нему жалость. Только влюбленность и безудержное желание сделать его счастливым. Выпускной вечер начался. Все выпускники возбужденно переговаривались между собой, смеялись и обнимались. Все красивые и нарядные, они ждали церемонии вручения дипломов, рассаживаясь за небольшие круглые столики, на которых стояли таблички с их именами. Гермиона же, удивляясь сама себе, даже и не думала о дипломе. Она все время искала глазами знакомую темную фигуру, но тщетно. Ее профессора нигде не было видно. -Отлично выглядишь, Герми, - послышался удивленный голос Гарри совсем рядом. Гермиона и правда старалась, выбирая платье. Тонкая серебристая ткань струилась легкими волнами до самого пола, переливаясь при каждом движении девушки, а причудливый вырез открывал тонкие смуглые плечики. Пышные волосы были уложены в красивую прическу с парой небрежных локонов, обрамляющих лицо. И нанесен легкий, но точный макияж, который выгодно подчеркнул все особенности ее лица. Что сказать, Гермиона удачно подобрала образ, если даже слизеринки завистливо оборачивались ей вслед. -Спасибо, Гарри, ты тоже, - Гермиона улыбнулась. – А где Рон? -Он чуть позже придет, - сказал Гарри и вдруг нахмурился. – Ты знаешь, он учился танцевать несколько месяцев. Дурак, надеется на что-то… Герм, послушай… Я понимаю, вы и Рон, может, и не пара. Но если он пригласит тебя на танец, не отвергай его так же жестоко, как ты делала это последние полгода, хорошо? С этими словами Гарри ушел, оставив потрясенную Гермиону это переваривать. Рон учился танцевать несколько месяцев, чтобы пригласить ее на танец на выпускном? Мерлин, ну почему у Гермионы не хватило смелости сразу сказать ему, что между ними ничего не может быть?! Как сказал Гарри, Рон все еще надеется. Знал бы он, что это бесполезно. Надо сейчас же с ним поговорить. Но задуманному не суждено было сбыться, потому что едва Гермиона сделала несколько шагов по направлению к выходу из Большого зала, в поле ее зрения тут же появился профессор Снейп. Он вошел в Большой зал, и Гермиону словно пригвоздило к полу, а Рон был мгновенно позабыт. Глаза Снейпа бегло оглядели Большой зал и учеников, и лишь на доли секунды задержались на Гермионе. Почти не заметно для всех остальных, но не для нее. Она видела и этот мимолетный блеск в его глазах, и быстрое движение его уголков губ, и еще столько слов и мыслей в этом мгновении, что голова пошла кругом. А потом он просто прошел мимо, заставив окружающую реальность принять свои привычные очертания. -Дорогие выпускники и выпускницы, - раздался громкий голос Дамблдора из ниоткуда. – Прошу занять вас свои места, скоро начнется церемония вручения дипломов. Гермионе пришлось отложить свой разговор с Роном и сесть за свой столик. Почти сразу к ней присоединился Гарри, а через несколько минут и Рон. Всю церемонию Гермиона просидела как на иголках. Куда бы она не пыталась смотреть, ее взгляд все равно стремился только к одному человеку в этом зале. Она даже не слышала большей части речи учителей, все проходило мимо ее сознания, как белый шум. А Рон все это время не сводил с нее взгляда, отчего ей было вдвойне не по себе. -Да начнется бал! – Дамблдор взмахнул руками, и вдруг на небольшой сцене появилась группа «Вещие сестрички», которая тут же заиграла энергичную быструю мелодию. Все поспешили танцевать. Но не Гермиона. Едва заметив в руках профессора маленький клочок бумаги, девушка тут же заторопилась к выходу. Бросив друзьям что-то вроде «я скоро вернусь», Гермиона по пустым коридорам направлялась в подземелья. А именно, в кабинет зельеварения. -Прекрасно выглядите, мисс Грейнджер, - с порога заявил Снейп, войдя в кабинет и прикрыв за собой дверь. -Спасибо. Вы получили мою записку? -Как видите. Это было глупо. Звать меня на разговор в самый разгар выпускного вечера. Профессор подошел к Гермионе, но не слишком близко. Нормальное расстояние для обычных собеседников. Для Гермионы так было даже лучше. Проще разговаривать, не боясь за состояние своих мозгов, которые неизменно плавились, стоило Снейпу приблизиться ближе, чем на метр. -Я просто не могу больше ждать, - призналась Гермиона. – Профессор Снейп… Северус… -Не стоит вам этого делать. -Выслушайте меня, - попросила Гермиона и зябко поежилась. То ли от неизменного холода в подземельях, то ли от страха. – Профессор, я... хочу вас… попросить кое-чем. -О чем же? -Дайте себе второй шанс. Вы достойны счастья. Пожалуйста, отпустите Лили… Пока она с вами, вы никогда не сможете быть свободны. -Мисс Грейнджер, не лезьте вы в это, - профессор Снейп вдруг невесело усмехнулся. – Я погряз в этом с головой, и уже давно. А вы… -А я тоже хочу. Я влюблена в вас, Северус. И могу поспорить, вы это заметили, - Гермиона почувствовала себя уверенней. Она никому и никогда не говорила о любви, но сказать это оказалось на удивление просто. -Заметил. Поэтому и хочу огородить вас от себя, пока вы говорите «влюблена», а не «люблю». -Я уйду, только если вы скажете мне, что не чувствуете ко мне вообще ничего. В противном случае, я через год приду в Хогвартс преподавать… -Боюсь, боюсь… - Северус рассмеялся, а потом мгновенно посерьезнел. – Гермиона, ты так молода и красива. Перед тобой открыты все дороги, а ты хочешь связать свою жизнь со старым ворчуном, который живет с призраком своей несостоявшейся девушки? -Нет, я хочу связать свою жизнь с талантливым, умным, привлекательным, серьезным мужчиной, который способен любить, - произнесла Гермиона твердо, без страха глядя в глаза Северуса. -А способен ли? После смерти Лили у меня были женщины, к которым я не чувствовал ничего, но которых охотно впускал в свою жизнь. Потому что они могли подарить мне мимолетное забвение в своих объятиях. А ты… Я боюсь тебя, Гермиона. -Почему? Неужели вам так сложно позволить себе быть счастливым? -Рон Уизли смотрит на вас с таким обожанием, - Северуса едва заметно передернуло. – Дайте ему шанс. Дайте себе шанс. Снова влюбиться, построить семью, прожить долгую и счастливую жизнь. Со мной у вас этого не выйдет. -Вы уверены? -Абсолютно. Вы занимаете слишком много места в моей голове, но в сердце… -То есть, вы хотите этим сказать, что ничего ко мне не чувствуете? Северус не ответил. Да Гермионе это было и не нужно. Как она сказала ему когда-то. «Кто вам дал право распоряжаться мной?» Гермиона уважала его право принимать решения. Если он не хочет впускать ее в свою жизнь, пусть так. Легко кивнув Северусу, соглашаясь с ним, девушка подошла к нему и поцеловала. Ей пришлось привстать на цыпочки, даже несмотря на каблуки. Она целовала его легко, почти невесомо, едва-едва касаясь холодных губ кончиком языка. Северус не отвечал. Лишь сдержанное шипение вырвалось из его рта. Но потом у обоих словно сорвало крышу. Он вцепился в нее, словно утопающий в спасительный круг, причиняя боль, но ей было все равно. Гермиона теряла все остатки здравого смысла, отвечая на его требовательный, крышесносный поцелуй, обвивая пальцами его шею и шумно выдыхая в его губы. -Ты сумасшедшая… дура… - прошептал он, на секунду отстранившись от нее. – Мне жалко твое платье… Какое там платье, когда он такой горячий! Когда в его глазах плещется страсть и желание. Когда его руки так крепко держат тебя в своих руках. Когда в его объятиях ты не чувствуешь холода подземелий. Когда его губы исследуют каждый сантиметр твоей шеи и груди. Когда ты можешь забыть обо всем на свете от одного только его прикосновения. И платье, стоящее неприлично дорого, валяется у его ног… -Гермиона, ты где пропадала? – проворчал Гарри, едва Гермиона снова появилась в Большом зале. – И что с твоей прической? -Ходила поправить платье, - широко улыбнулась Гермиона. – Пока поправляла платье, испортила прическу. Гарри недоверчиво прищурился, но как раз в этот момент в зале приглушили свет, заиграла медленная романтичная музыка. И тут же подошел покрасневший смущенный Рон. -Потанцуешь со мной, Герми? – спросил он и подал ей руку. -Конечно, - Гермиона улыбнулась еще шире. Взявшись за руки они отправились на танцпол, под прицелом пристального взгляда черных глаз. Гермиона только усмехнулась. Он не хочет пускать ее в свою жизнь? Пусть так. Только поздно. Он сделал это еще тогда, вечером тридцатого января…