Номер Пятнадцать

      Утро началось как обычно. По сигналу Некто я открыла глаза, но первый раз за все время пребывания здесь я боялась даже пошевелиться, надеясь, что про меня забудут. Десять часов Ада, разве я смогу это выдержать?       Вообще, стоит заметить, что я знала, что Ад действительно существует, мало того, в него можно попасть через портал. Но сейчас я говорила не о развитом парамире, о котором я знала не так много, а об Библейских пейзажах со сковородками и чертями. Думаю, даже те грешники мне не позавидовали бы. Десять часов.       Естественно, Некто не забыл про меня, сделав привычный укол, от которого предсказуемо практически сразу закружилась голова. Я встала, приняв душ и перекусив, — иначе никто не даст мне потом это сделать. Некто приказал после душа не надевать костюм, что было воспринято мною с радостью. После чего капсула доставила меня в привычных размеров тренировочную камеру.       Но с первого взгляда я поняла, что здесь мне бывать не приходилось. По полу, стенам и потолку рассредоточились какие-то крюки, веревки, подвесы. Это была первая комната, где было хоть что-то, кроме Некто, но я сразу с содроганием представила, что же меня будет ждать в такой обстановке.       — Сегодня ты опробуешь на себе древнее земное искусство эстетического бондажа «шибари».       Пол по центру комнаты обнажил дыру, из которой показалось что-то, напоминающее гигантскую катушку для ниток (сходство дополнялось еще тем, что это приспособление так же было сделано из дерева). Я попыталась заглянуть в подполье, но так там ничего не увидела, кроме каких-то переборок и металлических деталей.       «Похоже, все здесь состоит из них…» — подумала я, но мои размышления прервал голос.       — Ложись спиной на катушку.       Я не смела ослушаться. Сев на пол, попытавшись устроить спину на дерево, встав на недомостик в ужасно неудобной позиции. Но сказать я ничего не могла, лишь пытаясь выпрямить тело, принять более удобное положение.       Но Некто на этом не остановился, он сильно затянул веревки на моих запястьях и щиколотках (хорошо, что они уже отошли от вчерашнего), привязав другие концы к крюкам, буквально распяв меня, прижимая к неудобной катушке. Заставил развести и руки, и ноги, притом, из-за того, что катушка стояла на постаменте, лишь ступни касались пола, а руки висели в воздухе.       Спина затекла моментально, от неудобной позы постоянно хотелось пошевелиться, выпрямиться, но это было невозможно — веревки больно врезались в кожу.       Резкий хлесткий удар по животу, и вот я, крича от боли, попыталась разогнуться, отчего веревки уже, казалось, резали запястья.       — Считай удары вслух.       Еще один удар, но в этот раз я лишь инстинктивно попыталась выпрямиться и выкрикнула: «Два». Теперь я понимаю, что это что-то вроде плетки бьет меня по животу.       Удар по лобку, а потом — ниже, задевая самые чувствительные места. От удара я резко дернулась вверх, чувствуя, что веревка все же прорезала запястье. Больно, до крови, до всхлипа.       — Пять, — уже плачу, закусив губу: Некто предупредил, что за крик добавит мне штрафное время.       — Шесть, — еле не срываюсь на визг. — Семь, — слезы прокладывают дорожки куда-то к волосам. — Восемь, — уже полустон-полукрик. — Девять, — я готова умолять, чтобы Некто остановился, но меня останавливает только то, что это не поможет. — Десять! — я кричу, громко всхлипывая.       — Перестань ныть.       И я подавила всхлип на вдохе, уничтожая в себе зарождающиеся слезы сочувствия к самой себе. Я пыталась даже не дышать, чтобы, не дай Демиурги, ничего не вышло наружу. И у меня получилось.       Что-то сверху загудело, после чего к моему раскрытому клитору прислонился движущийся ротатор, что на фоне недавней боли ужасно приятно. Тело расслабилось, а потом вновь напряглось, чувствуя скорую разрядку. Мне оставалось совсем чуть-чуть, как ротатор отодвинулся (я слышала, что он все еще работал, но меня уже не касался). Я попыталась придвинуться обратно на слух, ощутить его прикосновения еще раз, но… Вместо этого мне достался еще один удар, притом, как мне кажется, он был сильнее, чем предыдущие.       Еще четыре удара, и вот опять ротатор, которого я уже боюсь, опасаясь, что достигнуть пика мне никто не даст. И была права — ситуация повторилась и после.       Кончить хотелось неимоверно, но еще сильнее — чтобы просто перестало быть так больно. Смазка текла по ногам, казалось, что она каким-то образом облила уже всю катушку — спина скользила по деревянной отполированной поверхности.       Постоянная смена наслаждения и резкой боли путали, сбивали, не давали сосредоточиться. В них не было никакой системы: то ротатор возвращался после трех ударов, то после двадцати.       Хуже стало тогда, когда Некто посчитал, что мне, наверное, маловато ощущений. Он перевязал мои соски более тонкими веревочками, перекинув через довольно низко свесившийся с потолка крюк, а на другом конце закрепил два небольших грузика. Но стоит заметить, что они оттянули мои соски вверх с ужасной силой, причиняя серьезную боль.       А удары продолжились. Все тело изнывало, руки, выкрученные в неудобную позу, отваливались, я пыталась притянуть их к себе, вдоль тела, но это лишь доставляло больше боли. Ротатор уже практически не радовал, он приносил мне лишь ложные надежды, иллюзии, которые быстро таяли под хлесткими ударами.       Но вдруг все прекратилось. Ротатор затих, а удара плетки не последовало. Я ежесекундно ожидала, что сейчас что-то будет, тело трясло от страха и предвкушения. Но ничего не происходило. Притом довольно долго.       Я не знала, сколько прошло времени, но точно не меньше получаса, прежде чем услышала тихий звук какого-то механизма. Я отчетливо его расслышала, привыкшая вслушиваться в окружающее пространство. До этого безрезультатно.       Звук разрезаемого воздуха, и я почувствовала ожидаемый удар. Только в этот раз он не доставлял боли, а будто напротив был приятен. Мягкие полоски словно гладили мою промежность, странно лаская мое тело.       Я опять практически достигла пика, как все прекратилось. Но так ожидаемого мной больного удара не последовало, напротив, натяжение веревок на теле ослабло. Некто, отвязав все веревки от крюков, оставил лишь длинные концы.       — Вставай.       И я с трудом поднялась: тело от лежания в неудобной позе затекло, встретив меня стаей мурашек. Но не успела я ощутить наслаждение от мнимой свободы, как голос приказал мне встать к стене. Концы веревок, что связывали мои запястья, вновь задрали вверх, хоть и оставляя мне небольшую свободу передвижения. Как я и думала, крепления уже были пропитаны моей кровью.       Вместо манипулятора сверху спустилось нечто, похожее на небольшой пушистый хвост на длинной трубке. Не успела я даже подумать, что это может быть, как этот необычный манипулятор пробежался по моим ребрам, а потом и подмышкам. Я дергалась и кричала, пытаясь избежать пытки щекоткой, которую всегда боялась. Пытаясь предугадать движение манипулятора, я рвалась то направо, то налево, но все равно неизменно он догонял меня. А когда веревка, обмотанная вокруг щиколоток, также была прикреплена к крюкам, места для маневра мне осталось еще меньше.       То, что трубка начала втягиваться наверх, было воспринято мной с огромной радостью. Я бы лучше еще полежала на катушке…       Некто обмотал мою талию несколькими веревками, завязав каким-то хитрым узлом, а потом проложил эту веревку между ног, сдавив мой клитор, закрепив на талии. Я двигала всем телом, пытаясь, наконец, кончить, но это явно не входило в планы Некто.       Еще одно плетение, и теперь от веревки на талии вверх устремлена еще одна, которая так и продолжала тянуть, оторвав ноги от земли. Давление было просто невозможным, если до этого оно доставляло пикантное наслаждение, то теперь мне было ужасно больно. Я стонала, неспособная даже пошевелиться, но Некто игнорировал это, оставив меня в таком подвешенном в прямом смысле слова положении. Грузики, закрепленные на моих сосках, соскользнули с разгоряченного тела, добавляя ощущений.       В комнате не было часов, но мне показалось, что прошло очень много времени, прежде чем Некто решился освободить меня. Я уже перестала стонать, а лишь надеялась, что это когда-нибудь прекратится. Ведь ничто не может длиться вечно, правильно?       Коснувшись пятками пола, я почувствовала истинное наслаждение. Мы просто не знаем, как это по-настоящему приятно, обыкновенно стоять на полу, не чувствовать сильного давления на чувствительные места…       Тело уже меня не слушалось, потому я уже не понимала, что происходит. Я будто впала в транс, а очнулась уже тогда, когда Некто практически поставил меня в новую позу.       Правая нога была плотно прижата к груди, с которой наконец сняли завязки, я стояла лишь на левой. А от плетения, обвязавшего все мое тело причудливым узором, вверх шла лишь одна веревка, да и то — довольно свободно свисающая. Я даже поначалу не поняла, зачем она вообще нужна.       И лишь позже, когда подо мной появилась еще одна дыра, я поняла. Из пола появлялось нечто огромное и черное. Прислонившись к моим половым губам, оно не остановилось, а лишь немного замедлило свое движение.       — Встань на носок.       Я поднялась, а манипулятор Некто помог огромному дилдо проникнуть вглубь меня. Оно было широкое, но, хуже всего то, что оно не уменьшалось, а все увеличивалось и увеличивалось. Я почему-то вспомнила истории про средневековые казни и смерти на колу — все к этому и шло, но нет, практически полностью заполнив меня, огромное дилдо остановило свое движение.       Я поняла, каково было мое испытание на этот раз. Стоять на носке было тяжело, а веревка — лишь страховка, которая поможет мне не сдохнуть, если я не удержусь. Но уверена, что боль от разрываемых внутренних органов я почувствую.       И хоть это было не так больно, как подвес до этого, я нет-нет да присаживалась глубже, чувствуя, как в шейку матки бьется конец дилдо. Даже приятно, если не думать, что до него от силы сантиметр. Я даже немного покачалась, чувствуя, как вновь возбуждение во мне набирает обороты. А ведь сейчас я могу кончить, наконец впервые достигнуть пика за этот день.       — Я запрещаю тебе кончать, пока я не разрешу. Иначе все твое сегодняшнее время не засчитывается.       Я замерла, чувствуя, как во мне борются два начала. Но страх за то, что второй раз прошлый подвес я просто не переживу, был настолько силен, что я замерла в одном положении.       Нога уже затекла и болела немилосердно, мне казалось, что она сейчас не выдержит, и я ухну на дилдо до самого пола. Но нет.       Я стояла и мучительно мечтала о часах. Я не представляла, сколько мне осталось, но надеялась, что недолго. И тут я заметила, что дилдо совсем потихоньку начал опускаться вниз. Сначала мне даже показалось, что это галлюцинации, но нет. Он действительно двигался, трахая меня.       Он практически вышел из меня, как резко двинулся обратно, ввернувшись обратно с хлюпающим звуком. И так еще и еще. Он вытрахивал по полной, заполняя всю меня, отчего я вновь возбудилась. Но я помнила, что кончать нельзя. Нет, только не еще раз это все. Я не смогу.       Дилдо ускорил темп, а я не удержалась и застонала от наслаждения.       — Нет, нет, нет, нет… — шептала я. — Только не кончать, только не… кончать… нельзя… не надо… прошу… не надо.       Шепот сбивался на стон, но я повторяла это как мантру, сдерживая себя, несмотря на то, что темп стал просто бешеным. Но потом резко стал медленнее, будто вдумчивее, остановившись где-то на половине, он больше не выходил, а трахал меня теперь с этой позиции, задевая самые приятные места.       — Кончай, — голос Некто слился с приливом экстаза. Да, это то, чего я ждала, о чем мечтала, о чем молила… наконец-то.       Капсула доставила меня обратно в комнату содержания, где я даже не посмотрела на одежду. Не представляю, что бы было, если бы она была сегодня на мне… Это «шибари» — просто ужас. Как там? «Древнее земное искусство эстетического бондажа». И тут я мысленно зацепилась за второе слово. «Земное»?       Странно, что Некто назвал его так, а не «японским». То есть мы сейчас не на Земле, или это просто оговорка, и я придумываю? Но, если не на Земле, то где? Примечание. Шибари — реально существующая японская практика связывания. Сразу скажу, здесь не было полного и красивого шибари, ибо оно не направлено обычно на боль, а скорее на закрепление тела в определенной позе. И да, если хотите написать в комментах, что это не настоящее шибари, я знаю это, но я же для других целей это писала, если вы понимаете, о чем я;)