Номер Пятнадцать

      Следующие пару дней мне казались «введением в официанты». Некто учил меня правильно подносить еду господам, правильно ходить, напомнил, как нужно нести предметы. Это все казалось таким странным и не вписывающимся в обычную череду секса, что в первую ночь после я долго лежала на кровати, страдая от желания.       Вторая ночь также была бессонной. Мечты о сексе нельзя было отогнать уже ничем. Я встала посреди ночи, приняла душ, пытаясь освежить разгоряченное тело, но оно, привыкшее к ежедневному траху, не могло понять, что сейчас происходит. Да и наркотик, что вводили мне каждое утро, никто не отменял.       Даже от легкого прикосновения мочалки меня бросало в жар, казалось, что вся кожа чутко ловила любое касание, а когда я провела меж половых губ, то чуть не кончила от наслаждения. Но тут же вспомнила, что нарушу сразу два приказа Некто: о мастурбации и эякуляции.       На третью ночь мне уже было плевать на приказы Некто. Внутри саднило, тянуло, внизу живота будто поселилась тяжесть, соски затвердели похоже навсегда, тело потряхивало, как от температуры. Чувствительность настолько поднялась, что касания ремешка от одежды казались невозможной пыткой. Вода уже не помогала, хоть я долго стояла под душем, пытаясь уговорить себя успокоиться.       «Нельзя! — била в голове упорная мысль, единственный остаток сознания, наполненный инстинктами и желаниями. — Если Некто узнает, то он накажет!»       «Я хочу!» — гораздо громче отвечал весь организм.       И я не удержалась, провела левой рукой по груди, приятно сжав ее, крепко стиснув сосок, чуть выкручивая его то по часовой, то против, а правой скользнула меж половых губ, быстро теребя клитор. Некто молчал, якобы не видел, да и мне было уже все равно.       Проникнув в жаждущее лоно сразу двумя пальцами, я неумело задергала ими, но вскоре нашла точку, доставляющую наибольшее наслаждение. Прижавшись к холодному кафелю ванной, я пыталась как можно глубже проникнуть в себя, давя «холмами и возвышенностями»(1) на клитор все сильнее и сильнее. Я стонала, сгибалась все сильнее, пытаясь таким образом «удлинить» руку, но длина пальцев, к сожалению, ограничена.       Наслаждение, которое я испытывала, было просто невозможным. Смазка текла по ногам, перемешиваясь с водой, которую я не выключила, но поставила в специальный паз на уровне моего живота.       — Я запрещал тебе мастурбировать, — подал голос Некто, и я резко отдернула руки, словно застигнутая на месте преступления. Впрочем, так и было.       Я затряслась уже от страха и стыда, понимая, что нарушила приказ, за что буду наказана. Я не послушалась Некто, а хорошие слуги выполняют приказы хозяев. Сейчас мне было так неловко и стыдно, что я готова была сквозь землю провалиться.       — Ты будешь наказана за это. Тренировочная камера B, пока я не решу, что ты осознала свою ошибку.       Такого никогда не было, Некто всегда точно называл срок наказания, и теперь я не понимала, что мне ждать от такой формулировки. Впрочем, уверена, что ничего хорошего — его по определению не может быть в этой чертовой камере B. Одна боль.       «Зачем я послушалась своего возбуждения? Почему я такая дура? Почему я нарушила приказ?»       Только позднее я подумала, что голос сегодня был непривычный, будто не такой металлический, а имеющий явно сонную окраску.       — А сейчас тебе нужно преподать урок. Вернись в комнату содержания.       Я выключила воду, после чего немедленно вернулась обратно, тоскливо взглянув на кровать, к которой даже не прикоснулась сегодня, несмотря на тяжелый день. Капсула доставила меня в типовую тренировочную камеру, лишь сверху, рядом с механизмом Некто, были два больших крюка, сразу же не внушившие мне доверия.       — Ляг на спину, подогнув ноги к животу.       Я немедленно выполнила поручение Некто, который очень быстро оплел каждую ногу веревкой, плотно прижимая икру к бедру, а потом привязал конец каждой веревки к соответствующим крюкам, что я сразу заметила. Дернул сильнее, заставляя меня запрокинуть ноги над телом.       Руками я пыталась схватиться за пол, поймать шаткое равновесие, вес пришелся на затылок и верхнюю часть спины, но потом, когда Некто дернул еще раз, больше на крюки, веревки же больно впились в кожу.       Что происходит, я не понимала, пока не появился огромный шприц без иглы, литра на два. Он был белый, на вид совсем обычный, но его огромный размер пугал. Как и фантазия Некто, который приставил разъем к заднему проходу. Твердый предмет скользнул внутрь неохотно, но я внутренне содрогнулась от того, что будет дальше. И оно незамедлительно последовало.       Холодная вода (наверное, точно я не знала) заскользила внутрь ручьем. Некто вдавливал поршень сильно, отчего поток был довольно мощным.       Когда он выпустил воду лишь до середины, я уже почувствовала огромное желание опорожниться, но Некто только продолжал вгонять воду внутрь. Та куда-то помещалась, хоть я думала, что места во мне уже нет. Даже живот будто округлился, потяжелел и булькал, хотя я не уверена, что это так, а не мое разыгравшееся воображение.       Я инстинктивно задергалась, пытаясь прекратить эту пытку, но Некто не перестал, пока не выдавил все до конца.       — Можно мне выйти… — проскулила я, почему-то подумав, что эта формулировка очень сильно напомнила мне школу. — Мне нужно… в туалет.       Но Некто никак не отреагировал на мою просьбу, а наоборот извлек откуда-то из своих недр огромную анальную пробку в форме пики. Я не представляла, как такой огромный аппарат может вместиться в меня, так еще и с водой, заполнившей меня изнутри полностью.       Некто сильно надавил, продвигая пробку все глубже, я вскрикнула от боли, дернулась, пытаясь высвободиться, но ничего не помогало: мучитель хотел показать, что будет, если я не буду слушаться.       Резкий толчок, словно разорвавший мой задний проход, и пробка внутри. Не представляю, как он сейчас будет ее доставать — это гораздо сложнее. Но Некто и не пытался ее извлечь, отмотал веревки от крюков, отчего я упала на пол, ощутимо вдавив пробку еще глубже.       В туалет было просто необходимо, но как, если анальная пробка буквально закрыла собой все пути.       — Мне нужно в туалет, — повторила я еще раз.       — Терпи до утра, — отозвался Некто, после чего я с ужасом осознала, что он не врет.       Капсула доставила меня обратно в комнату содержания. Я легла на кровать, на спину, чувствуя, как внутри живота крутит. Боль или желание еще можно было терпеть, но такая пытка была мне в новинку. Да и желание никуда не ушло, а лишь затаилось на время.       Скатав одеяло, я подложила его под себя, пытаясь задрать задницу как можно выше. Каждое движение сопровождалось острым позывом в туалет. Я не знаю, сколько я спала за ночь, но просыпалась я часто, организм требовал своего.       Когда утром Некто объявил подъем, я радостно улыбнулась: наконец-то я смогу облегчиться. На энтузиазме я сразу же непонятно как поднялась, мечтательно смотря на туалет. Но Некто не спешил освобождать меня от клизмы.       — Ешь, пей, прими душ, - голос звучал отстраненно и как-то рублено, будто каждая фраза давалась Некто с трудом.       Он будто издевался, заставляя меня выполнять утренний распорядок, дав мне дозу наркотика. Еда не лезла, да и я ничего не хотела, кроме как наконец облегчиться.       — Вы можете достать пробку? — спросила я, набравшись решительности.       — Да, — ответил он на вопрос, но продолжения не последовало. Впрочем, с точки зрения логики он на него и так ответил. Но мне нужен был не ответ, а действие.       — Прошу, достаньте! — проскулила я.       — Когда ты закончишь утренние дела, — ответил Некто невозмутимо.       — Я… уже закончила. Прошу… — говорить было тяжело, казалось, что жидкость просачивается вдоль стенок огромной пробки, но я такого позора допустить не могла, как и нарушить приказ еще раз.       В появившуюся капсулу я, должно быть, залетела, а потом хотела бежать впереди нее, лишь бы быстрее избавиться от мешающего мне элемента.       Тренировочная камера в этот раз тоже была необычной: подозрительные небольшие дырки в полу, множество странных металлических петель по всему полу — все это не обещало ничего хорошего. Тренировочная камера B. Но сейчас мне было все равно, лишь бы избавиться от лишнего.       По приказу я легла на спину, задев боком одну из петель, оторвав нижнюю часть тела от пола. Некто дернул за конец пробки, но та не поддавалась, тогда он дернул сильнее, казалось, пытаясь разорвать меня. Я закричала от боли, но тут с облегчением почувствовала свободу.       — Можешь опорожниться.       Мне уже было все равно на неудобную позу, на отсутствие туалета и внимательный взгляд Некто — содержимое организма просилось наружу как можно быстрее, хлынув из меня потоком. Облегчение. Теперь я знала истинное значение этого слова. Лежа в своем собственном говне, я чувствовала себя счастливой, будто выбралась отсюда и выиграла миллион долларов одновременно.       — Вставай.       Подниматься не хотелось, но я тут же послушалась, резво вскочив на ноги. И тут хлынул дождь. Точнее, конечно не дождь, а просто вода из чего-то, напоминающего систему пожаротушения, но я подпрыгнула, перепугавшись. А потом молча постояла, смотря, как вода очищает комнату, задумавшись над тем, как же здесь все продумано.       Вода прекратила литься, по комнате задул теплый, даже горячий, но очень сильный ветер, что высушил мое тело и комнату минут за пять. Но на этом, конечно, Некто не остановился, завязав мне глаза плотной тканью.       — На колени, — скомандовал он, после чего я так поспешила выполнить приказ, что отбила себе чашечки. — Правее, ноги шире, — последовал следующий приказ после небольшого перерыва.       Я почувствовала, как что-то касается меня за внутреннюю часть бедра, но так и не смогла опознать с уверенностью. А потом моих ямок между грудью, живота и половых губ коснулась толстая веревка, что была сильно натянута, отчего ощутимо вминалась.       — Иди вперед по веревке.       И я пошла, пока не коснулась большого узелка, скользнувшего по животу, а потом — и по губам, ужасно приятно касаясь чувствительного клитора. Потом еще один узелок, потом еще. Каждый из них касался моего распаленного тела, рождая невозможное желание, напоминая о том, как давно я не кончала.       Узелки попадались все чаще, я соскальзывала с одного, чтобы тут же попасть на следующий. И уже прикосновение не причиняло столько наслаждения: было больно от постоянного трения, казалось, что клитор стирается о плотную веревку, как ластик.       Я заметила, что размер узлов тоже увеличился: если раньше они были примерно сантиметра два, то теперь около пяти. Я все медленнее переставляла ноги от боли, наслаждение отошло на второй план, а боль все нарастала.       Веревка стала какая-то другая, наподобие старой или нарочно распушенной: из нее торчали твердые нитки, что скользили не так легко. То же самое было на узлах, что еще увеличились примерно до семи сантиметров в диаметре, хоть утверждать точно я не могла — глаза до сих пор были завязаны.       Боль. Боль от каждого шага, клитор и нежные губы приказывали перестать, я была уверена, что они были стерты уже в кровь, но чертова дорожка не прекращалась. Иногда я сталкивалась руками или ногами с крюками, вбитыми в пол, создающими эту странную «трассу», пытаясь вспомнить, сколько всего их было в довольно большой комнате. То, что меня водили по спирали, было очевидно — иначе дорога уже закончилась бы.       Каждый шаг давался все тяжелее: веревка жгла, точно бы огнем. Чертовы узлы стали еще больше, буквально отдавливая мне все между ног, словно я преодолевала Эверест. Но вот веревка кончилась, я преодолела последний узел, еле удержавшись, чтобы не свалиться без сил. Я ощутила что-то между ног, но была уверена, что это кровь, в чем я и убедилась, когда Некто развязал мне глаза.       И действительно, путь мой пролегал по раскручивающейся спирали через всю комнату, теперь я очутилась у стены. Веревка, которую уже вытащил Некто, оказалась действительно длинной: не меньше пятидесяти метров, это точно, на одном конце ее виднелась кровь, особенно на массивных узлах сантиметров десять в диаметре.       — Больно? — спросил Некто, но я, не зная, что ответить, промолчала, но тот, видимо, сам знал ответ. — Запомни этот урок, иначе его придется повторить. А чтобы ты лучше запоминала, сделаем тебе приятное… ты же хочешь, чтобы что-то в тебя вошло? — я торопливо кивнула. — Хорошо. Ложись на свободный пятачок по центру.       Я примостилась там же, где и до этого, знакомая петля прислонилась к моему боку. Над головой я заметила два подозрительно знакомых крюка. Некто так же зафиксировал ноги, и тут я с ужасом поняла, что он хочет повторить.       «Нет! Только не это!» — хотела кричать я, но сдержалась.       В этот раз он зачем-то связал и мои руки, конец веревки соединив с одной из петель. Но больше меня пугало то, что в зад вставили расширитель, максимально раздвинув дырку, а потом… широкую воронку. Внутрь меня проскользило что-то наподобие довольно большого металлического шара с короной на длинной веревочке. Анал был достаточно разработан, чтобы шар зашел довольно глубоко, да и сам Некто постарался загнать его как можно глубже. А потом пролил нечто холодное и странное. А потом начался ад.       Сверху на меня полился настоящий дождь. Обжигающий дождь, что скользил по воронке, выжигая меня изнутри. Это было похоже на воск, им, наверное, и являлось — думать об этом не хотелось. Я кричала, вырывалась, молила о пощаде, но Некто не останавливался, заливая в меня все больше и больше.       — Горячо! Я горю! Больно! Прошу! Нет! Отпустите! Молю! Не надо! Нет! Пожалуйста! — кричала я это, шептала или просто думала, сейчас не имело значения. Боль будто наполнила меня всю без остатка. Я плакала, и казалось, что эти слезы обжигали так же, как и воск.       Когда все это закончилось, я не смогла поверить, что пережила это: воск застыл, но все равно обжигал, будто внутри у меня горел огонь. Некто чуть подождал и дернул за веревку, за которую держался шар.       Воск не хотел покидать меня, отдавая каждый миллиметр с боем. Я умоляла Некто прекратить, оставить все так, как есть, но тот все продолжал тянуть, а потом схватился за конец показавшегося воскового «фаллоимитатора», резко дернув вверх, будто со всеми моими выжженными внутренностями. Я увидела, что тот был действительно огромный, даже больше той пробки.       Я закричала от боли так, что, наверняка, слышно было за километр. Боль была адская, я уверена, что весь мой задний проход превратился в большой сплошной ожог.       Как меня отвязали и доставили до комнаты, я не помнила: перед глазами все плыло. Я еле смогла лечь на кровать — любое движение доставляло мне дикую боль. Мне казалось, что в помещении ужасно жарко, хотя температура в камере содержания всегда была одинаковая.       Когда я коснулась лба, то все поняла — температура. Глаза сами закрывались, чтобы отрешиться от этого ужаса.

***

      Свет. Какие-то смазанные белые пятна. Я не чувствовала тела. Буквально. Словно я призрак, что не имеет веса. Но и воспарить я не могла, как и пошевелить хоть пальцем.       Какие-то голоса, говорящие спокойным тоном. Понять их невозможно — смысл ускользает от меня, как и мое тело. А есть ли эти голоса или это у меня в голове? Может, это и есть тот самый «свет в конце туннеля»?       — Он будет наказан, — отчетливо расшифровал мой мозг знакомую фразу.       Но я же не «он», я «она»… Какая разница?       — Она не твоя, — еще одна реплика, выхваченная отдельными словами — мозг категорически не хотел собирать слова, но сознание считало это важным.       Анализировать хоть что-то было невозможно — сознание уплыло куда-то далеко, на столь приятный свет. Примечание. 1. Внизу ладони находятся так называемые тенарная и гипотенарная возвышенности, которые хироманты называют соответственно «Холм Венеры» и «Холм Луны».