Номер Пятнадцать

      В лекционном зале был аншлаг. Никогда я не видела столько народу, здесь будто собралась не только наша параллель, которую я видела в полном составе только первого сентября, но и еще другие курсы. Люди сидели даже на ступеньках, стояли в проходах. И все они смотрели на меня. Я пыталась отвлечься от настырных взглядов, но постоянно чувствовала, что они прожигают меня насквозь.       И это неудивительно. Я лежала на огромном столе преподавателя, трахая саму себя огромным фалоиммитатором. Тот легко скользил по разработанной дырочке, жадно заглатывающей в себя дилдо. Другая рука скользила по груди, то сжимая сосок, то отпуская. Стоны, что невольно срывались с губ, казалось, разносились по всему залу громче разговоров.       Они называли меня шлюхой, презирали. Моя подруга, такая же, как и я до этого, скромница и девственница, зажала глаза руками, чтобы только этого не видеть. Даже известные давалки показывали на меня пальцем, говоря, что такое — перебор. Килауз, что оказывал мне знаки внимания, смотрел внимательно, жадно ловя каждое движение.       Он встал с места, подошел вплотную, после чего резко бросил:       — Слуги должны кончать только тогда, когда хочет Хозяин.       Его металлический голос разбил сон, и я резко дернулась, чуть не упав с подобия кровати. Противный звук, по которому я постоянно просыпалась в Центре, справившись с задачей меня разбудить, умолк.       Это был сон. Но он оставил после себя мерзкое ощущение, напомнив, кем я была и что со мной стало. Сколько я уже здесь? Смогу ли выбраться? Смогу ли жить как раньше, если выберусь? Доживу ли я до свободы?       Я помнила, что вчера я была на грани — так больно мне не было никогда. Буквально горящий анус, залитый воском, забыть было сложно. Как и ту боль. Но сейчас все было нормально — подергавшись, я обнаружила, что мое тело было здорово, будто и не было той пытки.       Но это невозможно… ожоги долго заживают, уж тем более такие серьезные и в таком месте. Тем не менее никаких последствий не наблюдалось. Даже магия, насколько я знаю, не может провернуть такое. Хотя вопрос, конечно, сложный, может, я просто очень долго спала, и во сне мне и привиделся тот кошмар в зале и голоса.       «Он будет наказан… Она не твоя», — подкинуло мне подсознание.       Это говорили голоса в том странном состоянии полубреда. И один из них был неуловимо похож на что-то. На кого-то знакомого. Или мне кажется?       Встала я на удивление легко, будто вчера (вчера ли?) я не была при смерти. Некто был немногословен, даже наоборот скорее неразговорчив, но все-таки один нетипичный вопрос задал:       — Как ты себя чувствуешь?       Я ответила, что нормально, немного удивившись тому, как это было сказано. С заботой. Даже металлические нотки пропали.       После утренних процедур Некто закрепил на мне наушник, а после заключил в капсулу, сказав, что меня доставят в тренировочную камеру А+. Что это значит, я не знала, но не надеялась ни на что хорошее — в этом месте ничего хорошего не бывает в принципе.       Комната была очень большой, но странной: лишь аппарат Некто по центру, небольшая кушетка без спинки да небольшой шкаф без дверок, в котором соседствовали всевозможные приспособления для секса. Никогда не видела, чтобы все это не хранилось в аппарате Некто, а стояло отдельно. Но больше всего меня удивило то, что напротив открывалась такая же белая капсула, выпуская наружу брюнетку. Очень знакомую брюнетку, которая прыгала на дилдо, когда я захлебывалась от желания.       Она не сильно изменилась, хоть я не знаю, сколько времени прошло. На ней был надет похожий «костюм» из ремешков, как и на мне. С одной лишь разницей — из ее вагины торчало изогнутое дилдо, закрепленное ремешками. И тут я поняла, что сегодня я буду развлекаться не в одиночестве. Даже не знаю, обрадовало ли это меня или напугало.       — Слушайся Номер Два, — приказал Некто мне в ухо.       Девушка не была удивлена, похоже, для нее это было не в новинку. Она осмотрела мое тело, уверенно подошла, после чего прикоснулась к животу. От неожиданного касания холодных пальцев я дернулась, но брюнетка словно этого не заметила. Она скользнула выше, оглаживая грудь. Я зажмурила глаза — мне было неловко смотреть в ее полные похоти очи.       А она не останавливалась, присоединившись и второй рукой. Коснувшись моих затвердевших сосков, она резко сжала их, выбивая из меня стон. Потом еще и еще, все сильнее. Ее руки гуляли по всему телу, рождая волны возбуждения.       Она уложила меня на спину на кушетку, широко раздвинув ноги, сама же встала на колени. От ее взгляда мне стало ужасно неловко, я попыталась сомкнуть ноги, но она не дала, сдвинув ремешок, закрывавший мою истекающую вагину, вбок. Брюнетка лизнула меня, как мороженое, а я чуть с ума не сошла от непривычного, но ужасно приятного чувства.       Ее язык работал нереально быстро, а меня выгибало и бросало то в жар, то в холод. Девушка сводила с ума, то замедляясь, заставляя меня умолять о продолжении, то ускоряясь, выкрадывая все новые и новые стоны.       Но я не могла кончить без приказа, хоть раз десять подумала, что сорвусь. Терпеть уже было невозможно, когда Некто разрешил мне это. Тело забилось в конвульсиях — никогда мне не было так приятно.       Но девушка на этом не остановилась. Она встала меж моих широко раздвинутых ног, закидывая волосы назад, что черным водопадом рассыпались по плечам. Она улыбнулась, а потом небрежно огладила меня по боку, скользнув по животу, а потом по бритому лобку. От того, как она нежно коснулась клитора, хотелось сразу кончить, но что такое наслаждение я узнала только тогда, когда она проникла внутрь меня своими ухоженными пальчиками. Быстрые движения, заставляющие меня метаться по всему небольшому столу, быстро довели меня до истомы.       Но вот брюнетка резко остановилась, возвращая меня с небес на землю. Я открыла глаза, приподняла голову, даже как-то обиженно смотря на нее. Мне хотелось продолжения. Хотелось большего.       А она медленно раздевалась, снимая с себя наше подобие одежды: ремешки, соединенные металлическими кольцами. Потом так же медленно она снимала это с меня. И вот большее, что я так хотела, началось: девушка вошла в меня концом дилдо, что все это время был в ней. Мы, как две бабочки, насаженные на одну иглу, будто пытались освободиться, но наши движения становились все более порывистыми и резкими. Сначала я непонятно как умудрялась держать свое тело в воздухе, чтобы ей было удобнее в меня входить, но потом она тоже устроилась на кушетке, а соединил нас фалоиммитатор, который метался между нами. Я притягивала ее, прижимаясь сама, пытаясь вырвать как можно больше, а она не сопротивлялась. Наши губы постоянно соприкасались, что добавляло какого-то извращенного удовольствия.       Только потом я поняла, что она так же, как и я, не могла кончить без приказа, несмотря на то, что она тоже сходила с ума от желания. Наши стоны будто пытались перекричать друг друга. Мы все ускорялись, словно испытывая друг друга на прочность, пытаясь определить, кто из нас сильнее и терпеливее.       Как она оказалась на мне, я даже не поняла. Но ее язык будто тоже хотел меня изнасиловать, грубо трахая меня в рот, а рука сжимала сосок. Я не знаю, откуда у меня взялась такая решительность, но я не хотела проигрывать в этом необъявленном состязании. Моя рука потянулась к ее промежности, пальцы быстро заскользили по клитору, рождая все новые стоны.       Мы сходили с ума от желания, находясь на пике, но каким-то образом умудряясь не кончать. Мы не забывали, что хорошие рабыни кончают только по приказу, который все никак не поступал.       — Кончай, — голос сжалился над нами, и мы вдвоем забились в экстазе.       Лежать и чувствовать рядом теплое и мягкое тело было очень приятно. Я наконец-то чувствовала, что я не одна в этом здании, не было гнетущего одиночества и металлического голоса Некто. Я сжала ее руку, а она в ответ мою, и это было гораздо интимнее, чем тот безусловно классный секс до этого.       — Как тебя зовут? — спросила я, приподнимаясь, смотря прямо в карие глаза девушки.       — Вам не разрешено разговаривать, — тут же отозвался Некто.       Но, несмотря на его холодный голос, я почувствовала теплоту во взгляде брюнетки. Я видела, что ей приятна даже сама попытка заговорить, чтобы разрушить этот мир, где имеет голос только бездушная машина, что делает с нами все, что пожелает.       Она даже не пыталась ответить. Она смирилась с этими правилами, жила по ним. А я?       — Продолжим веселье. Меняемся ролями. Теперь ты — госпожа. Трахни Номер Два.       Я сначала даже растерялась, не зная, что делать. Я встала, а потом застыла в нерешительности. Девушка села, тепло посмотрев на меня, а потом практически незаметно кивнула. Она все понимала. И это придало мне сил. Я взяла в руки фаллоимитатор, лежавший на столе весь в наших соках, и грубо затолкала ей в рот. Брюнетка приняла этот дар с радостью, принявшись его тщательно вылизывать.       — Молодец, — одобрил мои действия Некто, — даю тебе полную свободу действий.       Я окинула голое тело внимательным взором. Девушка действительно была красива. Подтянутое тело, показавшееся мне довольно соблазнительным и сексуальным.       Я притянула ее лицо к себе и жестко засосала, будто это был не первый мой поцелуй. Мне хотелось большего, и я заскользила ниже, по чувствительной шее к розовым соскам, что так красиво торчали.       Сначала я лишь коснулась языком, а потом взяла их в рот, быстро работая языком, касаясь чувствительной вершинки. Другую грудь я резко сжала в руке, отчего стоны Номер Два лишь усилились. Ей нравилось такое обхождение.       Я лизала все быстрее, то присасываясь, то отдаляясь, а потом начала даже чуть покусывать, отчего девушка чуть ли не кричала. Управлять чужим наслаждением было так же приятно, как и наслаждаться самой. Даже еще приятнее.       Мое возбуждение все нарастало, я уже не могла терпеть, но все никак не могла отстать от груди брюнетки. Лишь на секунду оторвавшись, схватила отложенный в сторону фалоиммитатор и вставила его в девушку, быстро водя туда-сюда.       Я скользнула ниже, вылизывая клитор, одновременно трахая ее все быстрее. Ее дыхание сбилось, стоны, что срывались с ее губ, все больше были похожи на крики о помощи. Они были мольбами остановиться, но я не могла.       Она пыталась оттолкнуть меня своими руками, ее трясло, как в припадке. Но я не останавливалась, даже не снижая темпа. Мне безумно нравилось видеть, как она страдает от своего наслаждения, не в силах кончить.       Я встала, пройдя к шкафу, в котором рядком лежало все, что могло пригодиться: от маленьких вибраторов, до наручников, плеток и стеков. Я взяла вибратор побольше и не удержалась, взяв с собой мягкий стек. Я опробовала его на себе: не больно, но чувствительно.       Вибратор вошел легко, зато при его включении на максимум брюнетка так дернулась, что я не удержалась и улыбнулась. Это было так приятно смотреть на ее раскрасневшееся от возбуждения лицо, на приоткрытый рот, жадно втягивающий воздух, на вставшие соски, на текущую по ногам смазку…       А уж смотреть на то, как она вздрагивает от каждого удара, было еще приятнее. На каждый удар она будто отзывалась всем телом. И я била все сильнее, оставляя красные отметины по всему телу.       Я била ее, чувствуя, как это прекрасно. И красиво. Я трахала ее, параллельно избивая, но этого мне показалось мало. Стек бил слишком слабо, потому я взяла из шкафа плетку. Легкий удар по своей руке для пробы оставил такой же след, как до этого довольно сильный удар на девушке. Я улыбнулась.       Удар, и она вскрикивает. Еще удар. Еще. Мне нравится смотреть на то, как она сдерживает слезы. Еще удар. Она пытается отползти. Не выйдет. Еще удар. Притягиваю к себе, раздвигая ноги. Удар. Она кричит, пытаясь сомкнуть ноги. Я не разрешаю, бью сильнее.       Тело, раскрашенное царапинами, стало еще красивее. Местами проступила кровь, будто подчеркивая ее красоту. Удар. Я притянула ее к себе, нежно поцеловала, а потом откинула. Удар.       Страх в карих глазах, он был так приятен, что я не могла удержаться, чтобы не взять огромный страпон, покрытый какими-то странными шипами. Войти в нее было сложно — возбуждение уже схлынуло, оставив место страху. Но губы ее еще все помнили.       Чем глубже я в нее входила, тем больше чувствовала ее в своих руках. Она моя, в моей власти. Никуда не денется, никуда не сбежит. Только я решаю, что ей делать.       Я снова потянулась к ее груди, нежно лаская и зализывая раны, продолжая все так же вбиваться в ее прекрасное тело все сильнее. И ей понравилось, дыхание вновь сбилось, впрочем, мне давно уже было трудно дышать.       Я отстранилась, закинув ее ноги на плечи, чтобы достать до самых ее глубин, и смогла войти по полной, чувствуя своим лобком ее. Мы опять были рядом. Но не надолго, я высунула его практически полностью и вновь загнала под пошлый хлюпающий звук.       Это было непередаваемо, контролировать полностью весь процесс было необычно и ужасно классно. И я чувствовала, что брюнетка сама уже давно на пике, держать лишь на остатках самоконтроля.       Я задвигалась быстрее, а потом, когда мы обе были на пике, прокричала:       — Кончай!       И мы одновременно излились, получив, наконец, разрядку.

***

      Уже лежа в своей кровати, я серьезно задумалась над тем, что это было. Некто никак не прокомментировал происходящее, доставив меня обратно в комнату содержания в тишине. Номер Два тоже ничего не сказала, а сама я не могла разобраться с собой.       Неужели я настолько изменилась, став похожей на животное, одержимое похотью? Я получала удовольствие от насилия! Смотреть, как на теле девушки появляются все новые ссадины и синяки было ужасно приятно, будто я садистка. Но я не такая! Или… уже окончательно не понимаю себя… Это место достало из меня все, что я прятала в самом темном уголке души.       Попытавшись отвлечься от самобичевания, я отметила один приятный факт: тут действительно есть другие люди, только они такие же рабыни, как и я. Зато они тут есть. И я, вместо того чтобы что-то узнать у Номер Два, оттрахала ее и напугала…       Кстати, стоит отметить, что она — второй номер, я — пятнадцатый. Значит, тут есть еще как минимум тринадцать девушек. И их всех мне нужно будет победить в Играх, правил которых мне так и не озвучили…       И да, возможно, что девушек и меньше: они могли не дожить до соревнований, как и я до этого. Я ведь уже видела тот самый свет… но меня спасли. Не представляю, как вообще лечатся такие ожоги, впрочем, меня всегда очень хорошо лечили за ночь, а это, стоит отметить, крайне дорого.       Что тут вообще происходит, почему с нами обращаются то как с секс-куклами, то как с расходным материалом, то как с самым ценным имуществом? Что здесь происходит? Как я еще изменюсь до этих Игр? Смогу ли остаться человеком?       Вопросы все роились в моей голове, не находя ответа. Но задать их было некому, потому вскоре я заснула, благо, что в этот раз без всяких пошлых сновидений.