Номер Пятнадцать

      Сейчас я точно был уверен, что не оставлю Марину на кузена или на кого-то другого. Следующий день после происшествия девушка провела в лазарете, давая мне возможность составить план действий, чем я и воспользовался, скатавшись домой, а потом быстро примчав обратно в Центр, не желая оставаться дома. В голове же билась одна реплика врача, кинутая мне в спину, когда я уже стоял в дверях палаты:       — Ты же помнишь, что она не твоя?       Я сначала замер, а потом медленно кивнул ему в ответ. Он абсолютно прав. Я не должен так переживать, но не могу… Я должен вытащить ее отсюда.       Когда я вернулся, ее уже вернули в комнату содержания, где Марина спала, свернувшись калачиком. Так безобидно и беспомощно, как котенок, который так и напрашивается на ласку одним своим милым видом.       Задумавшись о том, какая она красивая, я смотрел на нее, пока не заметил, что девушка тихонько постанывает. Сначала запереживал, что от боли, и хотел было вызвать лекарей, но потом она развернулась, зажимая типовое одеяло между ногами и так сладострастно застонала, что я чуть не кончил от одного звука.       Я смотрел на то, как она трется о скомканную ткань, не смея прекратить это прекрасное зрелище, хотя должен был: рабыням запрещено мастурбировать, даже неосознанно. Но я не мог заставить себя даже на секунду отвлечься или, что кошмарнее, прекратить это. Наоборот, хотелось присоединиться, а не наказывать ее.       Девушка кричала все сладострастнее, пока не простонала особо чувственно, после чего затихла. Мне же пришлось сбрасывать напряжение привычным образом, а после я и задремал, прямо в капсуле при подключении. И уже с утра сам себя корил: голова болела нещадно.       Подключение заставляет мозг работать в полную силу, как при сильнейшем напряжении, решении сложнейших головоломок. Шутка ли — даже одна тренировочная камера забита устройствами под завязку, а направляющий может использовать их все одновременно. Это как у человека будет сразу штук тридцать рук. А ведь люди иногда в двух-то путаются… Именно поэтому направляющий — такая редкая специализация*.       Постоянно подключаться нельзя — это крайне вредно, так как мозг не отдыхает, все время концентрируясь на манипуляторах, которые в этот момент могут «зажить собственной жизнью». Благо такого не произошло — поспал я всего ничего и, видимо, сон мне снился неактивный. Лишь манипуляторы позапутывались друг в друге, но с этой проблемой легко разобраться.       Во всех этих заботах (представьте, что у вас наушников двадцать в кармане сплелись в клубок — тогда примерно поймете) я лишь краем мозга отметил, что Марина проснулась. Я формально поприветствовал ее, а позднее спохватился:       — Как ты себя чувствуешь?       — Нормально, — пожала плечами она, но я и сам видел, что с ней все в порядке: передвигалась она легко и быстро, значит, никакие моторные или нервные центры не пострадали, жопу она не пыталась отклячить, значит, и гладкомышечная ткань успела восстановиться**, что просто замечательно.       После утренних процедур: помывки, завтрака, туалета и наркотиков — я закрепил ей в ухе магнитный микронаушник**, сегодня у нас были согласованы совместные учения в камере А+ — камере встреч слуг.       Сказать, что не хотелось этого — не сказать ничего, но график был заранее согласован, мы должны были встретиться с девушкой и ее направляющим. Самое смешное, что направляющим Номер два был мой отец, гордый тем, что его лошадки всегда приносят ему золотые медали, а значит — деньги и репутацию. Они работали на пару с его братом, отшлифовывая рабынь до абсолютного послушания.       — Слушайся Номер Два, — единственное смог сказать ей, когда в общем чате мне написали: «Сначала я».       И я лишь смотрел, как Номер Два руками моего отца или же своими собственными, ласкает Марину, заставляя меня все сильнее распаляться, а когда та потянула свои ладони к клитору брюнетки, я чуть с ума не сошел, временно отключив себя от управления, чтобы опять все манипуляторы не запутать.       «Горяченькая у тебя слуга», — знакомо усмехнулся отец.       А девушки все распалялись, однако не нарушая директиву — они стонали, дрожали, текли, но не кончали (а это от меня не скроешь, все-таки мы в первую очередь заботимся о состоянии слуг). А мое тело также не могло себя контролировать, по лицу градом катился пот — никогда меня так не возбуждала даже самая изощренная порнушка. Хотя, может быть, сказывалась усталость, да и вчерашнее желание, потушенное лишь сном, но не чем-то поприятнее. Нужно было трахнуть кого-нибудь из слуг, но вчера не хотелось, а сегодня тело уже жаждало кое-кого конкретного.       — Кончай, — отдал я общий приказ девушкам, да и сам забился в волшебном экстазе.       Марина попыталась подать голос, что-то спросить у партнерши, но пришлось грубо ее прервать, а после отдать другой, не менее мучительный приказ:       — Продолжим веселье. Меняемся ролями. Теперь ты — госпожа. Трахни Номер Два.       И девушка не подвела, сразу схватив фаллоимитатор, только что побывавший в обеих девушках, заполняя рот второй прелестницы. Это уже было выше моих сил, срочно нужно было отвлечься.       — Молодец, даю тебе полную свободу действий, — быстро проговорил я, снимая обруч. Дыхание сбивалось, сердце колотилось, как ненормальное. Мне нужно было отвлечься, иначе не удержусь и сам ее трахну. Лично. Наплевав на все, даже на отца, который до сих пор присутствует в помещении.       Встать удалось с трудом, а доползти до кулера — пару метров от капсулы — казалось невозможным подвигом. Но, переключив все внутренние резервы, я смог это проделать. Водичка была ледяная, но не могла остудить мой внутренний жар. Тело пылало, и, несмотря на недавнюю разрядку, требовало еще, а еще лучше — Марину.       Нужно было как можно быстрее вернуться, но я банально боялся себя, своих желаний. Своей глупой страстью сейчас я могу все запросто испортить. Необходимо успокоиться. Я пытался отвлечься, но взгляд все равно возвращался на капсулу. А потом я все же смирился с тем, что успокоится полностью у меня не выйдет, подключился к системе.       Переместить девушку обратно не составило труда. А вот успокоиться я не мог еще долго. Когда девушка отрубилась, понял, что мне бы тоже не помешало. Я вылез из капсулы, нос к носу столкнувшись с отцом.       — И что это было? — спросил он, как обычно ухмыляясь.       — Тренировка в камере А+, — как можно формальнее ответил я.       — Не знал, что от тренировок у направляющих так возрастает уровень тестостерона****.       Сначала я заволновался, но потом быстро начал думать. Я и не подозревал, что он будет интересоваться моим состоянием. Естественно, все показатели направляющих записываются, но система сообщает только о критических отклонениях, коих не было в момент проведения тренировок, а возбуждение — иногда «наблюдаемые последствия».       — Возбудился, с кем не бывает, — пожал плечами я, будто и ни к чему.       — Да, моя рабыня сладенькая девочка, — по-своему трактовал мои слова отец. — Она точно победит в соревнованиях. Твоя же — какая-то замухрышка никчемная, точно в бордель отправится, — смеялся он, а я же от этих прогнозов распалялся от злости.       — Я уверен, что мы победим, как минимум твою, — уверено сказал я.       — Посмотрим-посмотрим, а если нет — ты ответишь за свои слова, — ухмыльнулся отец, проходя дальше, покидая помещение с капсулами. А я так и остался стоять, только сейчас понимая, кому кинул вызов. Мало того, что это — мой отец, так он еще и настоящий специалист своего дела, многократный победитель Игр… Во что я вляпался? Мне нужно было по-тихому занять третье место и свалить, теперь же нам действительно придется побеждать… А победительницу потом будет достать гораздо сложнее, чем третье или пятое место… сам же себе жизнь усложнил…        После этого я серьезно загонял Марину по тренировочным камерам, причем обучая в основном правильному обхождению — тому, что у нее страдало, с сексом у нее, похоже, полный порядок, давая себе и ей минимум отдыха — часов по шесть. А после — тренировки-тренировки-тренировки, слившиеся в бесконечную череду. И вот наступил час икс. Игры уже сегодня. Я с трудом ночью закрыл глаза, хоть сегодня планировалось минимум девять часов на сон, чтобы мы оба не были уставшими.       Игры традиционно проводились в специальном зале с урезанным контролем. У каждого направляющего был только один блок, а общая система была подключена к смотрителю, который также бдил за тем, какие команды мы отдаем своим подопечным. Потому как-то вмешаться, чтобы подстроить или попытаться обмануть систему, было невозможно.       — Господа, рад вас приветствовать на сто пятьдесят шестых Играх Хозяев! — отчетная точка невозврата. Десять лучших выстроились перед самыми влиятельными и богатыми членами нашего общества.       Я действовал по проторенной дорожке, максимально пытаясь отстраниться от ситуации: любое малейшее промедление, неправильное мое действие будет зафиксировано смотрителем. А любая сексуальная мыслишка могла помешать мне сделать все правильно.       Смотря на то, как девушка сама себя имеет, я понимал, что прекрасно ее вышколил: делала она это очень сексуально и эротично, и пика достигла, как того полагается — быстро и по команде.       Первое испытание наслаждением Марина, казалось, сразу же провалила — завалилась на бок, тело ее лихорадило от сладких мук. Но мой приказ заставил ее ползти дальше, сквозь пелену наслаждения. Иногда приходилось корректировать ее движение: иначе бы она несколько раз свалилась с парапета, но девушка послушно шла по моим командам, как штурман по указке капитана. Все было замечательно, мы потихоньку обходили соперниц, которые хорошо стартовали, но не смогли продолжить двигаться, идя к финальной черте. Но тут рядом с девушкой оказалась знакомая брюнетка, в настоящий момент занимающая первое место в забеге.       Номер Два быстро надавила на вибраторы, заваливая Марину на бок, а потом прижимая сверху, заставляя девушку метаться и сумасшедше стонать. Она свернулась калачиком, а брюнетка, у которой были, вероятно, соответствующие указания от отца, продолжила свое шествие.       — Вставай! — кричал я, но в этот раз это не привело ни к какому эффекту. Я добавил громкости, но и это не возымело эффект, тогда пришлось применить последний козырь: — Ты же хочешь домой?       И это помогло. Она, как дикий зверь, допрыгала на четырех конечностях до соперницы, заваливаясь и вдавливаясь в нее всем телом, заставляя рождать внутри дрожь. Брюнетка забилась в истоме. Но после моя сделала того, чего я совсем не ожидал:       — Больше мне мешать не будешь? — улыбнулась она, затем страстно засосала ее в губы, а после рванула вперед, так и не дав никому себя обогнать.       Я, пораженный своей протеже, молчал. Разве я мог подумать, что Марина — девственная роза — может такое? Вспоминая, какой она была раньше, я все больше отмечал критических различий между двумя сущностями.       Отсоединив от ее тела все вибраторы, я дал девушке небольшую передышку, которая ей явно была необходима. Смотря на гонки тех, кто еще не смог пройти трассу, я серьезно задумался над тем, насколько Номер 15 — та Марина, которую я знаю.       Второй раунд традиционно был групповым, заканчиваясь большой оргией. Единственное, чего я не ожидал, что ее сразу столкнут со вторым местом, хотя распределение должно быть случайным образом, но тут, скорее всего, отец постарался. Или же нам так везет — кто знает.       Тут уж я не могу судить объективно, насколько Марина хороша в этом, ведь один взгляд на то, как кто-то её ласкает, а следом она, резко взяв управление в свои руки, вытрахивает свою соперницу, рождал во мне все предсказуемые реакции. Не зря я заранее подавляющих либидо таблеток напился, иначе бы точно не удержался. Также я максимально старался отвлечься от всего этого, отмечая, что моя девочка неплохо так держится на фоне остальных соперниц.       Все это продолжалось, пока женские тела не сплелись в Гордиев узел, единый организм, стонущий и самоудовлетворяющийся, пока наслаждение само собой не затихло. Объявили антракт, а я мог немного передохнуть.       В комнате с капсулами сейчас был аншлаг — все направляющие выползли, чтобы передохнуть, освежить голову, перекусить. Большинство после перерыва менялись со своими напарниками, и в капсулу отправлялся другой направляющий, но я не был готов уступить свое место.       Все еще до конца не отойдя от капсулы и удаленного доступа, я, шатаясь, подошел к столу, молча что-то схватил — на вид съедобное — и зажевал, даже не чувствуя вкус. И сразу же почувствовал резкую боль в плече. Обернувшись, я увидел отца, который не нашел лучшего места, чем приземлить свою тяжеленую ладонь на моем плечо, естественно, со всего маха — как же иначе.       — А ты молодец, — улыбнулся тот, присаживаясь рядом. — Не думал, что ты действительно так натренируешь ее, чтобы она претендовала на победу. Или тебе очень повезло с рабыней… впрочем, как минимум она не мусор, это да.       — Я в этом и не сомневался, — холодно ответил я.       — Но смотри, мы все равно тебя еще можем обогнать. Не налажай, — усмехнулся он, оставляя меня ломать голову, что же он хотел сказать.       Перерыв закончился, а меня ждали последние испытания. Залезая в капсулу, я отметил, что отец тоже идет на вторую часть лично, не доверяя это напарнику. Заметив мой взгляд, он ухмыльнулся еще шире, чем обычно, а затем решительно закрыл крышку.       Этап боли. Рабыня должна уметь терпеть. И Марина терпела, но, знали бы они все, как мне тяжело ее бить. Причем бить нужно серьезно, до крови, до серьезных повреждений, которые потом зафиксирует врач. Я делал это много раз до этого, но мне было абсолютно все равно, что чувствуют мои подопытные, тут же я будто самобичеванием занимался. Каждый удар отдавал по мне, причиняя не меньшую боль.       Я бил ее двенадцатихвосткой, оплетая длинными хвостами беззащитное тело. И мог бы перестать, но это бы только все окончательно испортило — я должен соблюдать правила до конца. И я терпел. Сжав зубы, постанывая от каждого удара.       Я даже не понял, как это произошло — девушка, что ровно и спокойно стояла, вдруг поскользнулась на растекшейся по полу крови и завалилась на затылок. А раздавшийся треск, казалось, был слышен в другом крыле.       Лекари, что караулили неподалеку, мгновенно занялись ею, проведя первичный осмотр прямо на месте, а потом материализовав***** в медпункт. А я, выползая из капсулы, побежал следом на своих двоих, забегая в капсульный лифт. Удар сердца — и я уже на нужном этаже.       — Она жива? — спросил с порога, лишь заметив знакомый силуэт, покоящийся на медицинском столе.       — Да, и если ты не перестанешь мне мешать, то такой и останется. Ты слишком переживаешь за рабыню, — ответил знакомый мне доктор. Он явно запомнил меня с прошлого раза.       — Она не просто рабыня… она… — начал я, но тут резко заткнулся, понимая, что сболтнул лишнего.       Врач укоризненно покачал головой, сказал, что мне нужно выйти — ее скоро вернут в строй. Это обычная ситуация для данного испытания. Я же только смог кивнуть в ответ, покинув комнату и заняв наблюдательный пункт прямо напротив палаты.       Люди постоянно то прибывали, то убывали. После этого испытания в медпункте должны побывать все девочки, потому те быстро сменялись. Я заметил, что парочка направляющих также пришли сюда, чтобы посмотреть на своих слуг. Они переживали за свой ценный труд: если с ними что-то серьезное случится, то девушки не смогут принять участие дальше. А ведь это последнее испытание, показывающее навык и слуги, и того, кто ее обучал.       Наконец Марину вывезли из палаты, в которую быстро завезли следующую пациентку. А я же не удержался и провел руками по русым кудрям, наматывая их на палец. Ее безмятежное лицо так напомнило мне то, что было раньше, пока я просто страдал по ней на Земле. И не было всего окружающего, не было этого больничного крыла, Центр был лишь в прошлом, к которому я и не планировал возвращаться.       Но тут кто-то толкнул меня, возвращая с небес на землю.       — Нам вообще-то вести ее нужно, — грубо ворвался в мои мысли санитар, укатывая девушку дальше, к тем, кто занимается логистикой. А я же медленно поплелся к лифтам.       Капсула приняла меня как родного, темнота в глазах сменилась белой картинкой и ощущением потери тела, воздушности. Здесь я быстро выбрал Главный зал, и за доли секунды мое сознание переместилось туда. С высоты «полета» камер я смотрел на свою Марину, лежащую прямо на полу. Такую беззащитную и трогательную. Дай Демиурги нам сил, чтобы пройти это испытание полностью.       На следующий этап они нам сразу же и понадобились. Каждая рабыня, что выходит из Центра, получает клеймо — отличительный знак качества. Раньше мне было абсолютно на это все равно, но сейчас я знаю, что это — неправильно, но тогда я даже не знал, что может быть как-то по-другому.       Марина, сначала послушно стоявшая в очереди, затряслась, видимо, осознав, что происходит, а потом так дернулась вбок, пытаясь уйти от клейма, что мне пришлось сковать ее манипуляторами, чтобы она не могла ни шолохнуться.       — Ты должна успокоиться, — говорил я какие-то формальные вещи, сам понимая, что это не поможет. Не знаю, чувствовала ли она фальшивость моих слов, да слышала ли она хоть что-то вообще… Я зажал Марину, лишая всякой возможности двигаться, выставив на свободу только грудь, которая мне и была нужна. Я, стараясь сделать все как можно быстрее, в три касания, точечно присоединил три трафарета, из которых собирается знак Центра. А потом прыснул спиртом, немного не точно, отчего несколько капель попало на раны. Я слишком поторопился отпустить ее… Девушка дернулась, как ошпаренная, зато я сразу отпустил ее из цепкой хватки манипуляторов.       Лишь одно меня радовало — осталось последнее испытание. И все будет кончено. Так или иначе. Я уже безумно устал — не зря Игры ведут два направляющих, это действительно тяжело. Но гораздо тяжелее было смотреть на Марину. Я боялся за нее.       А если у меня не получится, и она достанется кому-то другому? И я больше ее не увижу. Нет, хуже другое — она останется рабыней у другого. А сам хочу ли я освобождать?.. Или хочу просто трахнуть ее наконец — о чем я мечтал все это время? Я даже не продумал, что буду делать дальше, оставив все на импровизацию.       Последнее испытание на силу вагинальных мышц — тоже довольно стандартное. Мы тренировали с ней это, потому поначалу ей это далось легко — она уверенно держала свой шар с легким подвесом. Каждый груз добавлял сложности, но она умело перекатывала шар внутри, не давая ему выскользнуть, сексуально покачиваясь. А мой член, смотря на эти танцы, несмотря на сильнейшие нейролептики и подавители, подал признаки жизни.       Хорошо, что больше от меня ничего не зависело. Когда сдалась Номер Восемнадцать, я выдохнул. У Марины третье место в кармане. Я перевел взгляд на сосредоточенное лицо Номер Два — протеже отца. Тот явно ее пугал всеми карами, только бы она не отпустила. Ведь между нами сейчас и разыгрывается призовое место. Я не мог оторвать взгляда от этого противостояния.       И вот в лице соперницы что-то изменилось, напряжение смелось сначала легким изумлением, а потом — испугом. А следом по полу победоносно пропрыгали шары. Мы победили.        «Хм… весьма… не дурно» — пришло сообщение от отца.       Марина поднялась на сцену вместе с остальными девушками, встав рядом с Номер Два. Мы выходили на финишную прямую.       — И вот время нашей финалистки. Как известно, по правилам, оглашаемым нашим рабыням, Победительница отправляется домой. Но что может быть для рабыни с клеймом домом? Только дом Хозяина — другого пути у нее уже нет.       Я видел шок Марины — по правилам победителю обещалась свобода, но по правде есть ли смысл отпускать лучший товар. Единственное, любую из пяти лучших могут забрать направляющие для личного пользования. Этим правилом я и хотел воспользоваться, но получить победного рысака будет, конечно, весьма непросто.        — Я хочу взять ее согласно правилу Центра № 1315, — написал я в чат. Конечно, лучше было бы заявить это лично, но я просто не успел бы добежать.       — Внутренний покупатель открывает наш аукцион, 10000 лир. Кто больше? — отозвался ведущий.       Торги начинались всегда с минимальной суммы. Направляющие получают рабынь за десятую часть стоимости. Бывали случаи, когда цены перебивали, даже несмотря на скидку для работников, и это добавляло пикантности продажам, но в большинстве случаев цена доходила половины стоимости рабыни, и слуга уходила направляющим.       Сейчас же за первое место разгорелась нешуточная борьба. Цены росли, как на дрожжах, уже для меня цена дошла до фактической стоимости, что бывало крайне редко, пока в общем чате не появилось сообщение:       — Auto buy, — и тут я понял, что это конец.       Auto buy — моментальная покупка за максимальную указанную цену, перебить ее невозможно, как не пытайся.       — Итак, похоже, у нас есть победитель!       И это — мой отец? Что? Примечания (коих слишком много, а важных среди нет, тут технические подробности в основном, как и что работает, если не интересно, то просто не читайте). *Слишком много экспозиции в тексте, потому помещу в сноску. Направляющие — одна из работ, требующая навыков разбиения создания (выполнения нескольких задач одновременно, причем, чем больше задач, тем выше уровень), но далеко не единственная. Ад — крайне технологичный мир, потому на большом производстве должен быть минимум один такой специалист. Тем не менее, потребность в них всегда только растет — один такой работник может, по факту, автономно обслуживать завод, а то и не один. Таких людей всегда не хватает, так как тут необходимы и врожденные навыки, и дорогое обучение с самого детства, и постоянные тренировки. А также — знание специфики своей работы, потому в основном на больших и солидных компаниях работают семьи веками, получая за это достойную оплату. ** Гладкомышечная ткань — то, из чего состоит внутренний сфинктер ануса. *** Магнитный микронаушник уже существует в реальном мире, но конструкция, представленная здесь, отличается на порядок. В ухо вставляется специальный микродинамик, который по размеру похож на часовую батарейку. В этом сходство и заканчивается. В реальном мире нам еще нужны телефон, усиливающая петля, микрофон, которые необходимо прятать, здесь же для всего этого используются механизмы Центра, то есть звук транслируется прямо на барабанную перепонку девушке, как раньше — на специальные динамики в помещении. **** Тестостерон — мужской гормон, отвечающий за возбуждение. *****Материализация — метод перемещения объектов в пространстве, заключающийся в разбивании на атомы в одном месте и собирании их заново в другом. Парадоксами телепортации тут никто не задается, копий никаких не создается, парадокс Тесея никого не волнует, кроме особо заинтересованных философов (можете погуглить, весьма интересные вещи там говорятся). Маги используют эту технологию уже давно, и общественность к ней привыкла, не вдаваясь в подробности.