Я тоже люблю цветы, Арс

Палец дрожит от напряжения после незамысловатых операций, которые я повторяю уже где-то полчаса. Инстаграм, новостная лента, твой профиль… Я пересматриваю короткие видео. Только бы увидеть твоё лицо, эту прекрасную лучезарную улыбку, по-детски искрящиеся глаза ещё раз. В самый последний раз. Больше я тебя никогда не увижу. Сейчас я уверен в этом на все 99,9 %. Жму на чёрно-белую картинку. Я знаю, что меня ждёт. Знаю текст, сказанный тобой в камеру своего телефона, от а и до я. «Привет, это две-триста реалити. Я в цветочном магазине, пытаюсь сочинить стишок с ходу. И сочиню его!» Ты тычешь пальцем в камеру, а мне кажется, что вонзаешь нож в моё сердце. Ты так часто делаешь это в жизни: в шутку и когда ругаешься, во время шоу и наедине. Видимо, понятие «личное пространство» тебе незнакомо. Я всегда возмущался, когда ты трогал моё лицо или позволял себе распускать руки на сцене. Ты бы знал, как я мечтал о твоих касаниях. Но не при миллионах глаз, смотрящих на нас. Издаю горький смешок, который зависает в тишине на долю секунды дольше, чем нужно. У фанатов есть даже артоновский гимн. Эта песня звучит на всех радиостанциях, но тебя она жутко бесит. Ты так смешно морщишься, услышав «дебильный текст» этой «гребанной песни», даже не подозревая, какие чувства я топлю в себе. Песня на самом деле ужасная, но значение… Смысл, Арс, вот что важно. В твоих действиях порой он отсутствует напрочь. Ты не задумываешься о том, что творишь, в карман за словом не лезешь. Для тебя всё легко и просто. Однажды ты обнял меня за талию и взглянул в глаза, поигрывая бровями, а в следующую секунду залился громким смехом. Я, конечно, поддержал тебя. Смеясь, хлопнул по упругой заднице. И мы продолжили заниматься своими делами. Ты, наверное, сразу позабыл об этом, а я вспоминаю до сих пор. И думаю. Я всё время думаю. Думаю слишком много для здорового человека. Да, я болен. Мне даже кажется, что я свихнулся. Просто какая-то мания с обсессивным расстройством, заключающимся в постоянных навязчивых мыслях о тебе. Ты моя пассия, Арс. Я болен тобой. Ты бы оценил мою шутку. Тебе такое нравится. Педиков ты ненавидишь, но ради хохмы ляпнуть или сделать что-нибудь, отливающее голубым оттенком, можешь, и это дело любишь. Вот только я не шучу, Сень. Больше нет. Я настолько погрузился в свои мысли, пытаясь отгородиться от чувств, что потерял способность ко всякому творчеству, кроме незатейливых рисунков на коже, составленных из тонких красноватых ниточек-порезов. Я знаю, что совершаю глупость. Я всё прекрасно понимаю. Но апатия — это не моё. Мне нельзя быть безэмоциональным овощем. Работа не позволяет. Поэтому я стимулирую себя так. Едва ощутимая боль — адреналин. И только тогда организм хотя бы немного просыпается ото сна. А дальше по кругу. Это как наркотик. Принял дозу — получил желаемый эффект, а затем приходишь за этим снова и снова. Вот и симптомы компульсивного расстройства. Прикрыв глаза на пару минут, я успокаиваюсь, подавив нарастающую тревогу. Возвращаю внимание на экран своего телефона, который сжимаю в руке. Пальцем возобновляю просмотр и на этот раз дохожу до конца. «Сейчас мы найдём случайного человека, попросим его сказать любую фразу. Скажите!» Ты замираешь на короткий промежуток времени, уводя камеру в сторону, и я закусываю губу. Твоя улыбка… в следующую секунду ты мне улыбнёшься. «Передо мной явилась ты», — звучит незнакомый голос какого-то парня, и вот я вновь вижу твоё счастливое лицо. Ты весело хмыкаешь. Начинается моя любимая часть. Ты, улыбаясь во все тридцать два, читаешь стих. «Передо мной явилась ты, И ты купила мне цветы. А должен был купить их я. Послушай, ну ведь я… свинья». На глаза невольно наворачиваются слёзы. Я обещал себе, что не буду плакать. Я клялся, что не впаду в истерику… Быстро высыпаю заранее приготовленные таблетки на ладонь. Сколько влезет. Запиваю. Глотаю ещё одну горсть. Я не хотел оставлять никаких записок, встречаться с тобой в последний раз, а уж тем более признаваться. Я боялся. Боялся передумать. А ещё я не хотел, чтобы ты винил себя. Знаю, это невозможно. Ты ведь мой друг, по-любому тебя будут посещать кое-какие мысли: «Как же я не заметил? А ведь мог бы помочь, спасти…» Нет. Не мог, Арсений. Не мог! Ты гомофоб. Говорил об этом не один раз. Тебя чуть ли не стошнило, когда мы с ребятами ходили в кино, где крупным планом показали сосущихся мужиков. Ты бы ничего не смог сделать. И всё же… Я не могу уйти просто так, на полуслове. Не могу не поставить хотя бы многоточие. Мне нужно… Знаю. Открываю комментарии к только что просмотренному в сотый раз видео. Меня трясёт. Как же кружится голова... Пальцы, окоченевшие от холода, который начал поглощать моё тело, печатают одно единственное предложение: «Я тоже люблю цветы, Арс». Отправить. А дальше — темнота.

***

Солнце уже давно закатилось за горизонт, и последние лучи хватались за травинки. Они скользят вниз, вслед за огненным шаром. Мужская фигура виднеется в темноте. Фонари ещё не включили, естественный розовый свет попадает лишь на его спину, отбрасывая огромную тень на могильный камень. Человек стоит на коленях. В таком положении старый сторож видит его каждый день. В руке у парня небольшой букет цветов. Я не перестаю удивляться и восхищаться тобой, Арс. Ты приходишь ко мне каждый день. И каждый день цветы. Ровно 9 штук. Ты упрямо не хочешь верить в мою смерть и приносишь лишь нечётное количество. Тебе кажется, что так будет правильней. Ты не хочешь относиться ко мне, как к ушедшему из жизни. Но я мёртв, Арсений. Меня больше нет. Сегодня мой день рождения. Цветов, различных венков больше, чем обычно. Ты знаешь, я ждал тебя. И был уверен, что ты появишься именно на закате. Они всегда казались тебе такими интригующими, волшебными, настраивающими на более близкий контакт. Ты принёс мне красные маки. Оригинально, ничего не скажешь. Опять сидишь молча у места, где меня похоронили, и кончиками пальцев проводишь по холодной земле. Кладёшь восемь цветков к остальным и поджимаешь губы. Ты шепчешь. Тихо говоришь, что скучаешь. Я знаю, Сень. Я тоже скучаю по тебе. Ещё один цветок крутишь в руке. Поднимаешь глаза на чёрно-белую фотографию и делаешь прерывистый вдох. Отводишь взгляд и медленно опускаешь руку с маком. — С днём рождения, Шаст, — еле слышно говоришь ты. Девять. Девять цветов. Ты знал, что это число — символ дружбы? Какая ирония. Лучше бы принёс восемь или десять, как все. Начинаешь рассказывать что-то. Говоришь, как прошёл твой день, чем занимаешься, как идут дела у Поза и Серёжи. А потом вдруг застываешь, облизнув губы. Сидишь так ещё минут семь. — Мне тебя не хватает… Твои плечи содрогаются, и ты втягиваешь ночной воздух носом, пытаясь контролировать себя. Ты… ты что, плачешь?.. Ты никогда не плакал. Даже на моих похоронах. Твои голубые глаза так прекрасны. Не порть их слезами. Не надо. Не плачь, Арс. Я люблю тебя.