Нолдо и Новый год это....

Маэдрос таки взялся за дело, что уже было вполне неплохо. Правда, он почему-то скрежетал зубами и резал картошку не на кружочки, а в мелкий порошок, но Феанор решил не замечать этого. Сейчас куда важнее было то, что его родной сын (!) усомнился в том, что отец сможет сам чего-то сделать! Немыслимо!! И это-то про него, великого создателя (геморроя на голову всех эльфов) Сильмариллей! «Ну, держись, рыжий поганец…, - грозный нолдо склонился над великим талмудом «Мои любимые рецепты», объема которого хватило бы на то, чтобы кормить эльфов всю жизнь и ни разу не повториться, - Так, чего? «Возьмите огурцы, немного горошка, колбасу докторскую (рядом стоял смайлик и исправлено на «орочью» - явно работа благоверной)…. И где я вам сейчас все это найду?!!». Великий Нолдо хмыкнул что-то матерное себе под нос и полез открывать подряд все шкафчики на кухне. Сюда он приходил обычно только чтобы поесть, поэтому расположение съестных припасов знал плохо. Наконец, со сто двадцать пятой попытки, он нашел банку горошка на полочке с консервами, что было, ну, просто, удивительным и необъяснимым фактом! «Раз уж уехала, могла бы подписать, где, что лежит!», - внутренне возмутился глава дома, рассматривая банку. «Made in Valinor, смотри-ка, даже наш, отечественный… Так ладно, и чем её открывать? Мечом? Нет, вряд ли. Откуда у… Хотя кто её знает, чем она тут на кухне за закрытыми дверьми занимается?..». Решив, все-таки, что меч – это перебор, Феанор достал свой замечательный, тонкий, но прочный кинжал, который вообще-то использовался для огранки Камней, но раз уж ничего другого нет под рукой – нож-то забрал сын – можно и пожертвовать разок. Будет лишний повод наточить. О том, чтобы открыть верхний ящик, где лежала «открывашка», отец не подумал. Он даже не знал, что такие устройства в природе есть – то ли дело инструменты для обработки камней и металлов! А не то, что всякая там, низменная, кухонная утварь.. Примерившись к банке, слегка прищурившись, убрав за ухо непослушную прядку, и чуть ли не затаив дыхание, нолдо воткнул с размаху кинжал в банку, пробивая крышку насквозь. Кинжал оказался заточен более чем хорошо, а вот на металле на гороховых производствах в Валиноре явно экономят. Потому что банка взяла и мгновенно разлетелась на составляющие, осыпая все окружающее гороховым фонтаном и заливая стол водой. А что? Новый год, салют, все как полагается… Пока шли активные поиски с последующим фейерверком, за спиной успела разыграться боевая сцена – со всех ног влетевший в кухню Келегорм был сражен почти наповал метко пущенной Маэдросом картошкой. В нос вошедшему добавили горошинами. Феанор, до этого державший кинжал в своей руке, нацеленный на банку с горошком, резко развернулся и удивленно приподнял бровь, так и не опустив руки с холодным оружием. Одна из горошин красиво приземлилась на макушку главы семейства. - За чем таким своим, а, сын? – с подозрением поинтересовался папочка, мрачнея на глазах, и тут его взгляд упал на подозрительного вида мешок. В купе с кинжалом и слега растрепанным видом (поиски шли активные) картина получилась эффектная. - А ну-ка, - отец взбалмошного выводка эльфов перекрыл все пути отступления, встав у двери - что это тут такое, ааа?! Контрабанда?! Опять погань таскаешь всякую в дом?! Вроде бы вырос уже, чтобы все, что на улице валяется тянуть к себе в комнату!.. – эльф дернул за край мешка, уже крепко схваченного Келегормом, намереваясь посмотреть внутрь. В его взгляде, равно как и жесте, не было ничего хорошего… Жаль Око появилось позже – было бы у кого поучиться правильным взглядам. *** Куруфин покачал головой, созерцая приставучих близняшек и Охотника с ними. Все-таки до чего же легко Келегорм со всем соглашается! Мозгов дальше ловли канареек нет… «А может оно и к лучшему. Умный Келегорм – это уже угроза обществу», - только Куруфин подумал об этом, как вышеупомянутый субъект сначала замер с круглыми глазами, а потом опрометью бросился по коридору в ту сторону, куда совсем недавно уволокли Маэдроса. Куруфин даже спросить ничего не успел. Зато смог последний момент детей отцепить от рукавов брата, чтобы, не дай Манве, с ними ничего не случилось. Дети, впрочем, не расстроились, и тут же принялись брать осадой блондина. Куруфин вздохнул. - А ну-ка, пойдемте ещё кое-кого поднимем, а потом пойдем разбираться, кто, кого, за что.. – Куруфин развернулся и направился в противоположную кухне сторону, таща за собой близнецов. Не хватало еще, чтобы они без надзора остались, папочка за такое не то, что уши, волосы с корнями выдерет, да еще сделает так, что новые потом не вырастут…. «Чертов Келегорм, вернется, все ему выскажу, ловитель канареек недобитый…». С Карантиром Куруфин столкнулся у дверей спальни последнего, чему успел внутренне порадоваться. - А, ты уже встал. Держи. Наказ отца, следи за ними, - старший бесцеремонно спихнул близнецов на Карантира, подкрепив свою бесцеремонность легкой ложью, а сам тут же ретировался на кухню – выяснять какого все-таки нечищеного орка происходит в этом доме?! Хотя, этот вопрос стоило задавать уже лет пятьсот последних подряд. Карантир же так и остался хлопать глазами с висящими близнецами на рукавах. Ровно по одной штуке на каждом рукаве. Он даже не успел спросить, а что ему, собственно, теперь делать, и как именно нужно «следить за ними». Но как-то он не был уверен, что справится. *** На подходе к кухне Куруфин почуял неладное. Даже особой интуицией владеть не надо, когда на вашем пути, метров за двадцать до двери валяется сначала картофелина, а потом горох. А в дверном проеме маячит спина Келегорма и под сводами раздается родной голос отца.. Блондин решил мудро зайти в другой раз. Нечего сейчас под горячую руку лезть, мало ли что в этой руке может оказаться! Куруфин поспешил обратно, в «спальную» часть замка. *** А тем временем.. ..Маглора снова подняли. Правда, на этот раз не шумом и не бранью. Его просто растормошили за плечо. Горе-певец разлепил глаза и потянулся. - Что такое, скоро ужинаем? – наивно поинтересовался начинающий бард, успевший уже забыть, что утром видел папу в кошмарном расположении духа и, что утро вообще началось не как обычно. И тут его вдруг осенило, прямо по середине потягивания. Эльф замер на секунду, затем в глазах отчетливо проступила паника, и он вскочил. Даже не выслушав ответ, Маглор вытолкал Куруфина из комнаты, с воплями: «я ж новогоднюю песню так и не дописал, а сегодня уже тридцать первое! Это катастрофа!!». Выгнав брата, бард засел за перо, и раскопал в горе макулатуры (его творчество) черновики песни. «Ай-яй-яй! Как же я так забыл-то! Ужас-ужас.. Непростительно! Нет, ну, совсем никакого вдохновения., как назло!!! Срочно надо придумывать, срочно! А то нельзя так, нельзяяя…», Маглор почесал за ухом и принялся быстро выводить ряды тенгв на листе, черкая и исправляя написанное. Процесс пошел. *** Куруфин от всей души ругнул брата, оказавшись за дверью. Он, видите ли, с делом пришел, а его! «Ну, погоди, попробуй мне потом только свое творение зачитать!!!». Блондин вздохнул и снова двинулся в сторону кухни. Авось уже все остыли и можно спросить… В первый момент Келегорму показалось, что на него по меньшей мере наехала колесница самого Манве, если таковая вообще была. Единственное , чего молодой феаноринг боялся больше, чем испачкать свои светлые кудри, - это гнева его не в меру деятельного и вспыльчегого папочки. В последний раз на него рассердился отец давным-давно, да и то по той простой причине, что рядом не было ни старшей двоюрдной сестрицы Галадриэль, ни матери, которое ревностно защищали свое "златокудрое чадо" (ну или братца) от отцовских нападок. В тот раз наказание для стороннего наблюдателя могло бы показаться смехотворным, но в тот далекий день юному Келегорму было отнюдь не до шуток. Его вместе с двоюрдными братьями послали в жаркий летний полдень собирать полевую землянику. Как бы поступил разумный ребенок в его случае? Правильно, молчал бы да радовался, что так легко отделался. Однако... мы верно упомянули выше слово "разумный".. К большому сожалению, таковым качеством юный Келегорм не обладал ни в коей мере. Так что первой его реакцией был "гнев праведный". С воплями и ревом он упирался в дверной проем, мотал головой и кричал, что негоже ему, "наследнику Форменоса собирать какие-то крестьянские пыльные ягоды вместе с прочими неотесанными балбесами", как он за глаза звал Фингона с Финродом. И вся сия драматичная картина происходила не только на глазах у отца и старшего сына, но и перед послами Элу Тингола... Рассердился кстати не только отец, но и молодой Нельяфинве, который, услышав от брата слова "наследник Форменоса", не удержался и отвесил тому легкий подзатыльник в воспитательных целях. В конец разобиженный Келегорм уже было решил раскрыть рот и зареветь во всю силу, что позволяли его легкие, но, увидев, что сочувствовать его неправдоподобному реву не будет ни одна живая душа, додумался-таки закрыть рот и уползти в поле, бормоча про себя проклятия родтвенникам, из которых самым страшным было "чтоб вас Галадриэль переехала". При чем там была Галадриэль было ни разу не ясно ни Феанору, ни сыну его Маэдросу, ни сановникам Тингола - но все сошлись на мысли, что звучало это действительно устрашающе, неизвестно правда почему. Итак, расстроенный сверх всякой меры, Келегорм пошел-таки на это треклятое поле за земляникой. Провалявшись на траве добрых 4 часа, в светлую голову Келегорма пришла не менее "светлая" мысль. Естественно, старинная и баянистая мысль "а вот я уйду и не вернусь, а они все плакать будут". Так что маленький феаноринг перевернулся на другой бок и с невинной улыбкой новорожденного Мелькора проспал до вечера. К 9 часам после полудня начался дождь, который разбудил мальца, и навел его на мысль, что свою блестящую идею неплохо бы осуществить в более благоприятный день, так что поднявшись, он уверенным шагом потопал обратно в Форменос. Ну, а что произошло в Форменосе, можно с легкостью догадаться. Стоило грязному заспанному и довольному Келегормчику появиться на пороге тронного зала одновременно с только что вернувшейся матерью и любимой двоюрдной сестричкой, как он в ответ на их испуганные вопросы лишь простер свою детскую "длань" в сторону отца и старшего брата и окинул тех обвинительным взглядом. В общем, мало того, что отцу семейства пришлось услышать от жены много о себе нового да к тому же провести ту ночь на диване, так еще и Маэдрос таки понял, что означает выражение младшего "чтоб тебя Галадриэль переехала". И наследнику досталось от сестрички за брата по первое число. *** Но это было давно. А сейчас рядом с Келегормом не было ни матери, ни Галадриэль, да и постарше он был теперь лет на 78, и закатывать истерику ему было как-то не к лицу. Решив, что лучшая защита - это нападение, Прекрасный состроил скорбную мину и принялся вещать: - Да, это канарейки. Да, из сада Йаванны. Да, это я их подстрелил. А все почему, отец?! Почему я с малых лет пекусь о нашей семье и, пока ты чахнешь над своими камушками, в поту лица своего прекрасного добываю семье кусок хлеба?! Если бы не я, то нашим маленьким малышам-близнецам, Амроду с Амросом, пришлось бы жевать в канун Нового Года черствые корки с тем ужасом, который приготовили бы вы с Маэдросом. Произнеся сию обвинительную речь и подумав "ай да я!", Келегорму пришла в голову мысль пустить еще с трагическую слезу, но вовремя передумал. - Я вот тут что-то не понял, - послышался за спиной Келегорма вкрадчивый голос, - это кто тут мою стряпню ужасом осмелился назвать? За спиной феаноринга стоял Маэдрос Нельяфинве. Вид его, наверное, был бы страшен и Гортхауру. Маэдрос надвигался на Келегорма. С перекошенной физиономией, торчащими в разные стороны рыжими патлами, в которых застряли ошметки картошки, а также с разделочным ножом в руке (зачем он использовал нож для разделки мяса для чистки картошки знал один Эру). Фартучек в цветочек, разодранный во всех мыслимых и немыслимых местах, также не внушал ни спокойствия, ни доверия. Келегорм попятился, но было поздно. Вслед за ним на кухню вползли близнецы и исключительно из благих соображений закрыли дверь ("чтоб папочке с Маэдрей шум не мешал") и уселись за стол, с интересом глядя на происходящую вокруг них драму. - Тут же дети! - пискнул Келегорм, не сводя взгляд с ножа в руке Маэдроса, - Это пагубно отразится на их психике! - Да?! - рявкнул старший, - А то, что ты волосы на ночь завиваешь и корни краской Галадриэли раз в месяц подкрашиваешь не отразится пагубно на их психике, охотничек дорогой?! Глаза Келегорма в ужасе округлились: - Ты ей об этом сказал?! Бровь Маэдроса поползла вверх, но затем к нему вернулся "гнев праведный" - Так тебя волнует только то, что сестрица в случае чего устроит тебе нагоняй за краску?! А то, что ты, сын Феанора, ведешь себя как..., - тут он ошалело уставился на брата, который очевидно проехался ногтями со всего размаху по его щеке. - Как кто?! - завизжал Келегорм, подтверждая тем самым все самые страшные опасения Нельяфинве, - Ну давай, скажи, как кто?! Довольно откровенный, нецензурный и неприятно-неожиданный диалог между братьями, который непременно бы возник, был пресечен на корню, внезапной репликой Амрода, который стоял рядом с Маэдросом и бесстрашно дергал того за фартук. - Маэдря, а Маэдря! А Амрос весь в тесте измазался. Бросив на Келегорма взгляд а-ля "я с тобой еще разберусь и за стряпню, и за краску", Маэдрос развернулся и со страдальческим стоном уставился на улыбающегося до ушей и довольного Амроса, который сидел на столе с миской теста на голове. Тесто медленно вытекало из миски, затекая за рубашонку. - Что за новая напасть..,- с тоской протянул Маэдрос и недовольно уставился на Келегорма, - а все ты виноват, воспитатель... Обстановка накалялась. Келегорм, видимо, переохотился или одна из тех самых канареек его сильно клюнула в лоб, а может и не одна а все сразу. Потому что вместо того, чтобы нормально извиниться и понести должное наказание или просто сходить и подстрелить что-то более съедобное и большое, он начал что-то лепетать в свое оправдание, незаметно опуская Маэдроса и всех остальных, плавно переходя в визг. Чем дальше заходил Келегорм в своих рассуждениях, тем более темным становилось лицо отца, а глаза начинали гореть просто адским пламенем. Саурон со своим оком, если бы видел – обзавидовался до смерти. Впрочем, в праведном возмущении его опередил собственный старший сын. Феанор даже порадоваться не успел, что у него достойная смена растет – вместо нормально разборки поднялся бабский шум и визг, как на базаре. В эту минуту Куруфинве искренне пожелал, чтобы эти двое не являлись его детьми, стыдно нормальным нолдор потом в глаза смотреть за таких «мужчин». Когда же Маэдрос, порядком разозленный неудачной борьбой с картошкой, полез на Келегорма и эти двое устроили потасовку, терпение отца кончилось. Ему даже стало плевать на то, что на кухню пробрались младшие – хотя он настоятельно просил присмотреть за ними, чтобы не мешались, а никто это поручение не выполнил, но это будет второй пункт негодования… - ВЫ КАКОГО БАЛРОГА ТУТ УСТРОИЛИ, А?! – громогласный негодующий крик прокатился по всем сводам замка, сотрясая его от подвалов до шпилей на башнях. - Вы не сыновья, нет, вы обе бабы в юбках!!!! Разорались на всю кухню!!! Вы еще за волосы друг друга оттаскайте!!!! ЗАТКНУЛИСЬ ОБА НЕМЕДЛЕННО И СЛУШАЙТЕ МЕНЯ! – папаша незадачливых эльфов чиркнул ножом по краю стола, срезая тоненькую пластинку дерева, - Маэдрос, а ну сходил в подвал за еще одним мешком картошки и будешь чистить, пока нам для салата не хватит! Иначе я заранее посчитаю, что ты мне проиграл в готовке и ты получишь по полной программе!!! КЕЛЕГОРМ! Взял свой мешок и убрал его куда подальше, пока твоя голова не стала посмертным гнездом для этих птиц!!!!! И заметь, я еще делаю вид, что ни про какую краску я не слышал. И ЕСЛИ ЕЩЕ ХОТЬ РАЗ, я услышу или увижу нечто подобное – обоим куплю платья и выдам замуж!!!! Одного за Финрода, второго за Фингона!!!! Уяснили?! Выпустив пар, Феанор покрепче сжал свой кинжал и просверлил сыновей выразительным взглядом. Брови сурово сошлись к переносице, пальцы слегка поглаживали рукоять оружия. «И когда они оба умудрились такими истеричками стать?!... Говорил же жене, меньше их баловать надо, вырастут бабами…». Решив, что вопрос исчерпан, отец огромного выводка феанорингов, развернулся и принялся с суровым, непробиваемым выражением лица резать овощи. Последние жалобно хрустели под его ножом. - И да, уберите детей с кухни, - добавил Феанаро, не поворачивая головы, - иначе отсутствие новогоднего ужина нам гарантировано.