Нолдо и Новый год это....

*** *** Вам когда-нибудь снились сны, в которых тепло, светло, поют птички, не мешаются орущие родные и все делается, так как вам хочется? А вас когда-нибудь выдергивали оттуда грубейшим образом? Если да, то тогда вы понимаете покалеченные чувства Куруфина. Первый раз за последние двадцать лет он лег со стойкой целью выспаться. И почти достиг успеха. Но ключевое слово – почти. Блондин неохотно разлепил глаза, осмотрел почему-то немножко диагональную комнату, дождался пока угол выровняется до прямого, и сел на кровати. Вопли с утра пораньше в Форменосе не были новостью, но сегодня они звучали слишком громко, чтобы их проигнорировать. Вздохнув, Куруфин с тоской отметил, что уснуть снова у него уже не получится. Неторопливо собравшись, причесавшись, отполировав уши и одевшись, феаноринг вышел из своей комнаты. Заметив спину куда-то идущего Келегорма в самом конце коридора, эльф быстренько его нагнал. - Утра, - поздоровался с братом блондин, - Что у нас происходит? Папа опять забыл, куда вчера перепрятал Сильмарилли? – ехидно поинтересовался третий отпрыск Феанаро. Вполне резонный вопрос, если учесть, что по другому поводу такого шума с утра пораньше не было бы. *** Феанор хмуро шел по коридорам Форменоса. Он твердо вознамерился поднять всех, чтобы занять их делом, пока дело не занялось им. Заглянув в комнату Куруфина, нолдо с удовлетворением отметил, что тот уже встал. «Осталось выяснить, куда он успел слинять». Феанор спустился на этаж ниже и зашел в комнату Карантира. Распинав ничего не понимающего сына, Феанор дал наказ следить за младшими детьми, а сам пошел проверять, как идут дела у старшего представителя сыновьего поколения. Тишина и отсутствие запахов со стороны кухни заставили создателя Камней, у которого только чуток поднялось настроение, снова помрачнеть. Он вошел на кухню, совсем пустую, с горой посуды и мешком по середине помещения. - Ах он….. – Феанор резко развернулся и направился к комнате Маэдроса. Его шаги отдавались чересчур тяжелым эхом под сводами замка. Недобро усмехнувшись, отец нарочито вежливо постучался в дверь, а затем резким пинком раскрыл её. - Мне казалось, кухня у нас в другом месте. Впрочем, можно приготовить на праздничный ужин и подушку с одеялом. Только жрать ты это будешь сам, - нолдо почти за ухо вытащил Маэдроса из кровати, благо длина ушей позволяла это сделать без труда, - я кому сказал, иди готовить!!! *** *** - Да отпусти ж ты меня! – взвыл Маэдрос, пытаясь вырваться от не в меру деятельного отца. Пока это не удавалось: крепка была феанорская хватка на его многострадальном ухе. – Отпусти, говорю! Ухо оторвешь! Кто мне его пришивать будет? Келегорм?! Рука снова дернула его за ухо и продолжила волочить к двери. Очевидно, отцу не понравился такой наезд, поэтому экзекуцию над сыном он решил продолжить. Маэдрос уже не пытался вырваться. Он так и ехал лежа на спине по всему Форменосу, стараясь не обращать внимания на то, что от уха скоро мало чего останется. Феаноринг уже понял, что терять ему нечего, и посему теперь решил высказать непутевому отцу, на которого внезапно накатила жажда воспитательной деятельности, все , что наболело за последние несколько десятков лет. А если конкретнее, то за сегодняшнее утро. Так что Маэдрос продолжил вещать, уже не боясь вывести из себя Феанора. - И куда мы собственно едем? Ах, вспомнил.. На кухню.. Ты же хочешь, чтобы я, наследный принц, готовил на 8 человек завтрак, как последняя телерийская кухарка... Ну что ж, пожалуйста. До Мелькора эти слухи дойдут – ох, он рад-то будет. Про дядю я уже молчу… Ай, да прекрати ухо дергать! Изверг ты! Верно про тебя Намо говорил! Феанор, очевидно, решил пропускать эти злобные выпады мимо своих «благородных» ушей, чем не мало бесил сына. Он тут распинается в кои-то веки, а его лишь на кухню волокут! На глазах у младших между прочим! Это ж непедагогично, в конце концов! - Вот ты меня готовить заставить хочешь? А вот сам-то кроме своих Сильмариллей что-либо в этой жизни делать умеешь? – наобум ляпнул отчаявшийся Маэдрос, уже не зная, как заставить отца отреагировать. Феанор обернулся к сыну, и, посмотрев на лицо отца, Маэдрос понял, что своего он добился…Но тут же понял, что зря…Ох, зря… *Тем временем, пока волочили Маэдроса через весь Форменос…* Спокойно и с неприязнью смотревшие друг на друга Келегорм с Куруфином внезапно вздрогнули, так как из комнаты брата до них донесся гневный вопль отца, несшего какую-то ахинею про подушки, которые им, гордым нолдорам, придется жевать. Куруфин удивленно посмотрел на брата, желая услышать от него объяснения, почему это им придется есть черти чего. Неужели этот хваленый охотник ничего так и не подстрелил? Келегорм вспомнил, об оставшихся на кухне канарейках, решил тут же возразить, но вовремя передумал. - Подушки? Не знаю.. Может война с Ангбандом идет настолько плохо, что продовольствия уже совсем не осталось?! – внезапно с неподдельным ужасом решил охотник. От ехидного фырканья брата его спасло лишь то, что дверь Маэдроса распахнулась с диким хлопаньем, и оттуда появился сперва их отец, волоча кого-то за ухо, а затем показался и сам обладатель ушей – их старший брат. Из-за своей дверки тут же высунули бодрые мордочки близнецы и тут же выкатились в коридор, сразу уцепившись с двух сторон за рукава Келегорма. Мимо этой трогательной сцены, даже не повернув головы, гордо прошествовал Феанор, волоча за собой наследника нолдорского престола. Наследник же проклинал отца как только умел, порой переходя с квеньи на синдарин, чтобы младшие не поняли особо нелицеприятных слов. После того, как эта «процессия» удалилась, Амрод (или Амрас, Келегорм их с утра пораньше не особо различал), в общем одно из этих рыжих недоразумений, настойчиво дернуло старшего брата за рукав, и подняв свои коварные детские глазенки вверх, вопросило: - Братик! А почему папа на Маэдрю разозлился? Келегорм почесал за ухом и уже решил ответить что-нибудь умное, как внезапно пришел к выводу, что ничегошеньки умного в голову-то ему не приходит. - Ну…не знаю, - протянул он, - Может Маэдрос решил, что раз он уже совершеннолетний, то имеет право требовать себе 25% Сильмариллей? – вопросительно посмотрел он на Куруфина. *** *** К тому, что из уст великого наследника нолдор польются нескончаемым потоком бранные слова и оскорбительный выражения, Феанор был готов заранее. Во-первых, ему не привыкать за свою не такую уж маленькую жизнь он наслушался предостаточно, во-вторых, другой реакции на насильственный метод и нельзя было ожидать. А посему, пока Маэдрос распинался о своей несчастной доле, через слово костеря отца или ссылаясь на его братцев или, что еще хуже, Мелькора, Феанор продолжал волочь многострадального сына по коридору, как ни в чем не бывало, даже не обращая внимания на остальных обитателей Форменоса. А обратить-то стоило… Ибо настолько удивленные эльфийские лица узреть – истинная редкость, которая дается далеко не каждому в руки. Хотя, чутье подсказывало Феанору, что таких лиц он за сегодня наглядится предостаточно, а также лиц эльфов злых до такой степени, что уши дымиться начинают. Посильнее дернув за ухо рыжего сынулю, Феанор завернул в сторону кухни. Он уже практически перестал слышать «вескую аргументацию» Маэдроса в пользу его не-участия в приготовлении новогоднего стола, когда сын, видимо хватаясь за это, как за последнюю самую хрупкую соломинку, ляпнул то, чего ему не надо было. Остановившись в двух шагах от порога кухни, Феанаро замер, потом развернулся, волевым и физическим усилием поднимая Маэдроса с пола и переводя его из положения «эльф горизонтальный» в положение «эльф вертикальный». Уха, впрочем, даже после этого творец Камней не отпустил. - Что ты сейчас сказал?! А ну-ка повтори!!! – глаза Феанора не по-детски полыхали огнем – никто из эльфийского населения Арды, да вообще никто (!), не смеет утверждать, будто он, Феанор, чего-то не может! А по сути, своим «А вот сам-то…» Маэдрос это и сказал. - Да ты, рыжая бестолочь, вообще представляешь, сколько усилий потребовало создание Камней?! Ты представляешь, сколько в это сил вложено, сколько часов я безвылазно сидел в мастерской, сколько часов не ел, не спал?! Ах, не знаааеееешь!!! И ты еще смеешь утверждать, что я ничего, кроме них, сделать не смогу?!!!! – вот на последней реплике Феанор вполне мог сойти за одного из предводителей орков – настолько страшной в гневе стала его физиономия. Высказав, порядком пожалевшему о том, что он это ляпнул, сыну, сию гневную тираду, Феанор опять-таки за ухо, слегка выкручивая последнее, притянул Маэдроса к себе вплотную. - А ну-ка пошли на кухню, там сейчас разберемся, кто и чего не умеет. Я готов твои же собственные уши дать на отсечение, что ты толком даже одного блюда сделать не сумеешь, - Феанор таки отпустил несчастное, уже красивого помидорного оттенка, ухо Маэроса и гордым шагом вошел на кухню. При виде горы посуды в раковине боевое настроение как-то резко поубавилось, но ничто не может остановить решившего твердо достичь цели нолдо на своем пути! И вдвойне ничего, если этот нолдо – Феанор. А посему отец многострадального выводка нолдорских принцев решительным движением нацепил на себя фартук (жалко же любимую одежду пачкать на кухне), завязал первой попавшейся веревкой волосы в хвост и решительно направился к внушительному талмуду, заботливо надписанному сверху женской рукой – «Мои любимые рецепты». Он открыл пару закладочек с пометкой «НГ», прочитал состав рецептов и от всей души пожелал своей жене счастливого времяпрепровождения у своей матери. Потому что рецепты всех этих праздничных блюд, как оказалось, не блистали простотой. Зато их всего было 12 штук. - Значит так. Ты делаешь шесть блюд и я шесть. А потом выясняем, кто сделал лучше. И если этим «кем-то» окажусь я…- дальше за всё сказал взгляд Феанора. Как он не испепелил ещё бедного Маэдроса не понятно, хотя, по-моему, частично тот начинал уже дымится. *** А утро становилось все удивительней и удивительней. Причем чем дальше в Валинор, тем больше эльфов – с каждой минутой события только набирали обороты. Куруфин так и не успел получить вразумительного ответа на свой вопрос, хотя какое там «вразумительно» по отношению к Келегорму?! В общем, в чем причина такого оживления в десять часов утра, блондин так и не выяснил, зато выяснил насколько эльфийские уши крпеки и тянучи, благо не на своем примере. Левая бровь Куруфина сама по себе плавно уехала вверх, когда он пронаблюдал замечательную и живописную картину «Феанор и сын его Маэдрос», прошествовавшую в сторону кухни. Куруфин, даже не знал, как на это реагировать – сочувствовать отменно матерящемуся эльфу с крайне недовольной рожей как-то не получалось, а Феанору тем более. Когда эта замечательная процессия скрылась за поворотом, Куруфин наконец-то вышел из транса и моргнул. И заодно заметил близнецов, уже облепивших Келегорма. Выслушав крайне занимательную версию брата. Куруфин ехидно хихикнул. - Мне кажется, что Маэдрос не до такой степени самоубийца, чтобы такое требовать. Скорее тут дело в чем-то другом… Куруфин хотел что-то еще добавить, когда в его блондинистой голове начала складываться полноценная картинка. Утро 31 декабря – весь дом с утра пораньше на ушах, мать он ни разу за сегодня не увидел, Феанор тащит Маэдроса в сторону кухни… Чем больше осознавал Куруфин, тем мрачнее становилось его лицо. А лицо Келегорма все более приходило в замешательство, параллельно с тем, как лица близнецов все более начинали отражать любопытство. «Как пить дать сейчас хором поинтересуются, в чем дело…», - хмуро подумал блондин, уже полномасштабно осознав весь ужас своей догадки. «Нет, быть не может, чтобы она нас тут оставила всех на отца! Она же не надеется, что мы действительно сумеем, как положено, встретить новый год сами?!!!! Нужно срочно повидать папашу… Пусть сейчас это и чревато». Куруфин покосился на ту часть замка, где была кухня. - Надо дойти до отца, узнать верно ли мое предположение. *** Тем временем… … единственный ничем не занятый и не омраченный эльф на весь Форменос, по имени Маглор, сладко спал в своей постели и видел во сне розовых лошадок. Это был единственный счастливый житель замка на данный момент. Потому что еще один претендент, по имени Карантир, уже поднялся, разбуженный мощной папиной бранью несколько минут назад, и выполз на свет божий – найти собратьев или на худой конец догнать уже ушедшего отца, чтобы понять с чего это такой переполох, новый год же вроде скоро… *** *** Маэдрос гневно посмотрел на отца, но сказать что либо еще не решился, а не то в противном случае его бы точно припахали отдраивать весь Форменос сверху до низу. А еще с папы станется послать его с поздравлениями по всем родственникам (а было их о-го-го как много) или отправит его вместе с близнецами к Валар петь им новогодние песенки за мелкие монетки. "Хотя из этого был бы толк",- хмуро подумал эльф,-"Накопил бы сколько надо и махнул бы с Фингоном на недельку в Средиземье. Отец-то туда и за сильмариллями не сунется",- довольно отметил про себя молодой и наивный феаноринг. Маэдрос вздохнул, еще раз окинул обиженным взглядом этот кирпич, который гордо именовался рецептами и пришел к выводу, что из этого получится эффектное орудие убийства... Так, что тут ему отец насоветовал готовить? Маэдрос, разумеется, знал, что отцу-то ничего хорошего в плане готовки не светит. Будет большим плюсом, если он сумеет вовремя различить между собой баночки с солью, перцем и крысиным ядом, который почему-то мать также хранила на кухне. Но, как он и подозревал, несмотря на полнейшее невежество отца касательно всего, что не являлось Сильмариллями, ему в этой "схватке" придется туго. Как и следовало ожидать, Феанаро доблестно взялся готовить салатики и горячие закуски, а сыну коварно подсунул основные блюда. "Ну ничего...," - решил про себя феаноринг, -" Чтоб ты себе все руки сжег о плиту! Уверен, что " не настолько пламенен твой дух"". Но потом он все же как хороший (ну почти хороший) сын устыдился своих мыслей и дабы, отвести хоть как-то настрадавшуюся за все утро душу, схватил первый попавшийся ножик и лишил ни в чем не повинную картошку ее и так совсем короткой жизни... *** Тем временем Келегорм так и продолжал напрягать свою "прекрасную" головушку, так как смысл происходящего от него явно ускользал. Близнецы же продолжали дергать его рукава и продолжали предлагать все более безумные идеи, которые недалекому среднему сыну казались вполне адекватными. Он многозначительно кивал малышам и уже поднял голову, чтобы с умным видом поинтересоваться у Куруфина, согласен ли он с их логическими выводами, но столкнувшись взглядом с братом как-то тут же потускнел и снова вернулся к близняшкам. Тут он внезапно вспомнил об оставленном на кухне мешке с "канарейками". Внутри у охотника похолодело. Отец увидит - отправит в кузницу ко второму дедушке... На отработки... И тогда волосы свои замечательные он не отмоет и к коронации Маэдроса , если таковая когда либо состоится...(Хотя если учесть только что произошедшую сцену, на тему будущего брата у Келегорма в голове витали серьезные сомнения..). Так что эльф , мысленно заламывая руки аля их двоюродная сестрица, побежал со всех ног на кухню, не замечая, как волочет за собой так и не отцепившихся от его рукавов Амрода и Амроса. *** - Да будь ты проклята, балрогово отродье! - не выдержал Маэдрос, когда в очередной раз после чистки картофеля вокруг него оказалась гора шкурок, а сама картошка стала размером с ноготок Галадриэли. Эльф уже битые полчаса пытался почистить вышеупомянутый овощ, что очевидно ему совершенно не удавалось. Так что как только он увидел, что в ведре осталась лежать последняя несчастная маленькая картофелина, то он посмотрел на нее, как на кровного врага, и со всей силы и горечи швырнул ее в сторону двери. - Ну чего вы кидаетесь?! - послышался возмущенный голос "Прекрасного", который еле-еле сумел увернуться, - Я просто тут за своим пришел... Уйду сейчас... Келегорм с опаской смотрел на своих самых близких родствеников, которые ему на данный момент были страшнее даже Намо. Он залез под стол, вытащил оттуда многострадальный мешок и уже начал потихоньку продвигаться к выходу, как натолкнулся таки на отца, стоявшего у плиты. И что-то подсказывало молодому эльфу, что за "контрабанду" его по голове не погладят..