Сильнее, чем любой наркотик.

— Нет, это никуда не годится. Голос редактора строгий, холодный, как сталь, от этого у Виктора пробегают мурашки по спине и он поерзал. — Простите. Позвольте, я исправлю, — тихо проговорил Никифоров, протянув руки к рукописи. — Нет, ты не понял. Сама по себе идея уже… заезжена. Нужно что-то новое. — Уже мягче произнес взрослый мужчина, вручая стопку бумаг владельцу, — Попробуй придумать что-то другое. Два месяца хватит? — Да, я постараюсь. — Отлично, — и редактор ушел. В небольшой комнате Виктор остался один на один со своими мыслями. Что-то новое? Что? Разве писать про любовь и убийства не то? Тогда что? — Что? — вслух спросил Виктор, но ответа не получил. Проведя пальцем по напечатанному названию, он легонько бросил «книгу» на стол и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Про что можно написать? Что оценит редактор и читатели? Грустно вздохнув, Никифоров встал со стула, взяв в одну руку рукопись, а другой снял с вешалки пальто, покидая душный кабинет. Зажав текст подмышкой, и спрятав руки в карманы, писатель шел по парку, смотря на прохожих, пытаясь придумать какой-нибудь сюжет для книги, но в голову ничего не приходило. Вздохнув, он сел на лавку возле большого дерева, листая текст, размышляя, что можно придумать. — Хэй, Юри, принеси водку, — чей-то пьяный голос в прокуренной комнате заставил хозяина отвлечься от книги и недовольно взглянуть на человека. — Сам знаешь, где лежат бутылки. Иди и возьми, — резко ответил брюнет, не отвлекаясь от чтения. — Ну что ты, Сенсей, тебе сложно, что ли? — не унимался голос, рассмеявшись и начиная шарить по карманам, — Эй, никто не видел белый пакетик? В нем отменная дурь… Была. Юри не ответил, но вместо него раздался голос другого человека: — Нет. Может тебе приснилось? — Громкий пьяный смех наполнил комнату и Юри понял: их тут не трое, а, по меньшей мере, шестеро. — Не-а. Черт, неужели посеял? Вот радость какому-то торчку. Не выдержав такого давления, брюнет громко захлопнул книгу, откинув ее на кровать и покидая комнату. — Ты куда? — спросил первый голос, что-то скинув со стола неаккуратным движением руки. Звук разбитого стекла резал уши и Кацуки зажмурился, пытаясь отвлечься на что-нибудь другое. На кухне послышалось громкое «блять!». — Пойду, пройдусь. — Сухо ответил японец, снимая с вешалки куртку и надевая ее. Проигнорировав крики о покупке алкоголя или дозы, Кацуки закрыл дверь, закрыв глаза. С верхнего этажа спускалась какая-то бабулька и, увидев Юри, что-то начала бормотать, стараясь поскорее пройти мимо него. На это японец только фыркнул, сказав что-то по-японски и, дождавшись, пока бабулька выйдет, пошел следом к выходу из подъезда. Рядом с домой находился парк, в котором часто гулял японец и поэтому не удивительно, что и сейчас он направился туда, игнорировав высказывания бабок у подъезда, что на каждого жителя нацепили ярлыки. Хотя его ярлык «наркомана» полностью оправдывался, но Юри это не смущало. Ему было все равно, что о нем думают и что говорят. Поэтому он до сих пор жив. Дойдя до парка и медленно прогуливаясь по брусчатке, он подошел к своей любимой лавке под большим деревом и увидел, что на ней сидит какой-то парень и что-то читает. Молча присев рядом, Юри косо посмотрел на содержимое и удивился. — Кто автор? — заинтересованно спросил Кацуки. — Что? — отвлекся Виктор, только что заметив парня рядом. Он был странной внешности, явно приезжий. К таким относятся настороженно, но Виктору показалось, что ничего плохого этот парень ему не сделает. — Книга. Это же книга? Кто ее автор? — повторил свой вопрос Юри, посмотрев на парня. Встретившись взглядом с ним, Кацуки отметил, что у него красивые глаза. Похожие на небо, или на поверхность моря. Кому какое сравнение по душе. — А, да… это книга. Моя, — смущенно произнес Никифоров, проведя пальцем по листу бумаги, словно смахивая невидимые пылинки. — Так ты писатель! Прикольно, — воскликнул Юри, слабо улыбнувшись. — Довольно неплохо написано, но сюжет… — Знаю. Заезжено, — закончил за него блондин, явно погрустнев. — Ну, не то, что заезжено. Просто с середины все стало понятно. — И что тебе понятно? — спросил Виктор, заинтересованно посмотрев на парня. Интересно, кто он? — Убийца — эта мадам, которая слишком мило ответила героине, — словно очевидную вещь сказал Кацуки, заведя руки за голову. Виктор, честно, удивился. Как он смог по какому-то диалогу в середине «книги» понять весь смысл. — У тебя есть опыт, видимо, с такими произведениями. — Да нет, просто читать люблю. И неплохо разбираюсь в литературе. — Слушай, а можешь посмотреть еще несколько моих работ? — уже с азартом спросил Виктор, в пол-оборота развернувший к новому знакомому. — Могу, ху…почему бы и нет. — Отлично! — радостно воскликнул Никифоров, улыбнувшись, — кстати, как тебя зовут? — Юри. — А я Виктор. Приятно познакомиться. Ну что, пойдем? — Идем. Одновременно встав с лавки, они направились к Виктору, который по дороге расспрашивал у Юри, откуда он так много знает. — Учился в Йеле, — равнодушно ответил Кацуки, посмотрев по сторонам. — А как тогда ты в Питере оказался? — удивился Виктор, ожидая зеленый сигнал светофора. — Долгая история. Потом, может быть, расскажу, — отмахнулся Юри и начал переходить дорогу, как только загорелся зеленый, и машины остановились. Виктор еле поспевал за ним, и в голове даже промелькнула мысль, что этот странный парень, который с акцентом неплохо говорит по-русски, знает, где находится дом Никифорова и ведет его туда. Словно прочитав его мысли, Кацуки остановился, посмотрев через плечо на писателя. — Дальше куда? — Ух, вот, еще раз через дорогу и направо, — тяжело дыша, проговорил блондин, облизав пересохшие губы. Он явно устал гнаться за шустрым японцем, которому пройденная дорога, казалось, была прогулкой. Заметив состояние парня, Юри стал идти помедленнее, сравнявшись с Никифоровым. — Ты одинок. — Сделал вывод Виктор, посмотрев на брюнета. — С чего ты взял? — равнодушно спросил Кацуки, смотря по сторонам, словно запоминая каждую деталь старых домов. — Ты так быстро шел, словно хотел сохранить личное пространство. Одиночки так всегда делают. — Ты тоже одиночка? — Да. Но ты бежишь от этого одиночества, а я пытаюсь его заполнить, — простодушно ответил Витя, пожав плечами. — У, так ты еще и психолог, — саркастично произнес брюнет, остановившись и повернувшись, посмотрел на русского, — что? — Мы пришли.