«Стокгольмский синдром»

Размеренный стук дождя по крыше, когда-то действующий так успокаивающе, сейчас не приносил ничего кроме чувства обреченности и смирения. Более он не заглушает звона бьющейся посуды. Крики, проклятья, скверные слова слышатся отчетливо, громче чем обычно. Ссоры в этом доме были чем-то обыденным и слушая это на протяжении всей жизни чуть ли не каждый день, начинаешь привыкать к ним. Уже нет тех сильных эмоций, от которых сдавливается грудная клетка, заставляющих задыхаться, рыдать и просить пустоту прекратить эти мучения. Всего лишь безразличие. Нормально ли то, что ребенок воспринимает скандалы как нечто само собой разумеющееся? Насколько сильно это аморально со стороны родителей, лишающих его счастливого детства? Почему так вообще все происходит? Хотя... это было не столь важно. У взрослых своих причины и заморочки, куда важнее и весомее, нежели подростковые проблемы детей. Смотрю в окно с напускным безразличием, не отрываясь, наблюдая за разгулявшейся непогодой. Тихо сидя на подоконнике, прижав колени к груди и обняв их руками, я кажется при этом находилась где-то в прострации. В наушниках играла убаюкивающая мелодия, исполняемая неизвестным, но очень талантливым пианистом. Где-то рядышком стояла кружка с уже давно остывшим черным чаем. Скудный серый пейзаж, знакомые с детства улицы и дома любезно составляли мне компанию в собственном молчаливом одиночестве, покуда окончательно не стемнеет. Резкое движение где-то со стороны заставляет на мгновение отвлечься, отрывая взгляд от унылой картины и поворачиваясь на источник беспокойства. Перепуганный шумихой кот шустро пронесся через полу-открытую дверь, и спрятался под кроватью, зашугано поглядывая в мою сторону, не выходя из укрытия. Было видно, как его сумасшедшие глаза сверкали в полу-мраке комнаты, отчего даже стало немного не по себе. Опять будет всю ночь шуршать, носиться, прыгать по мебели, а затем уляжется где-то в ногах. Обреченно вздохнув, я слезла с подоконника, вынимая наушники из ушей и пересекая все помещение, плотно закрывая дверь. Как можно тише, только бы пьяный в стельку отец не услышал. Пол просто леденющий. Следовало бы надеть носки, чтобы не заболеть, однако сейчас было так лень их искать. На четвереньках просеменив к кровати, наконец-то забираюсь под покров одеяла, пытаясь отогреть замерзшие руки. Осень. По всей комнате был сильный сквозняк, но денег на утепление старых стен не хватало. — Спокойной ночи... — тихо шепчу самой себе, а сама сильнее зарываюсь носом в мягкую ткань, медленно проваливаясь в умиротворенный сон. Где-то там на фоне начал беситься кот.

***

Холодное пасмурное утро ознаменовалось звоном будильника. Противная трель резала слух вплоть до того момента, покуда не удалось заткнуть ее с третьей попытки, таки попав рукой по кнопке. Перевернувшись на другой бок, я нехотя разлепила сонные глаза. Синие стены встретили все тем же угнетающим молчанием. Усилием приняв сидячее положение, моя персона потянулась и мельком посмотрев на спящего в конце кровати кота, спустила ноги на все тот же серый паркет, покинула свою обитель. В доме царила та же тишина. Мать должна была уйти на дежурство еще в четыре, было слышно, как та закрывала дверь, а вернется она только вечером. Отец взял отгул и будет отсыпаться как минимум до обеда. Быстро приняв душ и совершив все утренние процедуры, в том числе приведя свои патлы в порядок, уже более менее похожая на человека, я медленными и нарочито бесшумными (дабы не проснулся папаша) шагами проследовала на кухню. Как и ожидалось, здесь царил разгром. Повсюду валялись осколки битой посуды, под столом нашлись две пустые бутылки из-под абсента, кои и стали причиной вчерашнего неадекватного поведения главы нашего семейства. Как и всегда, впрочем. Аккуратно ступая по минному полю к раковине, под которой стояло мусорное ведро, невезучая я все же один раз напоролась на осколок, сильно распоров ногу. Пришлось пойти обработать, однако наступать теперь на больное место было очень неприятно. Приходилось прихрамывать. Наконец-то убрав всю битую посуду и выбросив бутылки к остальным, я занялась завтраком. Вернее просто разогрела остатки вчерашнего ужина, и наспех поев, отправилась собираться. Школу никто не отменял. Проходя мимо гостиной заметила спящего на диване отца, размеренно храпевшего под едва-слышимое вещание телевизора. Сильно пахло перегаром, поэтому пришлось открыть форточку, а также накрыть нерадивого родителя пледом, убрать за ним пепельницу, полную окурков, и оставить на тумбе пачку цитрамона. Плевать он хотел на мою заботу, это я уже поняла давно. Сама не знаю уже, зачем делаю это каждый раз после очередной попойки. Вернувшись в комнату, смотрю на будильник и ускоренно начинаю собираться. Дольше всего ищу наушники. Как потом оказалось, забыла их вчера на подоконнике. В прихожей беру оставленные мамой ключи и ухожу, закрывая за собой дверь. Зря, папа все равно найдет способ выбраться на волю, чтобы купить еще одну бутылку. Один раз даже разбивал окно. Настолько он зависим от алкоголя. Ужас. Никогда не выпью ни одного грамма этой гадости. К школе иду неторопливо, обходя лужи и вновь слушая музыку. Люблю такую погоду. Когда над городом нависают тучи, воздух становится влажным, а ветер ободряющим прохладным потоком дует в лицо. Являюсь в кабинет где-то за десять минут до звонка. Подобно предыдущему, сегодняшний день не предвещал ничего интересного. Стараясь почти не попадаться на глаза одноклассникам, прохожу к своей парте, наконец-то усаживаюсь и начинаю раскладывать учебные принадлежности. Пару раз мои вещи столкнули на пол проходящие мимо ребята, смеясь и говоря какие-то колкости. Надо вытерпеть сегодняшний день. После звонка явился учитель, и по традиции первого будничного дня, пользуясь своим статусом нашего классного руководителя, сделал несколько объявлений в ущерб своему предмету. Оповестил о том, что на этой неделе у нас будет контрольная, в столовой временно не будут продаваться хлебобулочные изделия, что сильно возмутило большую часть учеников, уточнил касательно математической олимпиады и вернулся к своему предмету — физике. Урок прошел довольно спокойно. Пару раз в меня швырнули смятыми листами бумаги. На одном было написано «тупая сука», на другом неизвестный интересовался, сделала ли я алгебру. На перемене пришлось дать списать. Отправитель обоих посланий оказался одним и тем же человеком. Не помню, когда у меня сложились такие своеобразные отношения со сверстниками. Просто в какой-то момент осознала, что меня откровенно презирают. Поначалу просто насмехались и обсуждали за спиной, затем, после того как одна девочка со всей дури ударила меня книжкой по голове, условия ожесточились. Мне не хотелось быть ябедой и доносить на кого-то, они это смекнули. А учителя... им просто все равно. Всякому обществу нужен козел отпущения, даже такому маленькому, как классу 3-В одной из немногих элитных Токийских академий. Место среди богатеньких детишек приходилось зарабатывать кровью и потом, не думая ни о чем, кроме учебы. Заперевшись в кабинке туалета я не единожды лила слезы, когда у них получалось задевать меня за живое. Словами, издевками, пакостями и жесткостью они снова и снова доводили до ручки, когда я полосовала кухонным ножом руки, писала предсмертные записки, которые я до сих пор храню в отдельной папке, и продумывала свое самоубийство. Несколько раз решалась, но как-то не складывалось. Один раз выпила горсть разных таблеток. Очнулась в реанимации. Второй вскрыла вены. Меня вовремя нашел отец и вызвал скорую. Третий хотела спрыгнуть с моста. Остановил какой-то случайный прохожий. Четвертый произошел буквально на днях, когда я вышла из укрытия, чтобы утихомирить пьяного папу, так как тот начал размахивать топором и громко кричать на маму. Ну разве не безумие? И вот сейчас, сидя за партой, опять слушаю разные колкости.

— «Сука». — «Шлюха». — «Уродина». — «Чтоб эта мразь сдохла».

Они говорят про то, что я из неблагополучной семьи. Про то, насколько сильно я недостойна находиться среди них. Про мой ужасный внешний вид. Про то, как я небось насасываю учителям за свои оценки. Воспитанные аристократами они не стесняются сквернословить и пускать грязные слухи. О том, как я хожу по рукам. О том, что мой батя алкаш. О том, как моя мать меня нагуляла. О том, что матери на меня наплевать. Что-то из этого и было правдой. Рано или поздно они разнюхают все и о каждом. Это необратимый сложный процесс, который происходит тогда, когда люди общаются. Просто, им надо как-то скрашивать свою скучную жизнь, ведь ее течение не делает резких поворотов, словно в фильмах. Каждый стремится разнообразить свои будни. Кто-то находит любимое хобби, кто-то удаляется в такие вот крайности. Третьим просто наплевать. Неприятности сами их настигают, если так надо. Звонок на второй урок буквально спасает меня, заставляя вернуться в реальность, и только сейчас я осознаю, что сижу и вот-вот расплачусь. Утерев лицо рукавом рубашки, устремляю взгляд на доску. Точно, сейчас же алгебра. В понедельник сенсей обычно устраивает проверку наших познаний, вызывая несколько человек к доске решать примеры. — Даичи, Нобуо... — от классного журнала он поднимает пристальный взгляд и окидывает им класс. — Иясадзу. Нарочно выделяет мою фамилию, что моментально заставляет меня встать с места и направиться к доске вместе с парочкой туповатых, но очень богатых забияк. Математик хоть и выделялся из скучной массы однотипных продажных учителей своим справедливым поощрением тех, кто действительно учится, но радости мне это совершенно не доставляло. Только больше ненависти со стороны окружающих. Раздав нам пособия, он отправился по рядам проверять домашнее задание, предварительно сказав, кому под каким номером решать. Любезно предоставил мне самый сложный. На минуту задумываюсь о том, чтобы соврать, будто не знаю решения. Но в итоге желание поступить в хороший институт перевешивает здравый смысл. И покуда кто-то из оставшихся двух пытался хоть что-то понять, справляюсь со своим примером и положив задачник на рабочий стол сенсея, возвращаюсь на место. Прорешиваю свой пример в тетради. Да, на доске у меня ошибка, но это уже не шибко меня беспокоит. От скуки решаю примеры этих двоих. Когда учитель начал рассказывать о том, как правильно решать все три примера, ненадолго порадовалась тому, что два из них сделала верно. Поставили сносную отметку, которая закрыла низкий бал за предыдущий проверочный тест. Меня тогда пересадили на вторую парту и сосед сзади все никак не давал мне сосредоточиться, дергая за волосы и кидаясь огрызками ластика. Весь оставшийся урок мы разбирали пройденную тему. Последующие предметы прошли без каких-либо происшествий. Я уже было собиралась домой, когда окончился английский и все разбрелись по своим делам, но увы... По собственной глупости, беспечно выхожу из класса и направляюсь в сторону лестницы, однако обнаруживаю за собой хвост, состоящий из человек четырех. Три парня и одна девушка. Резко срываюсь на бег, со всех ног несусь, не разбирая дороги, наплевав на боли в ноге. Так и думала, не отставая, они следовали за мной. Лишь мельком успела узнать в погоне лицо Юмико. Спрятавшись где-то в подсобке, усаживаюсь в самый угол так, чтобы меня не было видно и стараясь не дышать, вслушиваюсь. Мной овладевает животный страх того, что меня найдут. Сердце бешено бьется о грудную клетку, пытаюсь придумать хоть что-нибудь. Однако, дверь резко выбивают с ноги. Поначалу вторженец всматривается во мрак, а затем, заметив меня за коробками, громко орет куда-то в сторону: — Ребят, она здесь. Сердце, что до этого так яростно билось, кажется пропускает удар. К моему укрытию сбегаются остальные и насильно вытаскивают меня из мрака. Больно схватив под плечи волочат на задний двор, как бы отчаянно я не отбивалась. Вот черный ход, вот дорожка, вот стена, в которую меня так яростно швыряют. Боль сильной волной отдается по всему телу. Отчего-то хотелось, чтобы меня вдребезги разбили об эту злосчастную преграду на пути к упокоению. Так было бы проще. — Добегалась, хромоножка. — где-то рядом с лицом чувствую удар ботинка. Судя по голосу это была Юмико, возвышавшаяся надо мной в данный момент и без стеснения демонстрировавшая мне её нижнее белье. С моей позиции было прекрасно видно ее трусы. Молчу. — Не думаешь, что ты немого попутала берега? — теперь под удар попадает не стена, а я. Ощутимо пинает в живот, отчего я вся съеживаюсь пополам и невольно начинаю кашлять. Лучше бы в голову. И желательно с летальным исходом. — Или растолковать о том, где твое место? — сев предо мной на корточки, она смачно задвинула мне по лицу. Из-за волос, что падали мне на глаза я не видела всего, кроме лица истязательницы, но четко ощущала, как остальные не без ехидства наблюдают. Точно помню, что один из них - ее парень, несмотря на ее нездоровую любовь к математику. Понятно, значит это все ревность. — Шваль. — слышу, как она недовольно цыкнула языком. — Ты усвоила урок, или мне прибегнуть к более жестким мерам? Я недолго колебалась, смиренно кивнув. Не понимаю правда, за что. Просто не понимаю. — Молодец. — ухмыльнувшись, она наконец-то ушла в сопровождении своих рыцарей. Больше не могу... Упав прямо на землю, все еще чувствуя, как тело изнывает болью, содрогаюсь в бесшумном плаче. Дорогу до дома я помню смутно.

***

Переступив порог первым делом обнаруживаю, что отца дома нет, судя по всему ему удалось найти запасной ключ, так как в бардачке его не нашлось. Наверное, он отправился в бар. На ощупь везде зажигаю свет и добравшись до ванной, включаю воду и сняв с себя одежду, залезаю и начинаю оттирать от себя всю грязь, что успела собрать за сегодняшний день. Тело неприятно саднит от свежих царапин, в особенности ногу. Рана еще не затянулась, а выбравшись из ванной и вовсе замечаю, как она опять кровоточит. Приходится вновь обработать перекисью и наложить повязку. Вручную застирываю перепачканную форму и развешиваю ее на сушилке. Далее занимаюсь ужином. Мама опять вернется уставшей и рассерженной на весь мир, ей будет не до готовки. Если захотят, могут потом поесть с отцом. Самой есть как-то не хотелось, поэтому выискав в недрах буфета пачку чипсов, отправляюсь к себе в комнату. Кот мирно дремлет на кровати, видимо накормленный папой до моего прихода. Наконец-то сажусь за домашнее задание, над которым зависаю немногим дольше, чем обычно. Голова совсем не работает. Портфель собираю с вечера. Теперь зашиваю высохшую форму, выглаживаю утюгом и оставляю на вешалке в шкафу. Спать не хочется, поэтому включаю компьютер и залезаю в электронную почту. Ничего интересного, сплошная реклама. На телефоне три входящих смски от мамы. «задержусь»; «буду поздно»; «не ждите». Больше ничего не делаю. Послушавшись ее совета, просто укладываюсь в кровать. Немного поворочавшись, пытаясь найти самую удобную позицию для сна, все же проваливаюсь в дрему. Помню, как снился снег и что-то еще.