Souls bond, hearts follow

Родственные души: связаны на духовном уровне и способны общаться телепатически. Родственные души, особенно самые сильные, были чем-то вроде легенды. Самые лучшие любовные истории были именно о них. В реальности, они были редкостью. Когда эта связь существовала, она была слишком слабой и незначительной. Она постоянно колебалась: в зависимости о того, какой жизненный путь ты выбрал, связь могла усиливаться или исчезать. Она ничего не обещала и не гарантировала. Кроме того, так как она зависела от индивидуальных духовных способностей, она была разной для всех: родственная душа иногда могла легко связываться со своей половинкой, но не получать никакого ответа, что тоже создавало напряжение в отношениях. В общем, родственные души были не совсем тем, о чем писали в сказках. Осознать, что у тебя действительно есть половинка, было неожиданно. Осознать, что это был твой кумир — шокирующе.

***

Все началось, когда Юри было около десяти. Он чувствовал странные перепады настроения. Обычно он грустил, переживал или нервничал, а потом вдруг неожиданно чувствовал эйфорию, уверенность, страсть и даже любовь. Это длилось всего несколько минут, заставляло его задыхаться, а потом Юри вдруг снова был в норме. Это было действительно странно и с годами только ухудшалось. Некоторые перепады настроения были такими тяжелыми, что он начинал рыдать, как только все заканчивалось. Его реакция была ужасна, так что многие, кто видел ее, считали Юри странным. Кроме поддержки и ласковых слов со стороны Юко, это вызывало только оскорбления и насмешки. В тринадцать это стало отвлекать и мешать настолько, что он, наконец, рассказал родителями. Те сразу отвели его к доктору. — По рассказам очень похоже на биполярное расстройство, — сказал пожилой мужчина. — Но оно редко проявляется до пубертатного возраста, да и периоды слишком короткие… Я пошлю к вам специалиста. Психиатр слушала и задавала множество вопросов о жизни Юри в целом и о школе в особенности, когда он упомянул издевательства, к которым уже привык. Было очень некомфортно, но психиатр была терпеливой и понимающей. Когда она попросила его маму зайти, психиатр, наконец, начала спокойно объяснять, в чем же дело. — Думаю, резкие перепады настроения происходят из-за высокого уровня чувствительности. Но, так как мы установили, что они не направлены на кого-то во время этих самых перепадов, возможно, — и я говорю это с определенной настороженностью — что это происходит из-за связи родственных душ. — Я… Я думал, они не реальны, — проговорил Юри, запинаясь. — Они очень даже реальны. Редки, но реальны. Предполагается, что один из десяти человек чувствует связь хотя бы раз в жизни. Об этом особо не говорят, так как большинство теряют связь довольно быстро. — Значит, это пройдет? — осторожно спросила мама Юри. Психиатр покачала головой. — Я не могу точно сказать. Очень редко связь развивается в таком раннем возрасте, — если не считать родственников, конечно — да и, учитывая, что рассказал Юри, ей уже несколько лет. Мне кажется, все это продолжится. Никогда нельзя быть уверенным насчет связи родственных душ. Она очень непостоянна. Она посоветовала медитации. Больше ничего поделать было нельзя. Юри хранил этот секрет. Если бы он потерял связь, он не хотел, чтобы кто-то, кроме семьи, знал и жалел его. Иногда он мечтал о своей родственной душе. Какая она? Совершенно точно, это должен быть очень радостный человек, если учитывать все позитивные эмоции, которые Юри чувствовал. Что же делало его таким счастливым? У них должно быть что-то общее, раз уж связь появилась, хотя они ни разу не встречались. Можеть быть, его половинка тоже занимается фигурным катанием? Или балетом? Ей нравится хорошая еда, как и ему? Юри было интересно. Теперь перепады настроения не пугали. Они были благословением. Он научился контролировать их, позволять им улучшать его настроение, а не чувствовать себя ненормальным. Теперь он не так сильно нервничал, так что и люди вокруг начали вести себя по-другому. В школе задирали уже меньше. Такеши перестал смотреть на него, как на психа, и они, вроде как, подружились. На его катании это тоже отразилось: он выступал на национальных чемпионатах и даже попробовал себя в международных. Он не очень далеко прошел, но это уже был прогресс. Его четырнадцатый год был действительно хорошим.

***

В шестнадцать он сделал невероятное открытие. Наблюдать за Виктором Никифоровым всегда было приятно. Он никогда не уставал от просмотра прямых трансляций его выступлений. Он даже не ложился до поздна или просыпался очень рано, если приходилось. Он просто чувствовал намного больше эмоций благодаря этому. Он мог и правда попробовать это, ощутить, будто бы он был рядом с Виктором или же сам выступал с его восхитительной программой. Это было неописуемо. Когда ему было шестнадцать, в Европе проходил Чемпионат мира. Виктор должен был выступать со своей произвольной программой после полудня. В Японии была полночь. Юри смотрел трансляцию на ноутбуке родителей, спрятавшись под одеялом, лежа на животе. Викчан тихо спал рядом. В свои двадцать Виктор был всеобщим любимчиком. Он выиграл серебро в прошлом году на этом же соревновании, но взял золото на финале Гран-При несколько месяцев назад. Комментаторы любили говорить, что он был на пике своей карьеры. Он уже был первым после короткой программы, и Юри чувствовал волнение перед его выступлением. Он уже знал все движения Виктора наизусть. Он видел программу на Гран-При и на Чемпионате Европы. Он пересматривал ее снова и снова. Виктор встал в начальную позу, когда прозвучали первые ноты. Юри наблюдал за ним, немного прикрыв глаза. Темой Виктор выбрал любовь к фигурному катанию. Она была о страсти, о любви к своему делу, о том, как он отдал всего себя льду. И чтобы показать это, у него была самая сложная программа за всю его карьеру. У него было запланированно три четверных, включая четверной флип. Юри мог почувствовать все его эмоции, будто бы он сам их испытывал. Это приводило в полнейший восторг. Захватывало. Он мог только отпустить себя, позволяя этим ощущениям поглощать его, принять их. Он был там, рядом с Виктором, двигаясь так же, как и на тренировках, когда он был один. Он не мог выполнять четверные, но кого это волновало? Он летал надо льдом, полностью отдаваясь страстному и сильному выступлению Никифорова. Его движения рук были идеальны. Он кружился, забывая обо всем. Он был прямо там, делая идеальную дорожку шагов. Он представлял себе, как справляется с невероятными прыжками, которые мог сделать Виктор. И так до самого конца. До финальной позы, стоя коленями на льду. Юри открыл глаза, задыхаясь, прислонившись лбом к подушке. Он поднял голову, поправляя очки, и посмотрел на экран. В наушниках была тишина. Может быть, они сломались? Нет, нет, все было в порядке. — У меня нет слов, — неожиданно раздался голос комментатора. — У всей арены не хватит слов, чтобы описать то, что только что произошло. На экране показывали Виктора, который тяжело дышал, сидя на коленях на льду, выглядя ошеломленным. А потом он поднял взгляд на публику, которая медленно начала хлопать. Аплодисменты становились все громче, а зрители даже встали с мест. Не было никаких криков, лишь овации. — Посмотрите на это, Боже, посмотрите. Все будто бы замерло на время. Вот другие участники. Видите их? Там Кристофф Джакометти, апплодирующий вместе со зрителями. Подождите, мне кажется… да, он плачет. Ну, если честно, я тоже. Никогда не видел ничего подобного. Теперь камера снимала реакцию публики, а потом включили лучшие моменты выступления Виктора (точнее, так они должны были сделать, но в итоге показали почти всю вторую часть программы). И тогда Юри понял, в чем было дело. Прямо там, буквально в сантиметрах над Виктором, светился силуэт, повторяющий каждое его движение, как тень… нет… как двойник. Так у Юри мир всегда двоился перед глазами, когда он снимал очки. Он был нечетким, но явно светился. С каждым движением Виктора, он становился все ярче, пока под конец выступления фигуриста не окружила мерцающая аура. — Говорят, — начал японский комментатор. — что это была астральная проекция. Знаете, что это означает? Думаю, да. Леди и джентльмены, мы только что стали свидетелями чего-то невероятного. Виктор не только представил нам лучшую и восхитительную программу, нет… Он также показал идеальное выступление вместе со своей родственной душой! Астральная проекция его родственной души была прямо там, рядом с ним, рядом с нами! На экране Виктор медленно вставал. Он огляделся, будто бы только сейчас осознавая, где он был, и только через пару секунд его губы растянулись в ослепительной улыбке. Он поднял руки к потолку, и толпа, наконец, разразилась оглушительными криками, будто бы до этого они не смели мешать ему, пока он полностью не пришел в себя. На Виктора посыпался настоящий дождь из цветов и подарков. Он поклонился, помахал, широко улыбаясь всем, порой поправляя свои длинные волосы. Юри смотрел, не совсем в сознании, как его кумир покинул лед, держа в руках охапку роз, и бросился в объятья своего тренера. Они еще минуту обнимались и оживленно разговаривали. Вместо того, чтобы сидеть и ждать свои баллы, Виктор встал ближе к камере и сложил ладони в форме сердечка, прямо рядом со своим сердцем, а потом прикоснулся кончиками пальцев к своим губам и послал воздушный поцелуй. Юри вдруг захлестнула любовь, такая глубокая и настоящая, что у него по щекам покатились слезы. Он не мог ничего с этим поделать, только вытирал их салфеткой и смотрел на экран, несмотря на теперь расплывчатость картинки из-за слез. Он будто бы издалека услышал результаты. Виктор только что побил все мировые рекорды. Еще должны были выступить два фигуриста, но уже было понятно, у кого, без сомнений, будет золото. Юри дальше не смотрел. Он снял наушники, закрыл ноутбук, перевернулся и посмотрел на потолок. Виктор Никифоров был его родственной душой. Юри только что смог вызвать астральную проекцию — самый сложный вид телепатии и признак сильной связи между родственными душами. Это и правда произошло. Здесь и сейчас. Он это сделал. Вау. Окей… Он обдумает это позже. Завтра, например. А сейчас… Боже, Виктор был действительно очень счастлив, полон любви, радости и удовлетворения… Как мог один человек чувствовать так много, так сильно? Юри спрятал улыбку и хихиканье, уткнувшись в одеяло, а потом снова заплакал от счастья. Возможно, ему понадобится еще больше салфеток. Или нет, потому что Викчан проснулся и лизнул его в щеку, стирая слезы и будто бы вопросительно скуля.

***

Виктор никогда не стеснялся своей связи с родственной душой. Он говорил об этом еще со своего дебюта в соревнованиях среди взрослых, признавая, что иногда чувствовал эту связь. Особенно сильно, когда он был на льду. Юри знал это, как и многое другое о Викторе. Но он никогда не представлял, что тот говорит о нем. После Чемпионата мира выступление Виктора и астральная проекция наделали много шума. Даже те, кто не был заинтересован в фигурном катании, слышали об этом. Это было так похоже на какую-то сказку. Люди любили такое. Журналисты и специалисты обсуждали связь Виктора. Насколько сильной она была? Насколько редким был этот случай? Кто был его родственной душой? Для Юри слушать все эти теории было странно и почти невыносимо, но, так как он держал свое открытие в секрете, выбора у него особого не было: Юко очень хотела с ним об этом поговорить. — Они говорят, что его родственная душа, скорее всего, тоже фигуристка, раз она смогла выполнить программу Виктора! Очень талантливая, натренированная в телепатии, она же смогла создать астральную проекцию! — говорила она с восторгом. Юри совсем не тренировался. Он медетировал и читал несколько книжек на эту тему, не больше. Да и особо талантливым фигуристом он не был. — Она точно старше его, она так хорошо двигалась! О, да, он не был старше и не был девочкой (даже если он сожалел об этом иногда). Юри не мог сдержаться и не спросить об этом Юко (только потому что она была его другом, он бы не посмел говорить об этом с кем-то другим). — Думаешь, это обязательно должна быть девушка? Она задумалась. — Ты прав, это может быть и мужчина. В конце концов, существует множество видов связей родственных душ. Она не должна обязательно быть романтической. — А даже если так? — спросил он тихо. Он не хотел обдумывать эту деталь. Его открытие все еще было таким новым, он не был готов задумываться о том, какие отношения у них будут, когда они встретятся. — Ну… Тогда, я уверена, они будут очень милой парой! — закончила Юко, радостно хлопая в ладоши. Юри немного расслабился и улыбнулся подруге. Он хотел бы рассказать ей все, но он все еще не был уверен, что готов обсуждать это с кем-либо. Он пытался избегать разговоров о родственной душе Виктора, потому что это делало его еще более неуверенным, но Юко буквально зажала его в углу и показала интервью с Никифоровым. — Виктор, мы знаем, что мы видели, когда вы выступали, но что ощущали вы в тот момент? — спросил журналист. — Любовь. Понимание. Будто бы я открыл душу всему миру, а кто-то обнял меня в ответ. Это было самым прекрасным, что я когда-либо испытывал, — произнес Виктор с мягкой улыбкой. Сердце Юри стучало слишком быстро, пока он наблюдал за своим кумиром. Он, казалось, излучал радость и умиротворение. — Как вы думаете, что за человек ваша родственная душа? Виктор широко улыбнулся в камеру. — Кто-то, кого я буду любить всем сердцем. Никаких предположений. Никаких теорий. Только принятие. Юри натянул воротник повыше, чтобы скрыть румянец на щеках. — Вы хотели бы что-нибудь сказать своей половинке? — Я жду не дождусь встречи с тобой, золотце, — сказал Виктор, поцеловал свою золотую медаль, а потом закончил. — Ты заслуживаешь ее так же, как и я. Спасибо за такой волшебный опыт. Юри казалось, он может воспламениться. — Разве он не милый? — запищала Юко, обнимая Юри. Он только пробормотал что-то в ответ. Его родственной душой был лучший фигурист мира и его кумир. Как ты вообще должен справляться с такой ситуацией? Правильно, никак.

***

Игнорирование проблемы было очень даже хорошим решением. Тем более, что он должен был делать? Поехать в Россию, посмотреть на Виктора и сказать «Привет, ты меня не знаешь, но мы родственные души». Нет. Такого точно не могло случиться. Все были убеждены, что родственная душа Виктора была очень хорошим фигуристом (или танцором). Это и стало целью Юри, прежде чем он мог позволить себе задуматься о встрече с Виктором: достигнуть определенного уровня, стать хотя бы на половину таким отличным фигуристом, как Никифоров. Для этого Юри покинул Японию в восемнадцать лет и уехал тренироваться в Детройт с Челестино. Когда ему исполнилось двадцать, столько же, сколько было Виктору, когда он потряс мир своим выступлением, судьба решила сыграть с ним злую шутку. Виктора отправили на международные соревнования в Японию по результатам баллов. Юри был приглашен Японской Федерацией фигурного катания. Они должны были соревноваться в одно время, на родине Юри. Он, скорее всего, должен был умереть от приступа паники еще до выступлений. Он не планировал такое, вообще! Он не был готов! Он все еще так думал за десять минут до разминки перед короткой программой. Он знал, что Юко, его мама и учитель Минако прилетели в Осаку, чтобы поболеть за него и встретиться. Многие люди рассчитывали на него, он ведь был лучшим фигуристом Японии. А еще там был Виктор… Юри уже видел его пару раз, всегда издалека. На самом деле, сейчас он растягивался в дюжине метров от Кацуки, который, по идее, должен был делать то же самое. Что-то было не так. Они еще никогда не стояли так близко. Юри понимал, насколько это изменяло ощущение связи. Если до этого он чувствовал только самые сильные эмоции Виктора, то теперь он ощущал абсолютно все где-то на краю подсознания. И ему казалось, что что-то было не так. В голову приходило только одно слово — апатия. — Так ты тоже это заметил, да? Юри подпрыгнул от неожиданности и немного повернулся. Кристофф Джакометти стоял, прислонившись к стене, прямо рядом с ним, со скрещенными на груди руками, и смотрел на Виктора очень расстроенно. — Он совсем не в настроении сегодня. Он облажается, если выйдет на лед в таком состоянии. Это только начало сезона, но все равно для него это странно. Юри посмотрел на безразличное выражение лица Виктора. — Как думаешь, из-за чего он такой? Крис вздохнул и покачал головой. — Прошло уже четыре года. Юри бросил на него непонимающий взгляд, приподняв бровь. — Четыре года с того выступления на Чемпионате мира, а он все еще не встретил свою родственную душу, — объяснил Кристофф. — И больше никаких астральных проекций. Юри не смог повторить это. Не потому что не хотел, просто обстоятельства не позволяли. Во-первых, у него не получалось смотреть каждое выступление. Во-вторых, он редко был один, когда все же удавалось это сделать. В-третьих, ему нужно было безопасное место и душевное спокойствие, чтобы хотя бы попытаться. — Думаешь, в этом проблема? — О, да. Мы однажды говорили об этом, когда он напился. Я не буду рассказывать все, но, поверь, в этом и заключается проблема. И с каждым днем все становится только хуже, — Крис покачал головой и снова вздохнул. — Так жалко… Ну, я полагаю, это возможность для других показать себя. Удачи, Юри. Покажи своей стране, на что ты способен. — Он похлопал его по плечу и ушел. Виктор и Юри не были в одной группе. Юри должен был выступать вторым с начала, а Виктор — с конца. Юри понятия не имел, что делать. Унылое настроение Виктора, казалось, передалось и ему. Он медленно разминался на льду и почти перестал нервничать, вместо этого не чувствуя вообще ничего. Это было не намного лучше. Да, это могло удержать его от дурацких ошибок в прыжках, но как он должен был кататься без эмоций? Его программа и весь его стиль были основаны на них. Может быть, его техника не была идеальной, но он был чувственным и артистичным. Это должно было быть его преимуществом, а Виктор все портил! Когда он покинул лед, а первый фигурист вышел выступать, он был очень раздражен. Но не на себя, как обычно, а на Виктора, что происходило впервые. Так, и что он должен был сделать? Он сел на пол в углу, откуда открывался отличный вид на Никифорова и его тренера, сказал Челестино, что немного помедитирует (тот уже привык к этому и всегда следил, чтобы ему никто не мешал), закрыл глаза и сфокусировался на своих собственных чувствах, направляя их в сторону Виктора. Юри приоткрыл глаза и бросил взгляд на мужчину. Виктор подпрыгнул на месте и осмотрелся, игнорируя вопросы тренера, а его глаза были широко распахнуты. Апатия ушла, и внезапно Виктор был наполнен удивлением, замешательством, восторгом. Он ухмыльнулся и снова огляделся вокруг, хватая тренера за плечи, начиная что-то очень активно говорить на своем родном языке. А потом у него вырвалось «Моя родственная душа здесь!» на английском. Юри опустил голову, стараясь скрыть улыбку. Получить такой отклик с такими минимальными усилями… Он внезапно почувствовал себя таким сильным. Когда Челестино позвал его на этот раз, Юри уверенно встал. Он сможет сделать это. И так и было. Его хореография в этом сезоне была намного лучше и сложнее, она будто бы бросала ему вызов. Юри выбрал ее, как мотивацию двигаться по направлению к своей цели, к Виктору. Он не думал, что, выступая впервые на соревновании с ней, все пройдет лучше, чем обычно. Но он справился. — Ты побил свой личный рекорд, Юри! — воскликнул Челестино, когда они услышали баллы. — Я не думал, что соревнования в Японии будут такими удачными. Зрители хлопали ему долго, что было ново для Юри, и это помогло оставаться в хорошем настроении. Он тоже не думал, что так будет. Обычно надежды заставляли его только нервничать. Журналисты тоже расспрашивали его дольше, чем обычно, пока он повторял о том, как он благодарен за поддержку. К тому времени, как он закончил, уже почти наступила очередь Виктора. В холле, где собралось большинство уже выступивших фигуристов, Юри наблюдал, как Виктор вышел на лед. Юри прикрыл глаза и сосредоточился на чувствах своей родственной души. Он казался спокойным, уверенным, может быть, немного грустным, но это вполне подходило его теме, насколько мог судить Кацуки: Виктор должен был показать одиночество, печаль и желание увидеться с любимым человеком, с которым он был разлучен. Очевидно, его вдохновил свой собственный опыт, и его программа была, в каком-то смысле, посланием его родственной душе. Виктор выступал, а Юри наблюдал за ним, частично через экран, частично чувствуя его эмоции. Во второй части выступление стало еще напряженнее и тяжелее. Юри ощутил момент, когда Виктор идеально показал свою историю. С мягкой улыбкой Юри послал волну гордости и удовольствия через их связь, когда Виктор закончил. Минуту спустя Виктор снова показал сердечко камерам. Его самого одолевало удовлетворение и любовь. — Не самое лучшее его выступление, но я думал, будет хуже, — произнес Крис, когда он сел слева от Юри после интервью. — Но ему все же придется постараться, чтобы обогнать меня в произвольной программе. По результатам Крис был первым, а Юри вторым. Через секунду объявили окончательные баллы, и теперь вторым был уже Виктор, а Юри третьим. Даже выступив хуже обычного, Виктор все еще был лучше его. На самом деле, это было совсем неудивительно. — Кстати, очень неплохо, Юри, — улыбнулся Крис и сжал его плечо. — Лучшее твоё выступление из всех, что я видел. Юри улыбнулся в ответ. — Посмотрим, что будет завтра.

***

На следующий день были проблемы. Для произвольной программы порядок выступлений составлялся в соответствии с результатами после короткой, так что Крис, Юри и Виктор вместе оказались в последней группе для разминки. Пока они ждали, Крис вдруг решил их познакомить. Сначала они просто разговаривали, и все было в порядке. — Ты сегодня в настроении, Виктор? — спросил Кристофф. — Конечно! — мужчина радостно улыбался. — Моя родственная душа где-то здесь, я это чувствую. Я должен показать ей мое самое лучшее выступление. — Мм, — кивнул Крис. — И ты совсем не хочешь ее встретить? — он рассмеялся, увидев выражение лица Никифорова. — Так я и думал! Вот, тебе нужно отвлечься. Ты встречался с местным любимчиком? Юри пытался держаться подальше, только слушая их разговор, но его буквально схватили за шею и повернули прямо к Виктору. — Виктор, это Юри Кацуки. Юри, ты уже знаешь, кто это, поздоровайся. У Юри вырвался вздох, он покраснел и слабо махнул рукой. Даже когда Крис сжимал его так сильно, он с трудом мог вспомнить хоть слово на английском. Виктор усмехнулся. — Привет. Крис тебе докучает? — Что? Извините меня, — запротестовал Кристофф. — я просто пытаюсь быть хорошим другом для вас обоих. — Ты уверен, что не пытаешься от меня избавиться? Ты же меня душишь, — смог ответить Юри, весело улыбаясь. Крис тут же приобнял его уже за плечи. — Смысл в том, что у тебя есть конкуренция в этом году, Виктор. Юри всего на два балла ниже тебя, а произвольная программа — это его сильная сторона. В нем намного больше выносливости, чем ты можешь подумать. Юри схватил руку, которая поглаживала его талию и медленно спускалась ниже, уже привыкнув к поведению друга, но все равно покраснел из-за комплимента. — Ты не можешь винить меня за то, что я жду свою родственную душу, Крис. Прошло уже больше четырех лет, — захныкал Виктор (другого слова просто было невозможно подобрать, это определенно было хныканье). — Четыре года по сравнению с долгими отношениями, которые все обещают, кажутся не таким долгим сроком, — не смог сдержаться Юри. — Особенно, если твоя родственная душа в мыслях с тобой на соревнованиях. И только когда Виктор и Крис с удивлением посмотрели на него, Юри осознал, насколько осмелел. Он тут же залился краской и начал запинаться. — Я… Я имею в виду… Я много читал о том, что связь родственных душ — это совсем как любые другие отношения. Есть время и место для всего. Время узнать друг о друге, встретиться… Понимаешь? Может быть, время встречи еще не наступило. Это не значит, что вы не можете узнавать друг о друге больше другими способами… Мне так кажется. Именно это Юри и делал. Он все еще слишком смущался, чтобы рассказать обо всем Виктору, но они сейчас болтали, верно? Он узнавал что-то новое о нем, о том, кем он был вне катка, в обычной жизни. Виктор делал то же самое, даже не осознавая этого. Пришло время разминки. Трое фигуристов вышли на лед. Виктор все еще смотрел на него, будто бы Кацуки раскрыл ему главные тайны вселенной. — Это… Очень интересная мысль… — Не знал, что ты интересуешься родственными душами и их связью, Юри, — добавил Крис. Юри сдавленно кашлянул. — Мм… Разве они не интересны всем нам? Ладно, нам пора идти, — закончил он быстро, прежде чем почти что сбежать. Уходя, он слышал, как Виктор спросил Криса. — Еще раз, как его зовут? О, точно. У одного мальчика из моей команды юниоров такое же имя. Погрузившись в свои мысли, Юри был слишком рассеян во время разминки и почти врезался в другого фигуриста. Через несколько минут они все покинули лед, кроме того, кто должен был выступать. Виктор поймал Юри за локоть и, наклонившись, тихо произнес: — Спасибо за то, что сказал до этого. Юри только удивленно посмотрел на него. — Я тут подумал… ты, наверное, прав, время еще не настало, не с теми программами, которые я подготовил… Но к концу этого сезона, я уверен, я все узнаю, — Виктор уверенно улыбнулся. Юри опустил голову и слегка прикусил губу. К концу сезона? Он мог согласиться на это. — Уверен, так и будет, — ответил он с улыбкой. Виктор занял второе место, а Кристофф опередил его всего на 0,4 балла. Юри взял бронзу. Стоять на том же пьедестале, что и его кумир и родственная душа, было восхитительно. Их чувства были так похожи. Крис заставил их всех забраться на одну ступеньку, чтобы сделать фото. Юри встретился взглядом с Виктором. Они обменялись улыбками, а потом засмеялись, когда Крис обнял их за плечи и о чем-то пошутил. — Увидимся на финале Гран-При, Юри, — кинул Виктор перед тем, как они разошлись. — Да, — кивнул Кацуки. Теперь никто и ничто не могло остановить его, потому что он отчаянно хотел пережить такой момент снова и снова услышать, как его имя слетает с губ Виктора.