Souls bond, hearts follow

Юри выиграл серебро на этапе Skate Canada. Потом бронзу на финале Гран-При. В этот раз Крис стал вторым, а Виктор — первым. — Похоже, в этом году пьедестал наш! — весело заметил Кристофф. — Хотя Жан-Жак, как я слышал, доставил тебе проблем в Канаде, Юри? Тот кивнул. — Еще пара-тройка лет, и он достигнет твоего уровня, Крис. Жан-Жак стал четвертым в Финале, всего на два балла ниже Кацуки. Для того, кто впервые участвует во взрослых соревнованиях, это было очень впечатляюще. На своей родине Леруа вообще был бесподобен. — Оо, какой комплимент! Юри улыбнулся, когда Крис сжал его в объятьях, а потом посмотрел на Виктора, когда тот фыркнул. Они решили поужинать, чтобы отпраздновать, в ресторане, находящемся недалеко от отеля, и двое старших мужчин уже очень скоро были подвыпившими. Из-за алкоголя они оба становились очень нежными и милыми, а еще, видимо, считали Юри плюшевым мишкой, их плюшевым мишкой. Виктор сидел перед Крисом, но в какой-то момент обошел стол и плюхнулся с другой стороны от Кацуки. И теперь они сжимали его с двух сторон, обнимаясь, по мнению юноши, слишком сильно. Юри отказался пить (особенно то, что предпочитали остальные: не вино), несмотря на уговоры друзей. К счастью, они не слишком настаивали, точнее, Виктор не слишком настаивал и сменил тему, когда осознал, что Юри и правда было не очень комфортно из-за такого давления. Когда мужчины начали ругаться, все еще обнимая его, о том, что лучше, — водка или виски — Юри вздохнул и решил все-таки вмешаться. — Окей, дайте мне свои телефоны, вы оба. Я позвоню вашим тренерам, чтобы они могли приехать и забрать вас. Вы же завтра улетаете, верно? — Ооо, — вырвалось у Виктора и Кристоффа одновременно. — Нет. Еще немного, Юри! Юри в шоке пялился на них. — Вы уверены, что вы не родственные души? Они точно были на одной волне прямо сейчас. Мужчины рассмеялись от этой идеи, но потом вдруг посмотрели друга на друга и медленно затихли. Сильно краснея, Юри повторил: — Телефоны, быстро! За этот вечер он уже понял, что эти двое переспали, как минимум, один раз, но он не хотел вмешиваться в это. Кацуки боялся узнать, что с ним будет, что он почувствует, когда Виктор будет заниматься сексом с кем-то другим. Конечно, это будет мукой. Он не мог запретить Никифорову спать с теми, с кем он захочет, они же все-таки даже не встречались, но чувствовать это… Это было бы слишком. — Давайте, вы либо звоните своим тренерам сами, либо дайте мне это сделать, — твердо сказал он. У него появилась эта (притворная) уверенность и строгость только потому, что однажды Челестино уехал по делам, а с юными фигуристами в Детройте было очень трудно справиться (а Пхичит не мог его прикрыть: он пошел ужинать с другими юниорами после своего собственного финала, где он тоже стал третьим — они с Юри были бронзовой парочкой). — Оо, такой властный, — вздохнул Крис и потерся щекой о плечо Кацуки. — Мне это нравится, — глаза Виктора весело блестели. Кристофф закивал, а потом выпрямился и взглянул на Юри. — Это так заводит. На колени Юри вдруг опустились две ладони, а потом начали подниматься вверх, из-за чего он тихо вскрикнул и тут же стряхнул их с себя. — Нет, нет, нет! Больше никаких прикосновений! Если вам это нравится, делайте, как я говорю, точка! Мужчины рассмеялись, но, наконец, послушались. Пока они ждали своих тренеров, Виктор совсем расслабился и прилег на стол, опустив голову на руки. — Моя родственная душа сегодня была там, — произнес он. Крис что-то пробормотал в ответ, чтобы показать, что он слушает, а Юри резко посмотрел на друга, удивленный такой сменой темы. — Интересно, о чем она думала. — А ты как считаешь? — тихо спросил Кацуки, а когда Никифоров перевел на него взгляд, добавил. — Связь родственных душ работает в обе стороны. Может быть, не с такой силой, но все же. Если ты знал, что твоя половинка была там, что еще ты почувствовал? Виктор прикрыл глаза и провел рукой по волосам, задумавшись. — Радость, удовольствие… Мне кажется. Да, так и было. Впервые Юри дошел до финала, да еще и занял третье место. И во второй раз он был на пьедестале вместе со своей родственной душой. Это было не просто маленьким достижением. Его мечта и цель на этот сезон сбылась. Но это было еще не все. — Что-нибудь еще? — Когда я катался, я чувствовал, что она… он… был со мной. Я чувствовал любовь, а во время награждения гордость. — Оо, твоя родственная душа гордится тобой. Как мило! — вмешался Крис. Юри откашлялся, смущенный тем, что, на самом деле, он все-таки больше гордился собой. Он был рад, когда тренера, наконец, приехали. Они были недовольны тем, что их ученики напились, но поблагодарили Юри за звонок и за то, что он во время остановил мужчин и не дал им опозорить себя. — Увидимся на Чемпионате мира, Юри! — крикнул Крис, прежде чем уехать. За ним тут же послышался голос Виктора. — Не давай никому задирать себя на Чемпионате Четырех континентов! Пока нас нет, ты там главный! — Да! — согласился Кристофф. — Покажи Жан-Жаку, на что ты способен! Он еще слишком молодой, чтобы побеждать! Их уверенность в нем, особенно Виктора, вызвала румянец на щеках и тепло на душе. Он был рад, что друзья были слишком далеко, чтобы заметить, как он краснеет, как помидор. Наверное, Юри должен был в ответ пожелать им удачи на Чемпионате Европы, но он не мог и слова из себя выдавить. Действительно ли у него была возможность победить на Чемпионате Четырех континентов? Его родственная душа считала именно так. И Кацуки совсем не хотел ее разочаровывать.

***

Слишком много давления. На Юри оказывалось слишком много давления, и он был готов сорваться. Кацуки стоял здесь, на Чемпионате Четырех континентов, собираясь выступать со своей произвольной программой. Он был последним в списке, потому что стал первым после короткой программы (чего раньше никогда не случалось), и сейчас Юри был совершенно разбит, состоял будто бы из одних нервов и совершенно точно должен был упасть на лед, как только начнет. Он видел баллы других, и они были хороши и близки друг к другу. Всего одно падение, и мечта Юри не разочаровать свою родственную душу может остаться в прошлом навсегда. Он встряхнул руками, нервничая, прежде чем встать в начальную позу. Медитация во время выступлений других фигуристов помогала, но Кацуки все еще не чувствовал себя готовым. Он продолжил дышать так, как его когда-то научили, чтобы успокоиться и сосредоточиться. Прозвучали первые ноты. Он начал двигаться, ведомый только тем, что тело помнило всю программу. Сознанием же Юри будто бы не был полностью здесь. Ему надо было сосредоточиться на истории человека, который открыл свои силы и начал их использовать… Человека, который стал лучше, несмотря на все свои недостатки, чтобы быть достойным любви своей родственной души. Неожиданно он был здесь, смотрел на него, поддерживал его. Юри чувствовал, будто бы он был рядом, на катке. Виктор наблюдал за ним… и верил в него. Юри приготовился к тройному акселю и тройному риттбергеру. Вдох-выдох. На смену панике пришло спокойствие и уверенность, которые ему подарила связь родственных душ. Он приземлился идеально, слыша аплодисменты и отбрасывая все волнения. Он выпрямился и протянул руки наверх, к потолку. Волна гордости и удовлетворения накрыли его. Виктор переживал за него. А Юри не хотел его разочаровывать. Никогда. Он становился все более уверенным, чего ему всегда не хватало в выступлениях, хотя именно этого требовала программа. Это было головокружительно — превосходить не только чужие, но и свои ожидания. Юри остановился прямо перед судьями, не сводя с них взгляда (этого он тоже никогда не делал), устремив руки к потолку. Он тяжело дышал после того, как смог приземлить четверной тулуп прямо в конце программы. Зрители разразились аплодисментами, бросая на лед цветы и игрушки. Их было почти так же много, как и на соревнование в Японии. По какой-то неизвестной причине Южная Корея приняла Кацуки хорошо. Юри улыбнулся, все еще на седьмом небе от счастья. Он взял букет синих цветов, которые напоминали ему о Викторе, и плюшевую собачку (не пудель, но все еще очень милая), прижимая их к сердцу. Как только он вышел со льда, Челестино крепко его обнял. — Прекрасно, Юри! Это было восхитительно! Я боялся, что ты слишком нервничал, а потом… Абсолютно невероятно! — Повторил он. — Не могу поверить, что ты поставил четверной в конец программы и так идеально его приземлил. Твоя выносливость и правда заслуживает восхищения! Давай, помаши камерам. У Юри уже болели щеки, потому что он просто не мог перестать улыбаться. Обычно он чувствовал себя неловко, но в этот раз парень только помахал камерам и счастливо поцеловал свою плюшевую игрушку. Где-то там на него смотрел Виктор. Это было для него. Наконец, объявили результаты, и Челестино снова обнял его, прежде чем Юри успел заметить что-то, кроме цифры «1» рядом со своим именем. Ему понадобилась секунда, чтобы прочитать баллы, и он в шоке замер. — Это твой личный рекорд, снова! — произнес тренер радостно. — Это точно твой самый удачный сезон. Он сделал это. Оправдал ожидания Виктора. Юри улыбался камерам и всем остальным еще час, все еще изумленный произошедшим. Его лицо болело даже больше, чем тело. Когда он позвонил домой, то чуть не оглох от криков и поздравлений. Он сделал это. Впереди остался Чемпионат мира.

***

— Привет, Юри. Вырванный из своих мыслей Кацуки повернулся и наткнулся на улыбку Виктора, которым смотрел прямо на него, красивый как всегда. — П-привет. — Юри, я могу тебя кое о чем попросить? — Д-да? — он заикался, не в силах собраться, когда Никифоров был так близко, обращая внимание только на него. — Для меня очень много значило бы, если бы ты смог посмотреть, как я буду сегодня выступать, — Виктор наклонился еще ближе, так, что Юри мог почувствовать его дыхание у себя на щеке. — Ты можешь сделать это для меня? — Д-да, — это означало, что ему придется поторопиться закончить интервью, но это было выполнимо: Кацуки был пятым после короткой программы, а Виктор первым. — Отлично! Удачи! — Тебе тоже, — запоздало ответил Юри уже спине друга, а потом, все еще смущенный, перевел взгляд на тренера. — Этот парень со своими причудами… — начал Челестино. — Лучше сфокусируйся на своей собственной программе. Ты уверен, что справишься с двумя четверными во второй половине? — Они мне необходимы для более высоких баллов.  — И то правда. Хорошо, я доверяю тебе. В этом сезоне ты превзошел самого себя, Юри. Что бы сегодня не случилось, я очень горжусь тобой и твоим прогрессом. — Спасибо, тренер. Юри чувствовал себя неожиданно спокойно. И это исходило совсем не от связи родственных душ — Виктор был скорее возбужденным и нетерпеливым. Нет, это спокойствие было его. Он зашел так далеко, справился со всем. Это последнее соревнование было концом сезона, и что бы оно не принесло… Юри был уверен, что готов к этому. Его выступление полностью отражало это, а энтузиазм Никифорова только добавлял страсти. Юри приземлял все четверные спокойно и хорошо, идеально сфокусировавшись на них. Он протягивал руки к потолку, возвышаясь, потому что теперь он был уверен, что заслужил быть родственной душой Виктора. Когда Юри покинул лед, он встретился взглядом с Никифоровым, который показал ему большой палец и подмигнул. Парень только покраснел и спрятался за плюшевой игрушкой. Он получил почти такие же высокие баллы, как в Южной Корее, но его короткая программа была хуже (он в тот день не выспался). Он не получит серебро или золото. Бронзу, может быть. Если честно, Юри было плевать. Он был сосредоточен на том, что Виктор сказал ему в начале сезона: он хотел знать, кто его родственная душа. Было бы честно рассказать ему. Теперь Кацуки уже ничего не сдерживало, не после такого хорошего сезона. Перспектива, наконец, раскрыть правду заставила его нервничать почти так же сильно, как участие в таком важном соревновании. Никто не знал. Никто. Когда Юри вышел к трибунам, за минуту до выступления Виктора, как и обещал, он был рассеянным. Виктор вышел на лед, поймал взгляд Кацуки и не отводил своего, пока стоял в начальной позе. Их связь будто бы пела признанием и нежностью. Юри отступил, бледнея. — Он знает. — Юри? О чем ты говоришь? Он знает о чем? — спросил Челестино, сбитый с толку. Музыка началась, и Виктор отвел взгляд, слабо улыбаясь. — … что я его родственная душа. Он знает, что я его родственная душа. Он, наверное, догадался на Чемпионате Четырех континентов… Не могу поверить, — пробормотал Кацуки, в конце переходя на японский. Челестино посмотрел на своего ученика, а потом на самого знаменитого в мире фигуриста, один раз, два, три. Он приподнял бровь и признал: — Почему-то это кажется очень логичным. Юри резко взглянул на него. Он не ожидал такого легкого принятия и понимания. — Ну? — начал Челестино. — Ты собираешься что-то делать? Кацуки снова перевел взгляд на Виктора, как раз когда тот высоко прыгнул, будто бы в взлетая. — Я… Да, — решение пришло неожиданно. — Мне нужно прилечь и… — … чтобы тебя не беспокоили? Оставь это мне, Юри. Я уже привык охранять тебя во время медитаций, — улыбнулся тренер. Он попросил своего друга освободить скамейку, и Кацуки прилег на спину. У него никогда не получалось вызвать астральную проекцию по команде. Для этого нужно было очистить разум. Тем не менее, такое близкое присутствие Виктора и его музыка помогали сконцентрироваться. Сконцентрироваться на программе Никифорова и любви, только в этот раз вместо тоски Юри ощущал надежду и уверенность. Они встретились, он знал, кто был его родственной душой, и вскоре они смогут по-настоящему воссоединиться. Ожидание подошло к концу. Их души звали друг друга, а теперь… Юри знал программу Виктора идеально, как и всегда к концу сезона. Она казалась такой знакомой и родной, пока он танцевал спокойно и импульсивно, не заботясь о таких обычных вещах, как приземление, потому что он не касался льда вообще. В этой форме Кацуки мог прыгнуть любой четверной, который предпочитал Виктор: Сальхов или флип, они были особенностью программы Никифорова, так что стали особенностью и Юри. Это было легко, совсем как дышать. Это давало свободу и ощущение полета. Это закончилось слишком быстро, оставляя после себя полнейшую тишину. Когда Юри открыл глаза, он встретился взглядом с ошеломленным Челестино. — Кто же, кроме тебя… — прошептал тот, слабо улыбаясь. — Давай, иди. Думаю, Виктор тебя ждет. Парень медленно поднялся. Ноги совсем не слушались, но ему надо было сделать всего пару шагов до бортика. Виктор уже делал круг по льду, и, как и пять лет назад, раздались оглушительные овации. Разница была лишь в том, что теперь Никифоров не обращал на них никакого внимания. Как только он пришел в себя и нашел в толпе Юри, как только их взгляды встретились, мужчина бросился вперед, быстро катясь через весь каток. Он едва затормозил, чтобы не врезаться, когда обнял Кацуки. Но Виктору было плевать, он крепко сжимал Юри, уткнувшись ему в шею лицом. — Юри, — выдохнул он. — Ты заставил меня ждать так долго… — он приподнял подбородок юноши. — Ты даже хуже, чем Аэрофлот. Юри нервно рассмеялся. — Эм, прости? — несмотря на то, что он был очень счастлив находиться в объятьях Виктора, он все еще не мог не замечать вспышки камер, как и факт, что это все происходило на международном соревновании. — Хм… Тебе надо… Тебе надо идти дожидаться результатов. Мы можем поговорить позже? — Нет, нет, нет. Так не пойдет. Теперь я тебя еще долго не отпущу, — ответил Виктор, покачав головой. — И это было не только мое выступление, но и твое. Пошли со мной. — Да, давай, пацан, — к ним уже подошел тренер Никифорова. — Он не пойдет без тебя, а мы не можем больше задерживать всех. Он и так уже пренебрег поклоном, — на последних словах мужчина бросил суровый взгляд на ученика. — Упс, — Виктор явно не раскаивался. Он просто помахал публике, послал воздушный поцелуй и показал сердечко. Все его фанаты знали, что это означало: родственная душа. Просто на всякий случай, если кто-то все еще удивлялся, почему Никифоров обнимался со своим соперником. — Давай, Юри, — кивнул Челестино. — Просто разберись с этим. Я буду недалеко. У него не было особого выбора, да? Юри позволил Виктору взять себя за руку, пока они шли к ближайшему проходу. Как только Никифоров сошел со льда, он бросился на шею Юри, шепча что-то на русском. Они медленно направились вперед, пока за ними наблюдали все зрители и камеры. Кацуки немного склонил голову и тихо спросил: — С каких пор ты знаешь? Виктор опустил руку ему на талию, мягко сжимая ее. — У меня были подозрения с Чемпионата в Японии, но после Четырех Континентов я был уверен. Я тогда почувствовал тебя, на льду и на пьедестале. Я знал. Они посмотрели друг на друга, подходя к месту ожидания результатов. — Тебя… устраивает… кто я такой? Виктор замер, а потом взглянул на Кацуки, как на сумасшедшего. Он прикоснулся к его щеке, наклоняясь вперед и целуя Юри в нос, прямо перед камерами. — Более, чем устраивает. Юри… Ты все, на что я могу надеяться и даже больше. И в этот момент Юри почувствовал ни с чем несравнимое тепло. А еще он не мог произнести ни слова. Хотя публика наоборот кричала, свистела и хлопала. Юри был готов взорваться. — Виктор. Хватит смущать свою половинку на международном телевидении и сядь уже, — вырвалось у Якова. Виктор только рассмеялся, усаживая Юри рядом с собой. — Прости, прости! Слишком взволнованный всем происходящим Кацуки просто прикрыл глаза. Мужчина взял его за руку и мягко сжал ее, на что Юри улыбнулся и, наконец, поднял взгляд. Улыбка стала только шире, когда он увидел, что Виктор почти светился. А потом они оба посмотрели на результаты. Конечно, Виктор был первым, но также он побил рекорд в произвольной программе. — Поздравляю, — тихо произнес Юри. Виктор обнял его одной рукой, прижимая к себе, и поцеловал в щеку. — Тебе спасибо, котенок. Ты подарил мне крылья. Как и обещал, Челестино ждал его, когда они закончили и ушли в более тихое место, подальше от камер. — Думаю, неплохо, что ты занял только четвертое место, — сказал он, кинув взгляд на Юри. — Кажется, будто бы в обморок упадешь, если еще раз появишься на публике. — Так и есть, — кивнул Кацуки. — Да? — Виктор обеспокоенно посмотрел на него. — Я же говорил тебе дать ему перерыв, Виктор, — Яков только вздохнул. — Ты всегда устраиваешь шоу, но бедный мальчик не твоя собственность. — Прости, Юри! — Виктор снова бросился ему на шею. — Ты такой милый, я не мог сдержаться! Юри только с новой силой покраснел. — Тогда я поговорю с журналистами один. Я хотел немного похвастаться тобой, но мы можем сделать это и попозже! — радостно закончил Никифоров, широко улыбаясь. У Кацуки вырвался нервный вздох, и парень немного пошатнулся при одной мысли о таком интервью. Виктор сразу же обхватил его за талию свободной рукой. — Шучу! Я просто шучу! — рассмеялся он. — Пожалуйста, не надо, — выдохнул Юри. — Думаю, нам надо ехать в отель, пока большинство репортеров хотят поговорить с тобой, Виктор. Так будет спокойнее, — предложил Челестино. Никифоров согласно кивнул. — Хорошо, если так лучше для Юри. Я приду к тебе в комнату попозже, — закончил он, сжимая плечо своей родственной души, и весело усмехнулся. — Я убедился, что буду жить в том же отеле, что и ты!