Пять лепестков

— Не думал, что ты окажешься здесь, но всё же решил удостовериться. — Ты знаешь меня очень хорошо, так что я ничуть не удивлён, — устало отозвался мужчина, даже не оторвав взгляда от книги. — Слух о том, что ты вернулся в Коноху распространился быстро. — О… Какаши, наконец, отложил книгу в сторону и повернул голову к возникшему из облачка дзюцу мужчине. Ямато с улыбкой кивнул ему и по-хозяйски расположился на нетронутой постели. — Долго же тебя не было, — протянул он, громко зевая и потягиваясь. — Слышал, твоя миссия прошла не совсем удачно… — Быстро же разносятся слухи, — неодобрительно протянул копирующий. — Не стану осуждать тебя, но всё же… Какаши неосознанно поглядел на свою ладонь, вспоминая, как тягучая, горячая кровь расползается по коже, и с некоторым омерзением медленно сжал руку в кулак. — Не думаю, что хотел бы обсуждать это, — холодно протянул он, давая понять, что тема закрыта. — Лучше расскажи, что интересного произошло за время моего отсутствия? — Да ничего особенного, — задумчиво протянул Ямато, закинув руки за голову. — Всё было на удивление спокойно. Даже Пятая пребывает в хорошем расположении духа. — Спокойно, значит… Какаши восседал на окне, вытянув ноги на подоконнике. Откинув голову, мужчина прикрыл глаза, он почти не слушал оживленную болтовню друга, лишь изредка кивал головой и протяжно хмыкал, создавая интерес к происходящему. Ему было всё равно, он чертовски устал. От всего. В голове мелькали случайные воспоминания, от событий произошедших на миссии, до детских, но не менее чудовищных. Словно калейдоскоп, картинки перетекали из одной в другую, вызывая чувство тошноты и желания впасть в небытие. Мысли жутко выматывали, даже во сне им не было конца, Какаши неожиданно захотелось хорошенько стиснуть виски руками, чтобы череп разнесло тысячей осколков. И тогда бы, наверное, наступила заветная тишина. Неожиданно, зелёные глаза и беззаботная улыбка мелькнули в памяти, заставив Какаши напрячься. Снова она. Розовые волосы и глупое щебетание, по-детски наивный, быстрый взгляд, смущённый румянец на бледных щеках и голос… Мягкий, ласкающий слух, успокаивающе-звонкий. Копирующий, поморщившись попытался прогнать это наваждение, но представший перед глазами хрупкий стан девушки заставил дыхание сбиться и на мгновение пропасть. «Сакура, — невесело подумал Какаши, отмахнувшись от навязчивого видения. — Прекрати». Мужчина всё ещё не отошел от её спонтанного визита, который буквально выбил почву из-под ног. Кто бы мог подумать, что девушка решится на подобный шаг? Конечно, он предполагал такое, но на деле опешил и растерял остатки самообладания. Щека до сих пор горела от прикосновения её губ, из-за чего немедленно захотелось разодрать лицо в клочья, сдирая кожу вместе с маской. Какаши глубоко вздохнул. И когда он успел так запутать себя? Куда делось прежнее безразличие? И спокойствие. Сакура. Вот кто был причиной всего, что творилось с ним. Упрямая до тошноты и надоедливая. Она мерещилась ему везде, стала навязчивой мыслью, и жизнь без неё казалась невыносимой. Она разрушала его сознание. Если бы от этого возникали физические раны, то он уже не сомневался в том, что истек бы кровью тотчас же. Даже дышать было трудно. Он противился этому чуждому чувству, бежал словно от проклятого наваждения, которое грозило ему неминуемой гибелью. В этой сфере он не был профессионалом, и бегство было единственным правильным решением для него. Я люблю вас… Просто взяла и сказала это ему. Какаши усмехнулся, уронив голову на грудь и замер, прислушиваясь к этому трепетному голоску: Я люблю вас… Глупая дурочка. Не понимает, что натворила. Упрямая настолько, что у него уже не осталось сил для борьбы. Сколько она уже мучает меня? Наверное, целую вечность. — Сакура? Какаши резко вскинул голову, услышав родное имя, но это был лишь Ямато. За то время, пока он позволял ему безудержно болтать, мужчина переместился с кровати к комоду, и теперь заинтересованно склонившись, разглядывал веточки вишни. Копирующий осоловело поморгал, силясь создать на лице участвующее выражение, но суть разговора он давно утратил. — Сакура? — вновь повторился Ямато, кивнув на цветы, и приподняв бровь. Как двусмысленно, — тоскливо подумал Какаши, глядя на друга скучаюшим взглядом, по-прежнему недоумевая, что от него хотят. — Снова она приходила? Теперь, кажется, он уловил суть вопроса. Даже рука дёрнулась от напряжения. Ямато с пониманием поглядел на копирующего и покачал головой. Какаши, стиснув зубы, отвернулся. — Снова, — бросил он неохотно, слова тяжело слазили с языка, когда разговор заходил о ней. Но, Ямато был единственный, кому он мог доверять. С ним было легко, и тот спешил поддержать, хоть Какаши и не просил. — Упрямая девочка, — прошептал капитан с сочувствием. Копирующий искал в его голосе или взгляде что-то подозрительное, или неискреннее, слегка вскинув бровь, но, похоже, Ямато и вправду был серьёзен, поэтому мужчина расслабленно выдохнул, не обнаружив скрытого подвоха. Просто это было личное. То, что можно обсудить не с каждым и не всегда. То, что Какаши болезненно извлекал на свет, боясь показаться уязвлённым и непонятным. То, что кровоточило и не давало покоя. — Сколько это уже длится, Какаши, — тихо прошептал мужчина, возложив свою руку на плечо мужчины. — Довольно долго. Снова недовольный ответ. Неохотно брошен тоном не менее холодным и колючим, с целью отвадить дальнейшие расспросы у собеседника. По крайней мере у Какаши не было ни малейшего желания разговаривать на эту тему. Но, похоже, Ямато пытался его поддержать. — А ты не думал о том, что, возможно, её чувства и вправду реальны? За столько то лет… — Я бы не хотел в это верить. Ямато усмехнулся, стиснув его плечо. — Ты глупец, если не видишь очевидного. Какаши задумчиво уставился на веточки Сакуры, сиротливо стоящие на обветшалом комоде среди его любимых книг, и сердце предательски дрогнуло. — Я не хочу становиться уязвимым из-за неё. Не хочу зависеть от этого. Она погубит меня, — с горечью отозвался он. — А так ты делаешь только хуже, — Ямато понимающе вздохнул и тоже поглядел на цветы. — Сколько помню, она всегда приносила их тебе. Даже несмотря на то, что ты с ней делал. — Нет, — он покачал головой, — два года она не беспокоила меня… Рука Какаши неосознанно дёрнулась к шарингану. — Я лишь хотел, чтобы эта влюбленность исчезла… Чёрт, — выругался Какаши, — она так молода и наивна! Я хотел как лучше. — Сколько раз ты использовал на ней шаринган? Мужчина невольно задумался, углубляясь в прошлое, неосознанно загибая пальцы, подсчитывая. — Семь раз, — изрёк он упавшим голосом. Ямато изумленно приоткрыл рот, собираясь что-то воскликнуть, но увидев лицо Какаши, благоразумно примолк. — Ты ведь понимаешь, — осторожно прошептал он, но копирующий резко скинул с плеча его руку, и поднявшись с подоконника, подошёл к комоду. Его рука неосознанно потянулась к хрупким, нежным цветам, желая измять их и выбросить, но холодные пальцы замерли, осторожно касаясь распустившихся розовых цветов. — Она призналась сегодня, — вырвалось у него неожиданно. — Сказала, что… — мужчина замолк, будто ему стало невыносимо. — Что… — вновь процедил он с усилием, теряясь в собственных мыслях, и бессильно сжал кулаки. Сил не хватило, чтобы произнести это вслух. Чёрт возьми, неужели он так слаб что боится этого? Я люблю вас… Только этого ему не хватало. Видимо, уход Саске ослабил чары гипноза, или всё же чувства Сакуры были настолько сильны, что уже ничто не способно было их сдерживать. Ему нужно было быть осмотрительней в присутствии девушки. Глупец. Сам же искал с ней встреч. Пытался украдкой коснуться, думая, что она не придаст этому значения, сам же ослаблял действие шарингана… — И что ты намерен теперь делать? Снова вмешаешься? Какаши неясно кивнул. — Но, чувства то не сотрешь, Какаши. Как ты не поймёшь, что любовь это нечто иное. Это так просто из сердца не вырвать. Впрочем, ты и сам должен понимать, уже не раз Сакура обходит твой гипноз… Мужчина невидящим взором уставился на капитана, будто весь смысл сказанного постепенно проникал в него. Семь раз. Семь раз он использовал на Сакуре свой шаринган, чтобы она не думала или не испытывала чувств к нему. Но этого хватало лишь на время, постепенно она вновь начинала взволнованно вздрагивать и прерывисто вздыхать в его присутствии. Вскоре её глаза вновь начинали безотрывно следить за ним, будто бы он ничего не подозревал. Это началось ещё когда она была ребёнком, задолго до того, как начала существовать седьмая команда. Сакура была тогда совсем малышкой, не более десяти лет. Но, тогда он не предал этому особого значения, списав всё на детскую влюблённость, и то, что со временем всё забудется. Было забавно наблюдать за ней и постепенно он привязался к ребёнку. Было не трудно взять её под свою опеку, ведь именно поэтому Сакура попала к нему в команду. Время шло, и когда Сакуре исполнилось одиннадцать, ему пришлось применить на ней шаринган. Пришлось, потому что она начала проявлять симпатию к нему и это было совсем не смешно, ему не хотелось ранить её чувств, поэтому не составило особого труда влезть девчонке в голову. Потом симпатия возникла вновь, и тогда Какаши направил эту влюблённость в сторону маленького мальчика, что был схож с ним в моральном плане и был идеальной заменой для Сакуры. Именно тогда он впервые создал лжепривязанность к Саске Учиха. Всё, что Сакура испытывала к Саске, был результат его гипноза. Все эти чувства должны были принадлежать ему, но Какаши умело направил их в сторону Саске словно по громоотводу, а тот всячески отвергал девочку, что лишь усугубляло ситуацию. Мощная волна эмоций буквально захлестывала Сакуру, отчего гипноз становился слабее в присутствии Какаши. И она вновь влюблялась в него, будто впервые. И всегда к весне. Сакура всегда приносила ему цветы, а Какаши всё надеялся, что она одумается, прекратит эту пытку. Со временем гипноз давался ему всё сложнее. И вот однажды Саске покинул Коноху. Быть может это потрясение настолько поразило Сакуру, что теперь невыносимо стало Какаши. Нет, она больше не беспокоила его своими чувствами. Видимо, именно привязанность к Саске взяла верх — Сакура стала угасать как свеча. Только тогда Какаши понял, насколько чудовищно поступил с ней. Лжечувства убивали её, превратив в пустую куклу. Боль потери стала невыносимой для неё. Избегать её он не мог. Лишь короткие перерывы на миссии, где он только и делал, что думал о том моменте, когда вновь увидит её. Время шло, и Сакура вновь стала улыбаться, вновь проявила интерес к жизни и это значительно успокоило его. На её щеках вновь появился румянец, а глаза наполнились блеском. Он было решил, что гипноз сделал своё дело — Сакура, наконец, полюбила другого. Это означало, что она выбрала верный путь. Больше не будет этих скрытых жестов и случайных встреч, которые она искала рядом с ним. А он, наконец, получил то что хотел. Спас её от себя. С момента ухода Саске минуло почти два года. Два года Сакура не приходила к нему, не приносила цветов, она тосковала по Саске, и думала лишь только нём. Почему же тогда ему было так горько? Почему спешил к ней с этой миссии? Почему ощущал себя покинутым и одиноким? Почему после стольких лет отрицания, именно он решил сдаться? И вот, после стольких лет. Снова весна. И вновь цветы. От неё… — Я придумаю что-нибудь… — глухо прошептал Какаши, опустив голову. Ямато предостерегающе приподнял руки. — Просто прими её чувства. Она ведь уже не ребёнок, а девушка… Ты должен понять её. — Не хочу, чтобы она потом сожалела, что выбрала не того. Ямато неожиданно рассмеялся в голос, всполошив копирующего, и заставив недоуменно взъерошить волосы на голове. — Ты еще хоть куда. Надеюсь, сейчас то ты не залез к ней в голову? — Нет. Лицо Ямато просветилось. — Больше не делай глупостей. Она любит тебя, и по всей видимости, любила только тебя все эти годы, — он театрально покрутил пальцем у виска, — если бы не твои предрассудки. Какаши с сомнением уставился в окно. Дождь почти кончился. Чтобы не говорил Ямато, он всегда поступал как считал нужным и вера в то, что любовь Сакуры к нему искренняя, его не успокаивала. Он уже не понимал, чего именно хочет. Но её неожиданное признание и этот поцелуй… Какаши зябко поёжился, ощутив, как им овладевает возбуждение. Он мог взять её прямо там, на полу, продолжи она ещё хоть немного своевольничать. Трехмесячная миссия сказывалась на нём. Чёрт, а ведь он и правду мог овладеть ей прямо на полу… Какаши вдруг с ужасом осознал, что Сакура больше не ребёнок, и что ещё хуже, она — волнует его. В паху уже неимоверно пульсировало и копирующему ничего другого не оставалось, как сесть на кровать, дабы Ямато ничего не увидел. «А то ещё засмеёт, — подумал мужчина, быстро глянув на друга. — Посижу, пока не уберётся». — Ну, а если ты вдруг решишь, что она не нужна тебе, то я с удовольствием заберу её себе. Что он только что сказал? — Что? — недоуменно протянул Какаши, склонив голову набок. — Сакуру, — с улыбкой ответил Ямато. — Она красавица… Кровь ударила в голову настолько стремительно, что Какаши неосознанно переместился в пространстве с негромким свистом, оказавшись прямо перед растерявшимся капитаном. Рука копирующего мягко легла на его плечо, а пальцы непроизвольно сжались едва ли не с хрустом сминая пластину защитного жилета, угрожая раздробить и кости. — Надеюсь, ты хорошо подумал? — угрожающе поинтересовался он, позабыв о сдержанности. Ямато растерянно захлопал глазами и попятился. — Я пошутил, — неожиданно изрек Какаши шутливым тоном, и натянуто рассмеялся, неохотно выпустив плечо друга из окаменевших пальцев. Ямато только этого и ждал. — Так и думал, — загадочно улыбнувшись, ответил тот. — Идём, угощу тебя раменом. — Не думаю, что это хорошая идея, — глухо отозвался копирующий. — Да не переживай ты так, — увесистый шлепок по спине от руки Ямато заставил Какаши пошатнуться. — Никто не увидит тебя, я позабочусь обо всём. Энтузиазма Ямато было не занимать, это положительно сказалось на настроении копирующего, и ему ничего другого не оставалось, как принять заманчивое предложение — отведать горячей лапши с душистым бульоном. Желудок тотчас же поддержал инициативу, отозвавшись грустным урчанием. Оглянувшись на веточки сакуры, Какаши хмыкнул, и, сложив руки в печати, растворился в воздухе.

***

— Добро пожаловать, капитан Ямато, — учтиво поклонилась девушка, приветствуя мужчину. Копирующий, тяжело вздохнув, проследовал за капитаном, нырнув под занавески. Он узнал голос Аяме, дочери хозяина Ичираку — Теучи. Она стояла за стойкой и вежливо приветствовала посетителей, но при виде него смущённо умолкла, прижав руку ко рту, заливаясь румянцем. — А-а, Какаши, — весело отозвался хозяин заведения, удивлённый тем, что дочь неожиданно смолкла. — Добро пожаловать, давно тебя не было видно! — Йо, — в свойственной манере отозвался Какаши, усаживаясь на высокий стул. — Добро пожаловать, — всё же выдавила из себя Аяме и поспешила скрыться. Какаши улыбнулся сквозь маску, озадаченный поведением девушки и рассеянно ероша и без того взлохмаченные волосы. Ямато наградил его ощутимым тычком в ребро, заставив охнуть от неожиданности. — Чтоб тебя, Какаши, — шикнул на него Капитан. Копирующий недоуменно поглядел на друга и пожал плечами. Он уже начинал жалеть, что согласился пойти в Ичираку. Аяме вновь появилась за стойкой, наградив Какаши очередным долгим, смущённым взглядом. — Два рамена со свининой, — отозвался Ямато, привлекая внимание девушки к своей персоне. — Конечно, капитан, будет сделано. — Сегодня в Конохе как никогда оживлённо, — весело крикнул Теучи. — Подготовка к празднику идет полным ходом, а? — Да, в этом году довольно оживлённо, — кивнул Ямато. — Вечером намечается знатная гулянка! Какаши с отсутствующим видом сидел за столом и погрузившись в себя лишь краем уха слушал мало интересующие его разговоры. В памяти он уже прокручивал недавний визит Сакуры, хмурясь всё сильней и сильней. «Забудьте всё, ясно? Забудьте всё». Её озлобленный крик резанул уши, и заставил сердце болезненно сжаться, после этого Сакура схватила свои вещи и стыдливо отвернувшись принялась переодеваться. Он тогда поспешил отвернуться, и хоть и не видел её лица, точно знал — она плачет. Её выдавало прерывистое дыхание и характерное шмыганье носом, а он лишь молча стоял, понуро сгорбившись, будто вся усталость разом навалилась на плечи, и молчал. Ему не стоило доводить ситуацию до такого конца, чёрт, но язык словно примёрз к нёбу, отказываясь шевелиться, чтобы хоть как то сгладить гнетущую тишину. Между ними словно в один момент образовалась огромная пропасть, навсегда разделяя их жизнь на до и после. Он нещадно оттолкнул её от себя жестокими словами, которые не принесли ему никакого утешения. Быть может, к лучшему, если она возненавидит его? Он ведь заслужил. Это расплата за бесконечную ложь. Если бы она сейчас ударила его, он бы не стал защищаться, лучше бы вообще убила его на месте, прекратив всё это. Она довольно долго возилась с рубашкой, силясь справиться с крохотными пуговками, а потом он услышал её тихие, удаляющиеся шаги и стук закрывающейся двери. Сакура ушла, так и ничего не проронив на прощание. Просто ушла, оставив в голове Какаши сумбур и смятую рубашку на постели, хранившую теперь её запах. Увесистый удар по спине, заставил Какаши клюнуть носом и вернуться в реальность. Перед ним на столе уже стояла большая чаша с дымящимся раменом, а тот кто наградил копирующего шлепком оказался никто иной как — Наруто. — Какаши-сенсей, снова в облаках витаете? — рассмеялся парень, усаживаясь рядом. — О, да вы решили перекусить? Физиономия мальчишки расплылась в хитрой улыбке. Какаши ощутил, как глаз нервно дернулся. Слабо рассмеявшись, копирующий стиснул зубы с такой силой, что на скулах заходили желваки. Ямато разразился безудержным смехом, он без труда распознавал истинное настроение Какаши, как бы умело тот не скрывался. А вот окружающие мало что понимали, и видели лишь то, что им преподносили. — Здравствуй, Наруто. — Я уж думал, что этот дождь никогда не закончится, — пожаловался Узумаки, попутно махая рукой Аяме и Теучи. — Большую порцию рамена со свининой, пожалуйста, — крикнул парень. Какаши нервно стиснул палочки и закатил глаза, теперь Наруто с него глаз не спустит. Сегодня он был не настроен на шутливый лад и игры в «попробуй стянуть с меня маску», но вспомнив рассеянный взгляд Сакуры у него дома за чаем, неожиданно для себя улыбнулся. — А вы идете на праздник, Какаши-сенсей? — шмыгнув лапшой, пробурчал Наруто, нарушив повисшую тишину и пара небесно-голубых глаз уставилась на озадаченного копирующего. — Конечно, — уклончиво усмехнулся Какаши прикрыв глаза, к лапше он так и не решился притронуться, чем явно нервировал окружающих. Праздник, конечно. Сегодня он слишком вымотан после долгой изнурительной дороги в деревню. Пожалуй, он отправит парочку клонов вместо себя, а сам насладится тишиной и попытается привести в порядок мысли. Слишком много всего произошло сегодня с ним, и многое нужно обдумать. По-прежнему ощущая на себе жадные взгляды постояльцев Ичираку, Какаши медленно соскользнул со стула и собирался было откланяться, как неожиданный возглас Наруто заставил его удивлённо замереть. — Ни за что не угадаете, кто согласился пойти со мной сегодня вечером! — И кто же? — рассмеявшись, отозвался Ямато, искоса глянув на Какаши. Копирующий так же поспешил удивлённо замычать, изображая искреннее недоумение, но ответ уже во всю маячил в голове. — Сакура-чан, — гордо заявил Наруто, заливаясь румянцем.