Перейти на другую сторону

«Женское тело дрожало, покрывшись мелкими мурашками. Она уже давно погрузилась в сладкое полузабытье, измученная пытками и леденящим душу холодом, нагая, униженная своей темницей. Однако орк не чувствовал в ней того страха, который преследовал её раньше. Рыжие волосы скрывали лицо, но он видел искусанные, посиневшие губы. Забившись в угол, Айра тихо стонала, пытаясь скрыть исцарапанными руками свою грудь. Азог, неопределенно махнув своим воинам, чтобы те оставили их одних, резко схватил девчонку за руку, ловя бессознательное тело и прижимая его к себе. Айра хрипло закашляла кровью, согнувшись и закрывая рот рукой. Серые глаза медленно приоткрылись, когда мужчина грубо сжал горло, заставляя её стоять смирно. - Я сохранил тебе жизнь, - голос его звучал довольно, но ядовито, обжигая своей реальностью происходящего. Крюк скользнул по нежной коже груди, по животу, и орк оскалился, аккуратно укладывая свою жертву на холодные камни и раздвигая её ноги. Лучница пытается сопротивляться, пытается оттолкнуть от себя монстра, убившего её друзей, но сил просто нет. Она лишь кричит - громко, проклиная Азога Осквернителя, когда орк грубо входит в неё. Мужчина затыкает ей рот рукой, наслаждаясь доступным ему телом. Ногти царапают ему кожу, алые капли стекают по спине и рукам, но это не останавливает, скорее, возбуждает ещё больше. Орк видит её беспомощность, тонет в её криках и получает свое удовольствие...» Сны Азога волновали его только ночью и только в темноте. Он видел в них свое спасение. Мысли о том, что его пленница может находиться сейчас в обществе Торина Дубощита, пробуждали в нем странное желание плоти и души. Найти, найти этого мерзкого наследника Дурина и убить, уничтожить; а девчонку притащить в Морию и унижать, избивать и трахать её там. Да так, чтобы молила о смерти. Но днем он редко вспоминал и об Айре, и о своих снах. Его больше волновало то, что ему с варгом совсем нечего есть, а гоблины все ищут и ищут их. Они сумели оторваться, в который раз сумели спастись, но сила и решимость постепенно покидали их. Азог уже с трудом мог поднять свою верную булаву. Привалы они стали делать все чаще, на месте оставались дольше, чем нужно. «Капли крови медленно стекают с её щеки, бледная кожа покрыта ссадинами. Её взгляд становится странным, из горла вырываются тихие всхлипы, губы двигаются, словно она пытается что-то сказать – но ни звука. Просто не хватает сил. Он медленно проводит пальцем по её устам, после накрывает ладонью её рот, будто запрещая девушке говорить. Айра дернулась телом, но огонь в её глазах погас, и голова медленно опрокинулась назад. А он… Он уже ничего не слышит и не видит. Только чувствует её уходящее тепло, вдыхает запах её крови. В мертвой душе боролись два чувства – ненависть и привязанность. Но он орк, порождение коварности Мелькора, у него не может быть привязанности к человеку. Горячая кровь обжигает его кожу, и он медленно поднимается, оставляя Айру на холодной земле. Он кривит нижнюю губу, недовольный тем, что не может оторвать взгляда от рыжеволосой лучницы, крепко сжимает в руке свое оружие. Она не должна была умереть… Она должна была страдать, мучаться, унижаться мольбами, рыдать, - но не должна была сдохнуть». Азог резко просыпается и вскакивает, слыша чьи-то голоса. С горящими глазами он осматривается, опьяненный проснувшийся жаждой крови. Казалось, ему уже было все равно, убьют ли его в очередном бою, но он точно знал, что больше никогда не вернется в клетку к гоблинам. Но, втянув носом запах, орк оскалился, а потом просто засмеялся. Это не гоблины. Гоблины воняют по-другому. На грязно-коричневом варге навстречу орку медленно двигался другой орк. Он был намного моложе Азога, но взгляд его был такой же тяжелый, безумная усмешка искривляла губы, из-под которых торчало два клыка. Он был таким же бледным, с такими же серыми стальными глазами. Лицо его украшали глубокие шрамы, а на руках его была засохшая кровь. Орк слез со своего варга, медленно подходя к Осквернителю. Орк рассматривал его, будто не веря, кто стоит перед ним. Азог снова рассмеялся. - На колени, ничтожество, - довольно произнес Осквернитель, глядя в лицо своего сына. - Господин, - жесткий, скрипучий голос Болга резал слух и будто пилил душу. Орк опустился на колени, склонив голову. Вот он, его повелитель. Вот кого они так долго искали. Болг слизал с руки кровь гоблинов, боясь поднять свой взор на отца. Азог застыл, осматривая подошедших орков, видя, какую армию собрал его сын. - Куда вы идете? - На войну, - рвано ответил Болг. – Мы идем к Одинокой горе, мой господин. Азог злобно оскалился, и, наклонившись, выдохнул прямо в лицо Болгу: - Отлично.