Перейти на другую сторону

Кто здесь? оо Ведьма? ОО А ведьма с подарочком, из-за которого она не спала несколько ночей :3 p.s. выставляла без проверки беты

Придет король законный, Серебряных фронтов князь, С престолом и короной Воспримет власть, возвеселясь. В златых своих палатах Настроит арфу на старый лад, И песни среди злата, Как древле, снова зазвучат. Бор вырастет по склонам, Трава, как прежде, высока, Бьет серебро фонтаном, И золота течет река. И от Горы до моря Возрадуется вся земля, Не зная больше горя С приходом короля!

В мире, по сути, никогда мира и не было. Легко слушать о битвах и великих войнах в сказках и сказаниях, слушать их летними жаркими днями, наполненными солнечным светом, слушать их от проезжающих сказочников, которые, после каждого рассказа протягивали тебе сладкий пряник, улыбаясь твоей детской наивности. Со временем эти сказочки забываются, остаются лишь следы, и то едва видные, ибо они спрятаны так далеко в памяти, что о них грех вспоминать. Но они обязательно всплывут в памяти, стоит мучительному мраку опуститься на поле, на котором вскоре развернется одно из таких кровавых побоищ. Сказки о драконах и о храбрых воинах, жертвующих своими жизнями ради своего народа, ради своей чести, забавны лишь при свете солнца, но в ночи эти давно забытые истории выползают из головы и разворачиваются прямо на глазах. Обжигает страх, становится противен вид крови, что льется из каждого тела, бездыханно падающего на холодную землю. Видишь, как кровь пропитывает сухую почву, и как она чернеет от этого. Ты лишь невольный наблюдатель, не участник, не мученик, и ты можешь отвернуться, закрыть глаза, заткнуть уши, но все равно ты будешь одной, хоть и маленькой, но частью всего этого кошмара. Крики, крики о помощи, мольбы, тихие иль громкие, они звучат в твоей голове, и ты видишь героев в каждом, кто продолжает бороться, не смотря на страх и смерть. Их смерть будет неизбежной, но великой, хотя когда-нибудь люди забудут и об этом и их истории превратятся в сказочки, которые будут рассказывать маленьким, наивным деткам. Чувство страха вполне естественное чувство для всех, но воинов и воительниц приучают к нему прислушиваться, испытывать некого рода эйфорию и даже разжигать зловещий азарт в своем сердце. Страх не должен быть чувством для воинов, иначе он зародит в сердце боязнь, от которой дрогнет рука, и тогда ухмылка врага станет последним, что увидит неудавшийся убийца. Для воинов страх – лишь слово, на которое в душе нет и не должно быть отклика. Айра была воительницей, лучницей. И сейчас она сидела на кровати в боязливом ожидании, что именуется страхом. Грядет битва. Это понятно уже всем: отряду Торина, никого не подпускавшего к Горе, мрачному Барду, королю Трандуилу, Гендальфу и ей. В лагере было подозрительно тихо, потому что воины, в основном, переговаривались шепотом. Они говорили, что скоро придет зима и если осада затянется, то всем придется голодать. Они говорили, что неплохо бы вновь попытаться проникнуть в Гору, хотя и знали, что предыдущие попытки провалились. Они говорили так только от жажды золота, огромного количества золота, чья недосягаемость сводила их с ума. Они ненавидели гномов, и Айра могла их понять: многих разлучила с семьей поразительная алчность Торина, некогда обещавшего вознаградить город, что так гостеприимно признал и принял Подгорного короля. Их решимость тревожила Айру, ибо она видела, как яро смешивались в сердцах людей ненависть и постоянно возрастающая алчность. Но ничто не могло испугать ее больше, чем вероятность битвы с отрядом Дубощита. В ночи ее воображение, будто назло, вырисовывало изуродованные трупы гномов, холодно и безучастно смотрящих на нее застекленными глазами. Айра сидела на кровати, прижав руки к груди и тихо, искренне молясь. Слова беззвучно слетали с ее губ, растворяясь в ночной тишине. Девушка даже смела мечтать, что молитва ее долетит до ушей Торина и осветлит его омраченный рассудок, и все окончиться благополучно. На следующее утро к лагерю подошел отряд гномов во главе с Даином, сыном Наина. Даин был родичем Дубощита, которого Подгорный король призвал на помощь. Бард и Трандуил ожидали таких гостей, но ожидали намного позже, поэтому появление гномов застало их врасплох. Но не Гендальфа. Старый маг, казалось, был озабочен чем-то другим, да так сильно, что не позволил Айре от него отойти. Он опять сидел у огня и опять раскуривал трубку, только на этот раз Айра была взволнована куда сильнее. Приближается час битвы. Над головами сгущается мрак, а быстрое течение времени словно замедляет свой ход. Бард тщетно пытается убедить Даина в безумии Торина. Попытки делает и Трандуил, но гном смотрит на него так презрительно, что вряд ли можно надеяться, будто он услышал эльфа. Наоборот, спокойный голос Трандуила только разжигает в нем ярость и недоверие. Даин возвращается к своему отряду. Несколько минут молчания. По истечению какой-то секунды раздается яростный боевой крик – и войско Даина прорывается в лагерь. Эльфы и люди могли в тайне ожидать этого, но никто не произнес приказа быть начеку. Первые жертвы - несчастные, даже не успевшие, наверное, схватится за свое оружие – жестоко изрублены тяжелыми топорами. Войско гномов нещадно уничтожает своих врагов, пробираясь вглубь лагеря. Эльфы и люди отвечают им взаимной яростью, всеми силами удерживая их на приличном расстоянии от Горы. Айра теряется среди всех криков, звонов мечей и топоров. Она не смеет убивать гномов, но она наносит оглушающие увечья. Не убивать в такой битве сложнее всего, но она старается придерживаться относительно нейтральной стороны. Так крутится в мыслях. На деле все куда сложнее. Вскоре она появляется рядом с Гендальфом. Ей хочется спросить его совета, испить из него мудрость и понять, наконец, что ей делать, но она молчит, тяжело дыша. Его спокойствие немного охлаждает ее пыл, вызванный азартом крови – обычное дело для воина, привыкшего к убийствам. Одновременно с этим её слепит чувство вины. Но она понимает, что и так делает все, что может. Старый маг молчит. Он окидывает тяжелым взглядом битву. Старик – тот сказочник, что рассказывает о таких кровавых побоищах детям?... Его взгляд устремляется далеко вдаль, словно он ожидает чего-то похуже. Айра, словно подчиняясь беззвучному приказу, тоже смотрит вдаль. Секунда – и ее лицо перекашивает от удивления и страха. На нем мелькает и какое-то другое чувство, но оно исчезает из-за усиливающегося в душе испуга. Небо такое черное, что, кажется, вот-вот и начнется ливень. Но нет. Если ливень и будет, то только из крови павших воинов. Гендальф поворачивается обратно и останавливает битву своим громким, мощным голосом. Воины смотрят на него в непонимании. Одна Айра его не слушает. В ужасе она смотрит лишь вдаль. Мрак проникает в сердце и заполняет душу. Час битвы настал?... Вдали, верхом на белом варге Бледный орк. За ним его верная дружина, дальше – бесчисленное количество орков и гоблинов, каждый из которых неплохо вооружен и с искренней ненавистью ожидает кровопролития. По многочисленному войску проносится ядовитый смех. Варги под орками и даже неоседланные варги грозно скалятся. Столько лет ожидания… Но теперь эта Гора будет принадлежать им. Высоко над полем летают падальщики в ожидании веселого пира. - Вот ваши настоящие враги! – голос Гендальфа впивается в разум Айры холодными осколками. Орки – враги. Азог – враг. Созывается совет, на который тут же приходит и Даин. Гоблины и орки омерзительны любому, будь то гном, эльф или человек. Любые обиды тут же были забыты перед лицом настоящего врага. Трандуил и Даин больше не смотрят друг на друга с презрением. Старый маг предлагает им единственный верный план. Айра еще не знает тактику, по которой ей придется действовать. Она все так же неотрывно смотрит на приближающийся вражеский отряд. Где-то рядом раздается голос эльфа, проклинающего орков. - Я убью этих тварей. Они заслуживают только смерти. Айре хочется убить этого эльфа, но она понимает, что он прав. Несмотря на правоту, её сердце готово разорваться от боли и соленой горечи. Девушка не знает, видит ли ее сейчас Азог и помнит ли он ее вообще, но несколько минут тишины становятся, наверное, самыми радостными минутами. Нежность любящего сердца ещё не сменилась расчётливостью бесчувственного убийцы. План был прост: нужно было заманить гоблинов в долину между отрогами Горы, заняв южные и восточные отроги. Эльфы сразу же заняли южный отрог и нижние склоны, восточный отрог заняли люди и гномы. Бард же и самые ловкие из людей и эльфов заняли вершину восточного отрога, чтобы лучше видеть вражеский отряд. Айра заняла позицию среди людей и гномов, с луком наготове. Оставалось лишь ждать. Орки и гоблины кинулись в долину между отрогами. Час Битвы настал. Холод пробрался в сердца воинов. Первыми на себя удар приняли эльфы, ненавидевшие орков и гоблинов лютой ненавистью. Блеск их кинжалов и копий слепил глаза, но вскоре оружия потемнели от крови врагов. Айра не видела Бледного орка и это ее пугало. Разве не должен Он вести своё войско в битву?... Эльфы недолго сдерживали натиск противника. Вскоре, с громкими боевыми криками, к ним присоединились гномы, рубящие своими тяжелыми топорами варгов и гоблинов. Стрелы нескончаемым потоком обрушились на орков. Тут и там слышались крики и взвизгивания. Гоблины – трусливые твари – не могли сдержать такого напора: в их рядах царил беспорядок, а когда они вновь попытались построиться, по ним ударили эльфы. Варги, рыча, кидались на эльфов, но их вовремя останавливала гномья сталь. Испуганные гоблины кинулись бежать – и сами стали жертвой окровавленных зверей. Могло создаться впечатление победы – во всяком случае, многие из людей думали так. Но тут, где-то сверху, из мрака, прогремел чей-то клич: то орки, обогнув Гору, взобрались на карниз над воротами. Огромный отряд обозленных тварей кинулся вниз, напоминая лавину, сошедшую с гор; их безрассудство было так огромно, что они, казалось, совсем не замечали своих товарищей, срывавшихся с утесов и многочисленных обрывов. Орки быстро уничтожили защитников на отрогах (Айра, к тому времени, с неприкрытым ужасом наблюдала за этим в долине), и через несколько минут в долине скопились гоблины. Туда же и явилась дружина со стальными ятаганами в руках и на варгах во главе с Бледным орком: булава его ещё была чиста, хотя морда зверя окрасилась в красный цвет. Отчаянью не было предела. А день медленно клонился к вечеру. Сдерживать орков и гоблинов уже казалось невозможным. Земля стала влажной от пролитой крови. В воздухе пахло кровью. Кровь была везде. У Айры закончились стрелы, и ей приходилось сначала обороняться небольшим кинжалом, а после мечем, позаимствованным у мертвого. И тут пропела труба. Открылись ворота в Горе. Торин Дубощит и его верный отряд! Одетые в блестящие доспехи, гномы оказали помощь, словно забыв все обиды и ринулись в бой. Они жестоко рубили орков, но яростнее всех сражался Подгорный Король. Он не использовал защиты, лишь нападал, нанося целый шквал чудовищных ударов и удачно отражая большинство из ответных. Его доспехи словно светились золотом во мраке, его крик словно сотрясал землю, а в глазах виднелась лишь жгучая ненависть. Айра кинулась к отряду одной из первых. В её затуманенном от криков, крови и боли рассудке крутилось лишь одно имя ее предводителя. Радость немного приободрила девушку, и гоблин, что встал на ее пути, вскоре бездыханно упал на землю. Трупов было столько, что они, казалось, полностью застилают долину. Люди, гномы, эльфы… Им бы еще жить да жить в мирном течении отпущенного им времени, наслаждаясь спокойствием простых, незатейливых ежедневных обязанностей. В битве жизни их совсем не ценились. А знали ли они сами цену своих жизней? Но есть надежда, что их смерти будут отомщены. Есть надежда, что они хотя бы не будут напрасными. Торин, Торин Дубощит! Битва стала намного кровопролитнее: надежда пробудила в союзниках ярость, а праведный гнев за смерть павших словно взбодрил уставших воинов. Новая волна криков, взвизгиваний, звона стали, ругани и боевого клича. Для Айры все это сливается в один громкий, непонятный и неприятный звук. Ее легкие доспехи пропитаны запахом пота и крови, затупившийся от сильных ударов меч полностью красный, а рукоять его неприятно жжет разодранную кожу ладони. Она воткнула меч в мягкую от крови землю и оперлась на него, тяжело и устало дыша. Айра столько уже успела увидеть за эти часы, что совершенно ничего не ощущала кроме дикой, болезненной усталости, что ломила ее тело. Девушка с трудом подняла голову, и на фоне темного неба увидела двух заклятых врагов, с криком и проклятиями скрестивших свои оружия во имя гнева и мести, так давно связавшего их судьбы в единое, отвратительное воспоминание, в кошмар на долгие, долгие годы. Они сражались так дико, словно сорвавшиеся с цепи голодные звери, желающие лишь сожрать своего врага. Это был честный бой: вокруг не было никого, кто мог бы прийти на помощь Азогу или Торину. А может быть, их ярость была настолько сильной, что, взлетев с обоих душ и слившись воедино, просто не позволяла приблизиться к ним. Каждый удар наносился с такой силой, будто он имел решающий характер, крики становились все отчаяннее, а приемы защиты практически не использовались. К чему она, когда вид крови врага буквально сводил с ума от мысли о превосходстве? Айра, однако, видела, что Торин становится все слабее и слабее. Его уже успела измотать дружина Азога, половину из которой он с удовольствием прикончил. Осквернитель же до этого в битве почти не принимал участие – он управлял своим войском, сохраняя свои силы для этого решающего момента. Торин начал пропускать удары, которые, может, и не выбивали из него желания мести, но уж точно его оглушали, что давало преимущество Бледному орку. Но и воспользоваться этим орк не успел – Дубощит сумел нанести ему сильный удар по груди своим щитом. Девушка не могла больше оставаться в стороне. Решительно сжав рукоять меча, она резко выдернула его из земли, очистив прочную сталь от крови. Она должна была помочь, должна была спасти… кого? Айра замерла лишь на мгновение, которое растянулось, словно вечность, от тех дум, что когда-то ночами сводили ее с ума. Вопрос, терзающий ее душу все эти месяцы, тихо слетел с ее обветренных губ. - Так на чьей я стороне? Застрявшие между долгом и чувством, что выбирали вы, когда, наконец, понимали тот вопрос, что ночами шептала вам ваша душа? Ни одна сторона не смогла бы оправдать гибель другой. Так что ей делать? Как выбрать? И кем, в итоге, стать? Прошло лишь мгновение, но этот миг полностью обезоружил девушку, хотя меч все еще лежал в ее ладони. Вопрос уже был озвучен, а ответа на него не было. Сейчас не было времени на долгие философские размышления, нужно было что-то сделать. Но разве можно было бы спасти обоих от неминуемой смерти? Боязнь затмила ее разум. Послышался громкий медвежий рев. На поле боя появился Беорн. Есть ли надежда?... Рев зверя перемешался с криками Торина и Азога. Оба были уже серьезно ранены, ослаблены, и ярость выжигалась из их сердца усталостью, но желание мести подпитывало их силы. Удары из сильных превратились в смертоносные – звуки стали слышны за несколько метров. То стиль Дубощита немного изменился: вместо грубого шквала ударов, очень отчаянных и неосторожных, появились элементы защиты, на поддержку которой тратилось значительно меньше сил, словно Торин хотел, чтобы Азог выдохся, пытаясь пробить защиту. Осквернитель действительно начал поддаваться резко навалившейся усталости; он почти не наносил ударов сверху, а начал действовать как-то со стороны. На орке не было доспехов, по его покрытому шрамами телу из ран струилась кровь вперемешку с потом. Отравленный разум Дубощита придумал обманчивый маневр, который гном тут же воплотил в жизнь: он открыл левый бок, якобы оставив его без внимания. Когда же Осквернитель попытался нанести смертельную рану, поддавшись телом вперед для крепкого удара, Торин отбил удар щитом и нанес ответный, пронзив секирой грудь Бледного орка. Враг повержен. Истекая кровью, орк, от сильного удара, упал на землю. Булава, верно ему служившая, выпала из его ослабевших пальцев. В ту же секунду Торин со спины был пронзен копьем Болга. *** Айра не помнила, что было дальше, но очнулась она среди трупов под лучами заходящего солнца, осветившего весь смрад кровавого побоища. Падальщики голодно набрасывались на трупы, обезображивая их до неузнаваемости. Какие-то люди - видимо те, кто сумел пережить эту битву, - отгоняли их от павших товарищей криками, руганью или же просто подстреливали птиц. Так много крови было вокруг нее и на ней самой. Сможет ли когда-нибудь она отмыть ее со своих рук? Девушка не чувствовала ничего, кроме опустошения. Она была пуста после всего, что видела, после всего, что чувствовала, после всей физической боли и усталости, после ужасных криков от боли и глупой надежды, которая, почему-то продолжала жить. На что ей надеяться? На что надеялись все эти люди, гномы, эльфы и даже орки с гоблинами? Такое глупое, странное чувство. Она, как в бреду, лежала на животе и шевелила растопыренными пальцами. Настолько сильное опустошение, что лучше бы она погибла в этой битве. Ее не волновал ни ребенок, до сих пор живущий внутри нее, ни отряд Торина Дубощита, ни даже собственная жизнь. К чему ей свобода и деньги после всего того, что она видела здесь? После всех мыслей и вопросов, после долгих дней и часов сомнений, тревог и душевной усталости. Она уничтожила сама себя, отравила самым медленнодействующим ядом. Тогда, когда осмелилась полюбить врага ее народа, ее друзей, врага ее самой. Или над ней так жестоко пошутила Судьба?... Жив ли он? Но Айра видела, как Торин убил его. Видела, как и Торин погиб от руки орка. Почему Дубощиту никто не помог? Где был Гендальф, Кили, Фили, да Бильбо в конце концов? Почему их не было тогда рядом? Айра подняла голову и увидела впереди, среди окровавленных трупов, Бледного орка. Точнее, она не увидела – просто вспомнила или почувствовала, что он там. Мало что соображая, она приподнялась на колени и ползком, рукой расчищая себе путь, где это было ей по силам, доползла до остывшего трупа. Увидев безразличный взгляд, она слабо улыбнулась и рукой закрыла глаза мужчины. - Теперь ты спишь, - мягко произнесла девушка, ложась рядом с орком. Холод его тела совсем не пугал ее, наоборот – он казался ей каким-то успокаивающим. Словно Азог и не умирал вовсе, а действительно просто устал и заснул. Крепким сном. Может быть, ей тоже удастся заснуть так же крепко? Айре подумалось, что было бы неплохо заснуть ненадолго; в стальных, мертвых объятиях она почувствовала себе в безопасности. Удобно устроившись на плече у мужчины, девушка закрыла глаза. День медленно сгорал в последних лучах солнца. Холодный ветер резким порывом покачнул стволы деревьев.

Пришла зима.