Перейти на другую сторону

Замораживать фанфик, а потом мучатся совестью? Люблю. Задерживать продолжение? Умею. Задерживать фик из-за своей лени? Практикую. Простите меня, товарищи.

Все было готово к войне. Сама земля будто бы отсырела, словно пропиталась горючими солеными слезами. На кривых ветках деревьев не осталось ни одного листка, который бы обрадовал глаз насыщенными темно-бордовыми и малиново-красными цветами. Теперь же темные стволы трещали под напором холодного ветра, склонявшего их к земле. Иногда шел сильный дождь, и купол неба, затянутый тяжелыми темными тучами, изредка озарялся громкой вспышкой молнии. Низко летали падальщики, предчувствуя кровавый бой. Вся природа предчувствовала скорую беду. Но какое дело до природы гордому гному Торину, сыну Траина, когда необузданная алчность захватила его разум, а гордость не оставляла надежд на спасение. Его перестала интересовать сама жизнь, когда он входил в сокровищницу Одинокой Горы, и золото, переливающиеся драгоценными камнями, становилось всем для него. Руки Торина дрожали всякий раз, когда он легонько прикасался к древним оружиям, и уголки губ дергались от восторга перед величием его дома. Что значит страх перед войной, если знаешь, за какое могущество ты борешься. И разве можно боятся пролить кровь, во имя каждой вещи, хранившихся здесь? Нет, гордый король ничего более не боялся. Он готов был пролить всю свою кровь, он готов был отдать свою жизнь, но если раньше бесстрашием двигал военный опыт, то сейчас Торин был ослеплен яростью. Люди посмели бросить вызов, не сделав ровным счетом ничего, что сделал его отряд. Люди посмели покуситься на золото его предков и его народа. <b>На его золото.<b> Мерзкие эльфы, что когда-то отказали в помощи подгорному народу, присоединились к Барду, также рассчитывая на золотую часть из сокровищницы. Он не боялся войны, но его тревожила мысль о его племянниках. Крепко любя их, Торин не раз отмечал силу их духа и веру сердца, и был благодарен, когда они пошли с ним в поход. Кили и Фили были славными и отважными гномами, гордостью семьи, но они никогда не были на войне. Люди меняются перед страхом, они утрачивают веру, но кто-то может с этим справится, применив силу воли, а кто-то становится жалким трусом перед лицом настоящей опасности. Торин считал своих племянников слишком юными для кровавого побоища, хоть и видел их недюжинный героизм. Король был уверен, что Фили догадывается об его опасениях, когда под долгим тяжелым взглядом, его племянник легонько кивал, прерывая тяжелые думы дяди. - «Это мой долг», - сказал Фили Торину в детстве, после рассказа о захвате Одинокой Горы. - «Это мой долг», - повторил Фили за два дня перед битвой. Фили всегда нес ответственность за младшего брата. Ответственность удвоилась, но главное, что гном понимал это и был к этому готов. Сердце Торина успокоилось. Безусловно, двух самых юных гномов волновала и пугала мысль о войне. Они не были ослеплены яростью и алчностью, их сердца терзал праведный гнев и жажда отмщения. Мрачные их раздумья касались не только их предков, но и девушки, что ранее присутствовала в их отряде и которую уже давно считали мертвой. Её смерть огорчила всех гномов, но те, кто не раз видел смерть, свыкаются с мыслью о не вечности бренных тел. Фили и Кили видели смерть, но из-за нежной дружбы с Айрой не смогли сразу прийти в себя. Её смерть не может быть не отомщенной, потому что наверняка она была ужасной и мучительной – такую смерть обеспечивают орки своим пленникам. Честная и дружелюбная, она не заслуживала такой кончины, и это ещё больше огорчало Фили и Кили. Но, как мы уже знаем, гномы ошиблись. Лучница сумела выжить, сумела спастись и нашла в себе силы жить, зная, что носит под сердцем ребенка врага. Поздно ночью, когда спящие войска охраняют лишь несколько дозорных, зорко смотрящих в темноту, на небольшую поляну, находящейся вблизи армии Барда, бесшумно приземлился орел. На спине гордой птицы, в обманчивом свете полумесяца, виднелся силуэт. Нельзя было точно сказать, кто именно сумел приручить орла, но этот кто, безусловно, должен был обладать большой силой воли, чтобы обуздать храбрую птицу. Или же, возможно, кто-то, обладающий большим могуществом, помог это сделать. В любом случае, сейчас это не имело никакого значения, и единственное, что интересовало дозорных, был вопрос: враг перед ними или союзник? Безуспешно пытались они рассмотреть лицо незнакомца – плотный капюшон скрывал его, а пламя факелов едва ли могло осветить одежду – орел грозно размахивал крыльями, не оставляя возможности подойти ближе. Незнакомец мягко пригладил перья, немного успокоив птицу, и молча соскользнул со спины. - Я пришла с миром, - незнакомец, а точнее, незнакомка, скинула с лица капюшон. Рыжие, немного растрепанные, волосы, ниспали до плеч. – Опустите оружия. Несмотря на её уверенный тон, её никто не послушал: трое мужчин смотрели на нее с враждой, и медленно окружали. Орел старался уследить за каждым из них, вертя головой, размахивая крыльями и клацая клювом. Девушка стояла неподвижно, и даже несколько расслабленно, внимательно смотря на одного из охранников. - Назовись, - потребовал тот. - Я Айра. Айра Гондорская, - без промедления ответила девушка. - На чьей ты стороне?- На поляне появился ещё один человек. Высокий ростом и могуче сложенный, он не был похож на трех людей, Айру окружавших. Стальная кольчуга легонько поблескивала в свете полумесяца с одной стороны, и окрашивалась в красный цвет от ярких языков пламени с другой. В руке мужчина крепко сжимал лук, а за поясом у него был наполненный стрелами колчан. Айра удивленно рассматривала его суровое лицо, не сразу поняв вопрос. Изумление проступило на её лице, и она, немного нахмурив брови, замерла. Мужчина переспросил свой вопрос, упрямо смотря ей в глаза. - На стороне Торина Дубощита, - наконец ответила девушка. - Значит, шпионка? – вмешался в разговор один из дозорных. - К чему Подгорному Королю следить за нами, да и тем более таким образом? – хмуро отозвался мужчина, раздраженно посмотрев на дозорного. Тот замолчал, сосредоточенно посмотрев на Айру. Девушке стало немного жаль дозорного – он выглядел совсем юным, и оттого его ошибка вызвала насмешку у товарищей. - Я отбилась от отряда, - принялась объяснять Айра. - Но маг, по имени Гендальф, помог мне и… Мужчина не дал ей договорить, жестом заставив девушку замолчать. На лице его, хоть и смутно, но проявилась радость. Причем выражалась эта эмоция очень странно – он не улыбался, но глаза его заблестели, и весь вид мгновенно принял дружелюбные, и даже доброжелательные черты. Дозорные вмиг опустили свои оружия. - Хм… Так значит, ты – друг Гендальфа. Что же, он ждет тебя с того самого часа, как переступил порог моего шатра. Полагаю, он тебе очень обрадуется и все объяснит. *** Девушка была очень озадачена странным разговором. Ей хотелось расспросить обо всем каждого встречного, чтобы хоть чуть-чуть пролить свет на сложившуюся ситуацию, но она сдерживала себя. Двое дозорных, по распоряжению мужчины, который представился как Бард, проводили её до шатра, в котором должен был ожидать её Гендальф. Волнение расползлось по её телу, но оно было настолько приятным, как это бывает, когда чего-то долго ожидаешь и в конце даже не веришь, что это, наконец, случилось. Много раз в своих мыслях она вырисовывала свою долгожданную встречу с гномами, магом и хоббитом, но она даже представить не могла, что это произойдет вот так. Конечно, она уже ранее встречалась с Гендальфом, но то была очень короткая и непонятная встреча, да и сколько дней уже утекло с той минуты. Сейчас, после стольких мучительных страданий, он стал бы её успокоением, ведь только рядом с ним она могла чувствовать себя в полной безопасности. Перед входом в королевский шатер, возле большого костра, сидел маг. Вид его был очень суровым – он хмурил брови, сосредоточенно смотря на языки пламени, но, казалось, он вовсе их не видит. Гендальф был один; ни один звук не тревожил его раздумья, и, казалось, маг полностью озабочен какой-то проблемой. Айра тихо попросила дозорных оставить их – к её удивлению, они выполнили её просьбу без промедления. Девушке не хотелось, чтобы кто-то кроме Гендальфа видел её радость. - Гендальф, - мягко позвала Айра мага, и глаза её наполнились слезами. Её голос вывел старика из раздумий, и он поднял озабоченный взгляд на девушку. Казалось, что сначала маг не понял кто перед ним. Однако, спустя секунду, он радостно рассмеялся и встал. Девушка, плача от радости, кинулась к нему на шею, не скрывая своего счастья. Нельзя описать их чувства в этот момент, стоит лишь упомянуть, что они были так сильны, что способны были растрогать даже самого бесчувственного человека. - Я так рад встречи с тобой, моя дорогая Айра, - говорил Гендальф, мягко гладя девушку по волосам. Айра не могла успокоиться, она плакала на плече старика, но улыбалась сквозь слезы. – Ну, тише, тише. Наконец, девушка успокоилась. Она не могла говорить, будто язык её онемел, но она благодарно кивала и весело улыбалась. Гендельф укутал её в ещё один плащ и усадил возле огня. Айра вытирала рукой заплаканное лицо, и вскоре лишь красные глаза напоминали об случившимся. - Я думала, - разрушала тишину Айра. – Я думала, что увижу весь наш отряд. - Я тоже так когда-то думал. - Расскажи мне все. - Мы слишком поздно заметили, что тебя нет. Я не могу объяснить, как это случилось, но у меня есть предположение, и мне кажется, что оно верное. Орлы не увидели тебя из-за твоего плаща. - Я знала, что ты догадаешься. На самом деле, я плохо помню, что именно произошло той ночью. Наверное, один из орков ударил меня по голове, я потеряла сознание, а когда пришла в себе – узнала, что стала пленницей. - Бильбо предлагал вернуться за тобой, но это было слишком опасно. К тому же мы не могли даже тешить себя надеждой, что ты выжила, ведь орки всегда убивают своих пленников. Мы бы потеряли время, а его у нас и так было немного. Айра ожидала услышать что-то подобное, она готовила себя к этому, но все равно ей было больно слышать об этом. Девушка не могла объяснить себе, что именно вызвало такую боль, ведь ни один предводитель не станет рисковать жизнью своих воинов ради спасения одной жизни. Она знала это, но… но неужели они так легко смирились с этой мыслью? Гендальф будто прочел её мысли, и поспешил девушку успокоить. - Конечно, нам было нелегко смириться с этим. В особенности очень тяжело переживал Торин – ты ведь знаешь, как он ненавидит орков. Он корил себя за то, что не уследил за тобой, но я успокоил его надеждой, что, возможно, ты выжила, и что я постараюсь приложить все силы, чтобы тебя спасти. Мне стыдно признаться в этом, но тогда я ему лгал. Я, как и все, не верил в твое спасение. Но, видимо, у Азога Осквернителя был какой-то план или же он просто пытался выяснить, куда идет Торин. В любом случае, когда твоя синеперая спасительница рассказала мне о тебе, я несказанно обрадовался. Правда, я не рассказал об этом Торину, так как был вынужден покинуть их из-за своих неотложных дел, о которых, я, возможно, расскажу тебе чуть позже. Итак, я узнал, что ты выжила. Но тебя, наверняка, больше интересует, что произошло с компанией Торина. Если честно, я немного знаю обо всем их масштабном путешествии. Они проделали долгий путь до Горы, преодолели много опасностей, но главной из них – дракон Смог, живущий в Горе. Гномы не могли одолеть его, но Бильбо как-то удалось узнать, как его убить. Правда, дракон пал от руки человека по имени Бард– ты наверняка встретила его – который возглавил поход сюда. Их город пострадал от огненного дыхания Смога и теперь они требуют долю сокровищ, что хранится в Горе. К ним также присоединились эльфы из лесного королевства. Гендальф вздохнул и раскурил трубку, грустно смотря на пылающий рядом костер. Айрой овладело плохое предчувствие; от нетерпения она стала потирать руки. - Подгорный король обезумел, - наконец произнес старый маг, с упреком покачав головой. – Им овладела жажда золота. Никакая благодарность не заставит его отказаться от сокровищ. Он призвал Даина к себе на помощь. Скоро они будут здесь. Больше он не произнес ни слова. Айра не сразу поверила в рассказ Гендальфа – для нее он казался каким-то глупым вымыслом. Девушка охватила себя руками, стараясь обдумать все, что только что поведал ей маг. Торин никогда не просил помощи из-за свойственной гномам упрямости, но если ему все же помогали, он всегда находил способ отблагодарить. Но сейчас… сейчас он скуп на благодарности. Если Подгорным королем действительно овладела жажда золота, то он лучше умрет, чем позволит кому-то до него дотронуться. Поход эльфов и людей обернется войной с гномами. Как же ей теперь быть? За чью сторону бороться? Она верна Торину, но разве это тот Торин, за которого она готова была отдать жизнь? Гендальф прервал размышления Айры, заметив печаль на её лице. - Не вини себя, - мягко произнес маг, и облачко дыма вылетело из его трубки. – Здесь нет твоей вины. Если начнется война – оставайся в лагере и действуй только при крайней необходимости.