Убийца богов

Чимин смотрит в глаза этого странного парня. И вроде опасений не вызывает, а все равно страшно. — Ты чего уставился? — не выдерживает он сверлящего взгляда. — Пак Чимин… Чими~ини… — задумчиво тянет незнакомец, от чего у Чимина мурашки по коже. Не успевает он ничего сделать, как его подхватывают на руки и закидывают на плечо, как мешок картошки. Он брыкается и кусается, что мало чего дает, но вдруг вспоминает, что он вообще-то убийца, и пытается нанести удар в область шеи, естественно, промахнувшись и попав по плечу, тут же хныча как маленький, дуя на поврежденную кожу. Кто ж знал, что эти боги такие… стальные. Тело как железо. Так он еще и по попе получил широкой ладонью, покраснев как свекла. Но скоро он брыкаться перестал, утихомирившись и не замечая, как проваливается в сон… Проснулся он как ни странно в какой-то комнате, которая мало напоминала его комнату. Высокий потолок с большой, старой, но красивой люстрой, что свисала и освещала всё вокруг. Достаточно пространства, чтобы тренироваться на мечах, большая двуспальная кровать, на которой он и спал. Большой деревянный, со странной резьбой, шкаф, небольшая милая тумбочка у кровати и пушистый ворсовый ковер, в котором утопали ноги. Первое, что сделал Чимин — это слез с кровати, садясь на мягкий ковер. Ощущения были божественными. Дверь тихо скрипнула, и он, не успев подумать, быстро метнул небольшой метательный нож, попав в косяк двери, где недавно была зеленая макушка. Да, этот странный парень еще и с зелеными волосами ходил. А еще у него глаза интересные, как отметил Пак. Один черный, цвета темного кофе, а вот другой… другой то ли красный, то ли бордовый, а может это цвет вишни, как волосы Тэ? — Ты что, обалдел, мелочь? — возмутился он и, с легкостью достав нож и пройдя в комнату, сел рядом с Чимином. — А нечего так пугать. У меня это на автомате, — Мин хмыкнул и отдал ему нож. Чимин нахмурился. — Но все же, что я тут делаю? — спросил Чимин. Юнги тут же вскочил, принявшись ходить туда-сюда. Чимин терпеливо ждал, когда он начнёт говорить. — Ты должен с этим смириться. Знаю, тебе тяжело, да и мне нелегко… всё же это слишком рано… — бормочет он, но Пак прекрасно его слышит, чего и добивался собеседник. — В общем. Мы истинные. Наступила тишина. Чимин с шоком и начинающейся паникой смотрит на него, а тот, в свою очередь, отводит взгляд в сторону, думая о чем-то своем. — Но… я не… это… я же… я смогу вернуться обратно? Мин сочувственно посмотрел на него. — Боюсь, что нет. Эти слова — как проклятия. Как последний гвоздь в гроб потерянного Чимина. Он сидит молча минут пять, а потом резко встает и в истерике смахивает с тумбы красивую расписную вазу. Слышится звон стекла, но он не слышит. Он просто кричит: — Я не хочу, не хочу, НЕ ХОЧУ! НЕНАВИЖУ! ПРОКЛЯТЫЕ ТВАРИ! — Мин пытался его утихомирить, но тот шарахнулся от него, как от огня, и, забившись в угол, схватился за волосы, в этот момент став похожим на психа, смотря перед собой и вспоминая вечно веселого Тэ, милого хена Джина и смеющегося Хосока. Это всё, что у него осталось. Они его семья, они его всё. Его родители погибли. Их убили боги прямо на глазах тогда еще 5-летнего Чимина, который обещал отомстить. И вот сейчас оказывается, что его истинный — бог. Бред. — Чимин, хватит. Этим ты ничего не добьешься, — холодный, спокойный голос разрезает воздух, и Пак поднимает мокрые глаза. Мин смотрит серьезно и немного сочувственно. — Я тоже не прыгаю от счастья, но такова судьба. Нам просто надо привыкнуть друг к другу. Чимин немного успокоился и начал обдумывать один вопрос, который не давал ему покоя. — А… — он покраснел, но все же продолжил. — Мы с тобой будем?.. — договорить он все же не смог, но Мин всё понял без слов. — Нет. Я не буду тебя трогать, у меня для этого есть и другие. Успокойся, Чимин, ты будешь жить в своё удовольствие, никто тебя трогать не будет, в том числе и я. Ты чего-нибудь хочешь? Чимин поднимает на него задумчивые глаза. — Я не хочу тебя видеть. Просто не попадайся мне на глаза. Пожалуйста… — в конце он перешел на умоляющий шепот. Мин кивнул. — Хорошо. Раз так, я скажу слугам, чтобы они принесли тебе ужин, вещи в шкафу. По дворцу можешь ходить беспрепятственно, если что-то понадобится — зови служанку, она мне всё передаст. Мин молча уходит, оставляя Пака со своими мыслями. Тот устало плюхается на кровать, закрывая глаза.

* * *

Мин прислушивался к тихому дыханию. Он наблюдал за мило спавшим Чимином, который свернулся калачиком, положив маленькие ладошки под детские пухлые щечки. Он поправил ему волосы и улыбнулся. Этот малыш был чертовски мил. Даже не скрипнула дверь и ничего не показало того, что кто-то зашел, но Мин уже почувствовал у себя за спиной свою правую руку — Чон Чонгука. Ему можно было доверять, ведь, во-первых, он никогда не гнался за властью, предпочитая оставаться в тени, а во-вторых, не знал, что такое предательство. Нет, он знал это слово, но не знал, зачем оно вообще нужно. Также он был лучшим другом Мина, и Юнги доверял ему всё и даже открывался в тяжёлые минуты. — Хен, он так тебе понравился? — удивленный шепот сзади. Мин в последний раз кинул взгляд на рыжика и, поплотнее укрыв его, махнул Чону рукой, намекая, что не стоит портить сон малыша. Чонгук молча выходит следом и всё так же ждет ответа, вопросительно поглядывая на своего хена. — Наверное, да. Он все-таки мой истинный. Он не может мне не нравиться, тем более, он очень милый. — при этом он улыбнулся, но потом стал серьезным. — Но вряд ли это любовь. Скорее симпатия. Скоро пройдет. — Ну-ну… — бормочет Чонгук, но больше не трогает хена. — Он попросил не показываться ему на глаза, — тихо сказал Мин, двигаясь в сторону своего кабинета. Чонгук пошел следом, внимательно слушая. — Ну да, я его понимаю. Оторвали от семьи, еще и сказали, что ты их больше не увидишь. Я бы там крушил. Чонгук хмыкнул. — Мда… парень-то с характером. Мин лишь кивнул. — Кстати… мы там в плен пару человек взяли, чтобы другие молчали. Что с ними делать? Мин пожал плечами. — Мне все равно. Можете запугнуть и отпустить, можете помучать немного, но отпустите. Чонгук понятливо кивнул. Он знал, что его хен не кровожадный монстр, не убивает людей направо и налево, не пытает и не мучает. Только наведывается в поселения в моменты голода, а в остальном людей не трогает. — Я пошел спать, меня пока не тревожить, — Мин махнул Чону рукой и скрылся в своей комнате, захлопнув двери.