Hey, Potter

— Эй, Поттер! Драко Малфой, Грегори Гойл и Панси Паркинсон спускались по лестнице навстречу Гарри. Малфой насмешливо продолжил: — Почему ты вдруг пользуешься общей лестницей? Разве ты не должен восседать на своём троне, хвастаясь Орденом Мерлина? Гарри вздохнул. Он умолял Макгонагалл не разрешать министерству ставить на входе в Хогвартс эту статую, часть местного художественного проекта. Художники даже собирались в магическом Лондоне для разработки плана. Именно тогда одному из них пришло в голову посвятить свою работу национальному герою — Гарри Поттеру, и, видимо, тот не придумал ничего лучше, чем создать золотой трон, покрытый сияющими изображениями молний и очков. На статуе было нарисовано здание Хогвартса, а в середине красовалась огромная фотография Гарри с короной на голове. Это было абсолютно унизительно. В особенности, когда Гарри вернулся в Хогвартс на восьмой год, и Драко Малфой никак не мог нарадоваться появившейся возможности, отчего напоминал Гарри о существовании статуи не меньше, чем раз в день. — Недавно я увидел, как одна птица нагадила туда, — добавил Малфой с ухмылкой. — Естественно, после того, как я её проклял. Жаль, что она промахнулась и не попала на твою фотографию. Тебе, наверное, придётся попросить Филча хорошенько всё почистить. — Отъебись, Малфой, — пробормотал Гарри. — Ох, следи за языком, Поттер. Не забыл, что находишься в присутствии двух школьных старост? — Я полностью уверен, что этот статус даётся не на всю жизнь. Тебе лучше перечитать школьные правила: где-нибудь мелким шрифтом должен быть пункт об убийстве директора школы. Малфой стиснул челюсть, а его глаза опасно расширились. Он уже хотел что-то предпринять, как Паркинсон схватила его за руку и что-то сердито зашептала в ухо. Она одарила Гарри презрительным взглядом напоследок, а затем все трое удалились. Гарри вздохнул снова. Он совсем не хотел поднимать тему об этой части прошлого Малфоя. Однако тот сам напросился — спровоцировал его, а Гарри, не успев подумать, начал говорить колкость в ответ. Это была только вторая неделя обучения, а конец года и долгожданная свобода, казалось, ничуть не приблизились. *** Две недели назад, когда Гермиона провожала Рона, Гарри и Джинни на платформе 9¾, она крепко обняла каждого из них, после чего напутственно сказала ему с Роном: «Хорошо учитесь и следите за собой!». Гермиона успела записаться на летний курс по ЖАБА и благодаря тому, что она дополнительно занималась в школе, смогла удовлетворить требования Хогвартса, сдав все экзамены на отлично. Изначально Гермиона сказала, что останется в Хогвартсе в любом случае. Но потом в местном Университете Волшебников ей предложили программу стажировки за границей, от чего она не смогла отказаться. Джинни же возвращалась на свой седьмой год в Хогвартс. Ранее, летом, они с Гарри пришли к мнению, что им лучше оставаться друзьями, которые заботятся друг о друге. Тем более, так как всем студентам, возвращающимся на восьмой год, будет предоставлена собственная гостиная, Гарри не придётся постоянно сталкиваться с Джинни. Но в то же время это означало, что он будет неизменно окружён представителями всех остальных факультетов, а в частности, слизеринцами. Прежде, чем Гермиона отошла поцеловать Рона на прощанье, она потянула Гарри в сторону и сказала: — Гарри, последний совет. Пожалуйста, постарайся игнорировать Малфоя, хорошо? — Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри непонимающе. — Мне без разницы, чем занимается Малфой. Девушка приподняла бровь. — Гарри. Он через многое прошёл, ты знаешь, а у вас всегда было что-то наподобие… — она запнулась, — антагонистических отношений. Гарри открыл рот, чтобы запротестовать, потому что теперь-то они с Малфоем повзрослели, но Гермиона перебила его. — Просто лучше оставить прошлое в прошлом, не так ли? — она осторожно взглянула на него. Гермиона была права, и Гарри понимал это. Это был хороший совет. Он вздохнул, кивая, и помахал на прощание. Тогда же, в поезде, пытаясь избегать Джинни, он был бесспорно намерен следовать совету подруги. Но как только они прибыли в Хогвартс, всё изменилось. При первой же возможности Малфой начал доставать его, словно они заново стали первокурсниками. И было невероятно сложно оставлять прошлое в прошлом, когда Малфой беспрерывно делал комментарии вроде: — Твоё зелье выглядит восхитительно, Поттер. Но я думал, нам задавали сварить противоаллергическое. Твоё больше похоже на вызывающее рвоту. — Было бы хорошо, если бы ты заткнулся, Малфой. — Я бы с радостью, Поттер. Но я предпочту сначала посмотреть, как ты отравишь себя этим, — он брезгливо указал на котёл Гарри. — Думаю, будет весело. Или однажды в большом зале: — Милая мантия, Поттер. Не знал, что Мадам Малкин шьёт одежду взрослым. Хотя… ты же ещё не взрослый, да?.. И всё-таки, — Малфой прищурился, — разве это не дизайн четвертого курса? Ты что, носишь ту же мантию, что носил на четвёртом курсе? — спросил он, ухмыляясь. Кажется, слизеринец находил всю ситуацию забавной. — Отставь меня в покое, — пробормотал Гарри, сдерживая желание запротестовать, что он вообще-то взрослый. — Мерлин, ты всё ещё не вырос из неё. Печально, — Малфой покачал головой и ушёл, посмеиваясь. *** Спустя дни постоянных насмешек от Малфоя в холле и во время уроков, пока не слышат учителя, Гарри был сыт этим по горло. Он не знал, что заставило его сделать это, но он так устал бороться с Малфоем, что— — Эй, Поттер! — Малфой направлялся прогулочным шагом прямо к нему. Похоже, тот даже не собирался делать вид, что случайно столкнулся с Гарри. — Тебе следует попросить кого-то из домовых эльфов собрать тебе корзинку для пикника. Разве эти обычные деревянные скамьи подходят для мужчины твоего калибра? Гарри уставился на него. Малфой раскачивался взад-вперёд на пятках, очевидно ожидая от Гарри раздражённый ответ. Не в этот раз. — Ты знаешь, — начал Гарри, стараясь не прерываться. — Тебе идёт такая причёска, — Гарри кивнул на переливающиеся белокурые локоны Малфоя. Сейчас Малфой перестал пользоваться гелем; вместо этого, его волосы свободно лежали, а несколько волнистых прядей были легко заправлены за ухо. Малфой моргнул. — Никогда не замечал, что они могут быть волнистыми, — сказал Гарри. — Они немного кудрявятся, когда отрастают, да? Малфой неуверенно дотронулся до своих волос, посылая Гарри подозрительный взгляд. — Ну, да… и что? — Хмм, — Гарри кивнул. — Увидимся. И Гарри, ухмыляясь про себя, отправился дальше, оставив сбитого с толку Малфоя стоять в одиночестве. *** Гарри наслаждался видом Малфоя в течение всего последнего совместного урока и вечером, во время ужина. Когда Рон и Симус спорили насчёт размера бюста Селестины Уорлок в общей комнате восьмого курса, он вспомнил удивление на лице Малфоя. Он не ожидал, что реакция того окажется настолько занятнее, чем их обычные перепалки. Гарри всё равно они уже надоели: предсказуемая насмешка Малфоя и типичная реакция Гарри в ответ. Однако в этот раз… Глаза Малфоя широко раскрылись: он был застигнут врасплох. Всё было совершенно иначе, Малфой казался взволнованным. В любом случае, поступок Гарри заставил Малфоя ненадолго отстать… Лучше, чем ничего. *** На самом деле, возвращаясь в Хогвартс, Гарри чувствовал, что поступал естественно и правильно. Кроме того факта, что у него была новая общая комната, а Гермиона теперь не с ними, Хогвартс продолжал быть единственным местом из всех, что Гарри знал, где его жизнь не подвергалась серьёзным изменениям. По правде говоря, он мог занять позицию аврора сразу же после войны, но главной причиной его возвращения являлось то, что Хогвартс всегда был и будет его домом. Чего он не учёл по непонятным причинам, оказалось тем, что в замке остались следы битвы. Когда он направлялся по коридорам на занятия или прогуливался поздно ночью, он непроизвольно обращал внимание на окна или двери и думал: «Здесь Молли убила Беллатрису», или «Этот зал стал немного другого цвета после взрыва», или же «Я помню, как перешагивал через тело прямо на этом месте». В течение первой недели все ходили по Хогвартсу, будто битва ещё не закончилась: мрачные, с широко раскрытыми глазами, полные сожаления и, то и дело, взрываясь приступами слёз. Однако самая страшная часть наступила после второй недели. Будучи снова захваченными занятой жизнью Хогвартса, всем казалось, словно войны никогда и не было. Дети, не задумываясь, проходили рядом с местами захоронений, шутя с друзьями и обсуждая занятия, в спешке пробегали по месту, где убили Фреда, или спорили о нечестной системе оценивания Флитвика там, где когда-то лежали безжизненные тела Тонкс и Ремуса. И нет, Гарри не думал, что они делали что-то неправильное. На самом деле, он ловил себя на том же. Он предполагал, что это было испытание на важность битвы, в которой они сражались — теперь они были способны жить свободно и без постоянной угрозы для жизни. Но все равно Гарри волновало, что люди смогли забыть так быстро. Он хотел бы найти способ продолжать жить в Хогвартсе, одновременно почитая тех, чьи жизни были столь трагично потеряны. Хотя тени, которые он продолжал замечать уголком глаза, находясь в одиночестве, и странные фигуры, которые, казалось, в один миг пролетали в дали пустых коридоров, наверное, должны были быть большим, чем предметом его слишком впечатлительного воображения. Или так, или он действительно сошёл с ума. *** — Эй, Поттер, — насмехался Малфой следующим утром, когда столкнулся с Гарри, поджидая его в коридоре перед Чарами. У Гарри появилась привычка приходить на занятия пораньше, чтобы не встретиться с хихикающими пяти- и шестикурсницами, которые появлялись везде, куда бы он ни пошёл. — Что случилось с твоим маленьким фан-клубом? Потеряли интерес? — он драматично вздохнул. — Ужасно, насколько непостоянными могут быть некоторые люди. Хотя, когда объект их обожания настолько скучный, как ты, неудивительно, что… — Это норвежский горбатый? — Гарри указал на сумку Малфоя. Малфой взглянул на свою сумку, слегка сжав ремень для уверенности, после чего перевёл взгляд на Гарри. — М-моя сумка? Гарри кивнул. — Слышал, такие должны быть самыми лучшими, — он сказал. — Я не особо в этом разбираюсь, но один мой друг рассказывал, что они действительно прочные. Малфой осторожно кивнул. — Они огнестойкие, — добавил он, а затем резко опустил голову. Гарри не нужно было быть гением, чтобы понять, почему именно эта особенность так заинтересовала Малфоя. — Круто, — сказал Гарри. — Тоже хотел бы такую. — Ага. Знаешь, у меня есть ещё одна, — сказал Малфой, немного выпрямившись. — Только красная. — Зачем тебе понадобилось две нервущихся сумки? — задумался Гарри. — Я имею в виду, смысл в нервущейся сумке в том, что она будет служить тебе всю жизнь, разве нет? Малфой усмехнулся, очевидно, не впечатлённый доводами Гарри. — Ты ничего не понимаешь, — и затем, не утруждая себя объяснениями, что же там Гарри не понимает, развернулся на каблуках и ушёл. *** На следующий день во время Зельеварения Гарри обнаружил, что сидит за партой с Невиллом, прямо перед Малфоем. Рон, не раздумывая, отказался от Зельеварения в этом году, но Невилл надеялся в дальнейшем работать с лекарственными растениями, а Гарри не знал, кем хотел стать, так что они оба очутились здесь. Невиллу просто повезло, что Слагхорн согласился его принять, несмотря на жалкие результаты СОВ. — Эй, Поттер. Передай мне это, — когда Гарри обернулся, Малфой указал на пучок крысиных хвостов. — Давай же, это не так сложно для твоего высочества. — Держи, — Гарри передал пучок и заглянул в котёл Малфоя. — Эй… Твоё выглядит точно, как на картинке. Что ты сделал? — Эм. Я следовал указаниям, Поттер. Тебе тоже надо попробовать. — Спасибо. Я учту. Когда Гарри повернулся назад к своему котлу и начал перепроверять указания, Малфой нахмурился и слегка потряс головой. Уже третий день Гарри отказывался отвечать на колкости, а его лесть прекрасно выводила слизеринца из строя. Гарри улыбнулся самому себе, когда добавил три капли настойки растопырника в их с Невиллом котёл. *** Проделывая то же самое следующие два дня, Гарри начал сталкиваться с Малфоем реже, чем обычно. Когда раньше тот, казалось, был за каждым углом, в полной готовности оскорбить Гарри, сейчас всё выглядело так, словно слизеринец его избегает. Когда же Гарри всё же встречал его, голос Малфоя звучал более настороженно, чем когда-либо. — Эй, Поттер, — в этот раз Малфой возвращался с квиддичного поля вместе с Гойлом, ещё не успев переодеться. Его волосы были растрёпаны и запутаны после полёта, а щёки стали красными от прохладного ветра. Лицо Гойла было немного более томатно-красным, а по его ушам стекали две струйки пота. Было так странно видеть Малфоя только с Гойлом. Один Малфой или Малфой с обоими сопровождающими — то, к чему привык Гарри. Ему было интересно, чувствовали ли Малфой и Гойл себя так же неловко, как Гарри, без молчаливого присутствия Крэбба. Гарри остановился. Малфой тоже замялся на секунду. Выражение его лица менялось, как будто он придумывал действительно уничтожающую фразу. Он решил остановиться на: — Я надеюсь, ты упадёшь со своей метлы. Гарри просто посмотрел на него. Гойл же покорно посмеялся, а Малфой скрестил руки на груди. Когда Гарри ничего не ответил, самодовольный вид на лице Малфоя исчез, заменяясь замешательством, а потом осознанием. Тем не менее, Гарри хотелось большего. Ему надо было всерьёз того шокировать — вывести из строя. Малфой уже развернулся, собираясь уйти. — Ты хорошо выглядел на поле сегодня, Малфой. Малфой замер. — Что? Гарри самодовольно улыбнулся. — Я сказал, ты хорошо выглядел. Брови Малфоя приподнялись, и Гарри, наконец удовлетворённый его реакцией, спокойно продолжил свой путь к полю. Как только он отошёл от Малфоя и Гойла, пребывающих в одинаково шоковом состоянии, он мог услышать низкий голос Гойла позади. — Малфой? Что это, чёрт возьми, было? Гарри хихикнул про себя, когда услышал бессвязную речь Малфоя в ответ. — Заткнись, Гойл. Давай… Давай просто уйдём отсюда, — и затем, спустя секунду. — Пойдём уже, большой олух. Не сумев сдержаться, Гарри обернулся через плечо взглянуть на удаляющихся слизеринцев. Оказалось, что он сделал это в тот же момент, что и Малфой. Тот посмотрел на Гарри с озадаченным выражением лица, потом потряс головой, развернулся и продолжил свой путь по направлению к замку.