The Inquisition tales

Всю дорогу до Халамширала Каллен не отводит глаз от её руки. Анна не снимает перчаток, но вот он замечает, как сжимаются в кулак её пальцы, как она прикусывает губу и закрывает глаза. Резкие приступы становятся чаще, и он волнуется, но знает, что она будет терпеть до последнего. Повозка подпрыгивает на ухабе, и Анна не может сдержать вскрик. Чёрная ткань перчатки на её левой руке приобретает зловещий зелёный оттенок, и Каллену кажется, что через метку Тень пытается прорваться наружу. Анна хмурит брови, стараясь не обращать внимания на пульсацию Якоря, но это нелегко. — Каждый раз всё хуже, — устало произносит она. — Если бы Солас был здесь, он наверняка рассказал, что делать. Со вздохом она прижимается к его плечу, и Каллен чувствует как она дрожит. Он знает — ей страшно и просит Создателя, чтобы тот дал им ещё немного времени. Сколько уже раз они обсуждали Якорь? Анна думает, что теперь, когда разрывов больше нет, он станет ещё более неуправляемым. Каллену невдомек, потому что она не снимает перчатку даже когда они остаются вдвоём, но метка распространилась до самого локтя. Временами Анне кажется, что рано или поздно Якорь поглотит её всю. Остаток дороги до Зимнего Дворца Каллен держит её за руку, и боль утихает. Анна забывается тревожным сном, ей чудится, что в Тени за ней постоянно кто-то наблюдает, но ни один дух не осмеливается к ней приблизиться. Каллен понимает, что медлить нельзя. Едва они прибывают в Халамширал, он принимает решение. — Стань моей женой, — как бы между прочим говорит он, без прелюдий и предупреждений, когда они укрываются от проливного дождя в одной из беседок. Анна удивлена, она думает, что время крайне неподходящее и неуверенно улыбается, словно ожидая подвоха. — Я заказал кольцо, — не обращая внимания на её неуверенность говорит Каллен, по привычке потирая лоб, — но, представляешь, где-то его потерял. Не посмотришь в карманах? Анна хмурится и глядит на него с подозрением, а затем действительно лезет в карман сюртука. — В Халамширале всё время кто-то теряет кольца, — серьёзно говорит она, протягивая к нему ладонь, в которой лежит небольшое широкое кольцо, — а я всё время их нахожу. — Будешь моей женой? — снова спрашивает он, и на этот раз Анна соглашается. Они читают клятвы прямо в беседке, Анна счастливо улыбается, и эту улыбку Каллен видит в последний раз. Когда всё идёт наперекосяк, Священный Совет волнует его меньше всего. Расследуя кризис, Инквизитор раз за разом возвращается мрачнее, чем раньше. Анна практически не выдаёт советникам информацию, только указания. Когда её отряд в следующий раз появляется в Халамширале, все выглядят так, словно близится конец света. Каллен замечает, что её рука беспрерывно мерцает, но лицо Инквизитора бесстрастно. — Анна.., — начинает он, но она поднимает руку и не даёт ему закончить. — У нас чп, — тихо говорит Инквизитор, — найди Лелиану и расставь солдат у всех входов и выходов. Позже, в каморке, которую они выбрали для совещаний, Анна наконец озвучивает проблему. Каллену кажется, что это и вправду конец. Ему совсем не хочется думать, в голове шумит, руки мелко подрагивают — впервые за два года. — Вы фактически захватили Зимний Дворец! — слышит он обвиняющий голос Жозефины. — Как можно было допустить такое? — Я спасаю их всех уже в который раз, так что имею на это полное право! — раздаётся вдруг резкий окрик. — Что бы мы ни делали, они всегда будут недовольны, так не всё ли равно?! Некоторое время Анна зло смотрит на карту Тедаса, растянутую на низком столе, а затем уже мягче произносит, поднимая голову: — Сейчас мы должны предотвратить катастрофу, а не ругаться между собой, верно? — Известить Совет об опасности? — после долгого молчания спрашивает Жозефина. — Нет, — отвечает Инквизитор, — пока нет. Нам не нужна паника. В тот же миг подвал озаряет свечение метки, Анна кричит и хватается за стену, чтобы не упасть. Приступ длится больше пяти минут, а когда прекращается, Анна хрипло произносит, безуспешно пытаясь отдышаться: — Пока кунари пытаются уничтожить Тедас, меня пытается убить собственная рука. Хоть что-нибудь в мире может быть стабильным?.. Все потрясённо молчат. — Сделаем заявление, когда.., — срывающимся голосом продолжает она, — когда я вернусь из Дарвараада. Пока убирайте шпионов и постарайтесь обезвредить бомбы. Лелиана кивает и уходит, забирая с собой Жозефину. Каллен не знает, что сказать, и лишь наблюдает как она проверяет крепления посоха. Он опирается на край стола и расстёгивает высокий воротник мундира. Отложив посох в сторону, Анна подходит к нему, гладит напряжённые плечи, взъерошивает волосы и долго смотрит в его лицо. Затем она осторожно пытается снять кольцо, но Каллен перехватывает её руку. — Потерять боюсь, — возражает Анна. — До сих пор ведь не потеряла, — пожимает он плечами, — пусть останется. Она кивает и, немного подумав, стягивает обе перчатки, мундир и рубашку. Каллен шумно вздыхает, глядя на её руку. Сияние Якоря освещает тело Анны так, что можно разглядеть каждый шрам, а в её глазах Каллену чудятся зелёные всполохи. — Я не хотела, чтобы ты знал, как это выглядит, — произносит она с печальной улыбкой, — но у меня совсем мало времени. Анна отчаянно обнимает его, и Каллен слышит потрескивание метки. Он рассеянно перебирает амулеты на её шее — его монету, какой-то прозрачный камень на серебряной цепочке и филактерию, несомненно украденную при бегстве из Круга. Анна прижимается к нему сильнее: её руки ледяные, а дыхание настолько горячее, что обжигает ему щёку. — Всё будет хорошо, — говорит она, — поцелуй меня. Он целует, а потом они занимаются любовью на каменном полу, даже не потрудившись запереть дверь. Когда Анна одевается и уходит в неизвестность, оставив его одного, Каллен по-прежнему просит: «Создатель, защити её, пусть она вернётся ко мне». Других молитв он больше не помнит. Когда она выходит из элувиана в комнате стражи, Каллену кажется, что он попал в один из своих кошмаров. Глазами он не видит изъянов, на ней нет и царапины, но сердцем чувствует — что-то не так, что-то изменилось. Анна бледна как полотно, Дориан и Кассандра поддерживают её, а Варрик несёт посох. У Каллена внутри всё скручивается в тугой холодный узел, как тогда в башне Круга, когда её усаживают в кресло, словно больную. Кассандра осторожно снимает с неё плащ. Левой руки Анны больше нет до самого плеча. Каллен понимает — она жива, это главное, но ничего не может с собой поделать. — Создатель, — тревожно выдыхает он; голос предательски дрожит, — что случилось? — Как оказалось, Якорь убивал меня весь последний год, — безразлично говорит Анна, — а пока мы гонялись за кунари, его состояние сильно ухудшилось, я не могла его контролировать. Поэтому… Солас удалил его. — Солас?.. Анна кивает, а её спутники изумлённо переглядываются — похоже, для них это тоже стало новостью. — Как бы то ни было, мы обсудим это позже, — прерывает её Кассандра. — Сейчас тебе нужно отдохнуть, я пришлю лекаря. Анна снова безразлично кивает, сжав зубы и глядя в одну точку перед собой. Каллен знает, что она держится из последних сил. Наконец все покидают комнату, оставив их наедине, и он опускается на пол у ног Анны, обнимая её колени. Позади неё всё ещё мягко мерцает элувиан. — Прости, — слышит Каллен её сдавленный голос, — я всё-таки потеряла твоё кольцо. «Какая мелочь», думает он, «в сравнении с тем, что мог потерять я». — Оно же тебе всё равно не нравилось, правда? Всхлипнув, Анна впервые за долгое время смеётся, а Каллен успокаивается — раз она нашла в себе силы на смех, всё не настолько плохо. — Что нам теперь делать? — спрашивает она через некоторое время. — Кому нужна Инквизиция без лидера? Как справиться с тем, что задумал Солас? Каллен не спрашивает, что именно задумал Солас, об этом они ещё успеют наговориться. — Что-нибудь придумаем, — говорит он, удивляясь своему оптимизму. — Ты не одна. «Я сделаю для тебя всё», думает он, «все сокровища этого мира, всё будет твоим, и если нас ждёт новая война, армии будут служить тебе, лишь оставайся там, где мои глаза смогут видеть тебя». Он снова и снова повторяет эти слова про себя, не в силах произнести. Анна гладит его по голове, мягко перебирая волосы. Её рука по-прежнему холодная, но больше не дрожит.

15.10.2017