Четыре Поттера на одного Снейпа

      Северус Снейп шёл в больничное крыло. Полы его мантии, развеваясь, летели за ним. «Вот старый интриган! Хоть бы намекнул, чего ожидать!» — зельевар откровенно злился.       Однако, когда он прибыл больничную территорию, то понял, что к такому не подготовиться. Его атаковали сразу несколько Гарри Поттеров.       — Профессор, как я рад вас видеть! Как хорошо, что вы живы! — улыбаясь во весь рот, говорил тот Поттер, что постарше, глядя с уважением, и, не побоюсь этого слова, с восхищением.       — Здравствуйте, сэр! — хмуро поздоровались два мелких Поттера-близнеца.       — Профессор Снейп! Как хорошо, что вы пришли! Скажите, а в этой реальности вы ведь декан Слизерина? Вы, правда? — с надеждой глядела на него юная Лили, улыбаясь. Ямочки в щечках, лукавые глаза, длинные рыжие локоны.       Это же Лили! Это его Лили!       Голова у Северуса закружилась, перед глазами всё поплыло, а потом сознание резко покинуло его — зельевар упал в обморок.       Когда декан Слизерина пришел в себя, оказалось, что рыжее солнышко сидит на его постели.       В душе его тут же всё перевернулось, а сердце вывернулось наизнанку! Она жива! И говорила что-то про «эту реальность!» Такая юная, хорошенькая, и вполне возможно то страшное слово «Грязнокровка!», которое разрушило их дружбу и его жизнь, в её реальности ещё не были сказано. «Какая же она красивая!», — думал Северус, и глаз не мог отвезти от своего чуда. Это ведь чудо!       — Лили! Лили, это ты? — спросил Северус, дрогнувшим голосом. Он уже мысленно стоял перед ней на коленях и вымаливал прощение за то оскорбление, за порушенную дружбу, за своё предательство, за Метку, за пророчество, за её смерть в этом мире, за бесконечные придирки к её сыну.       — Нет, профессор Снейп, Лили — это моя мама! Как вы себя, чувствуете, сэр? — с искренним участием спросила она. — Меня зовут Герда Лили Поттер.       Тут Северуса окружили остальные Поттеры, так, что у него зарябило в глазах, и он прикрыл их, сделав вид, что уснул.       Это было слишком. Всё это — слишком. Сначала безумная надежда, потом — душераздирающее разочарование. Это не она! Это — не его Лили!       Сердце, уже было начавшее оттаивать, снова покрылось толстой коркой льда.       — Ну, ладно! Давайте знакомиться! — сказала Герда и уселась на свою кровать.       — Хорошо, ты начинаешь! Расскажи о себе, — сказал один из мелких Поттеров, устаиваясь поудобнее на своей койке.        — Ну, ладно, — задумчиво протянула она, — с чего же начать? Как зовут меня, вы уже знаете. После окончания Первой Магической Войны меня отдали на воспитание маглам: меня растили мои дядя и тётя с маминой стороны. В Хогвартсе я попала на Слизерин. Признаюсь, я не очень разобралась с системой факультетов до поступления, и не знала, что на Слизерине учатся по большей части аристократы и последователи Сами-Знаете-Кого. И, конечно, мне, как Девочке-Которая-Выжила, пришлось нелегко. Я не поладила с Драко Малфоем, и он настроил весь факультет против меня. Как-то так. В этом году нас обоих назначили старостами, но лучше не стало. Непосредственно перед тем, как оказаться здесь, я смотрела в зеркало. Очень красивое, и явно волшебное!       И всё равно от звуков её голоса сердце Северуса билось быстрее, а по спине бежали мурашки. Он уже понял, что это девочка — женский вариант ненавистного Поттера, но ненавидеть её не было никаких моральных сил.       — Я тоже в зеркало смотрелся! — выступил один из мелких Поттеров.        — И я! — сказал второй.       — Хорошо, детки! — сказал взрослый Поттер. — Теперь давайте обо мне. Меня зовут Гарри Джеймс Поттер-Блэк. В моём мире я — главный аврор. И перед переносом я тоже смотрелся в зеркало Еиналеж. Оно, кстати, показывает твои самые заветные мечты, Герда. Значит, в свой реальности ты была Девочкой-Которая-Выжила? Твоих родителей убил Воландеморт?        — Да, — тихо ответила та.        — А моих — Беллатриса Лестрейндж. Ну, то есть, не совсем убила. Она их долго пытала, до тех пор, пока они не сошли с ума, так что они до сих пор в Мунго, в состоянии овощей. Вместо родителей у меня был мой крестный, Сириус Блэк. Он воспитал меня. Но когда мне было пятнадцать, его убила она же, Беллатриса! Ох, как же я её ненавижу! Она ведь оставила меня сиротой дважды! Через год после смерти крестного началась Вторая Магическая Война, и во время финальной битвы я отомстил ей, она мертва в моём мире. Но моя ненависть никуда не делась!        — А чем закончилась война? — спросил один из Гарри-близнецов.       — Нашей победой. Мне даже дали орден Мерлина второй степени. Моим лучшим другом был Невилл Лонгботтом, именно он в нашем мире был Мальчиком-Который-Выжил, Избранным. У него и шрам в виде молнии на лбу был! Мы через многое вместе прошли, и мне будет его очень не хватать.       — У меня тоже шрам в виде молнии! — радостно выдал один из Поттеров.       — Ну, здесь тоже есть Невилл! — утешающе сказал «местный» Поттер, — Конечно, он младше твоего друга, и, наверное, характер у него другой, но всё же!        — У меня был шрам до переноса в эту реальность! А сейчас — нет, я видела в зеркале, в туалете! — сказала Герда.        — И у меня, — сказал один из Поттеров.       — Метка на лбу — это особый знак, это… м-м, очень тёмная магия, — сказал Поттер-Блэк. — Наверное, когда вы переходили в эту реальность, эта связь разрушилась.       — Какая связь?       — С Воландемортом.       Ребята пару минут помолчали, осмысливая услышанное.        — Ладно, теперь моя очередь, — сказал один из мелких Поттеров. — Честно говоря, я в шоке, от того, что вы рассказываете! В моем мире вообще никакой войны не было! Правда, я тоже сирота. Мои родители разбились в автокатастрофе. Я рос в окружении дяди Сири, дяди Луни, Хвостика, и тёти Алисы с её мужем Фрэнком. Учился на Гриффиндоре. Любимый предмет — ЗОТИ, а ещё я обожаю квиддич! И я уже играю, я самый молодой игрок в квиддич в этом столетии! Кстати, а кто тут преподаёт ЗОТИ? Надеюсь, профессор Риддл?       — Я тоже играю в квиддич, так что не ты один унаследовал талант нашего отца. И, нет, ЗОТИ преподает профессор Квирелл. У нас каждый год преподаватели по ЗОТИ меняются, эта должность проклята, — сказал другой Поттер, местный.       — Очень жаль! Может, он будет в следующем году? Хотя, насколько я знаю, профессор Риддл преподавал у нас уже лет десять.        — Не слишком рассчитывай на это, — усмехнулся Поттер-Блэк, — Том Марволо Риддл — это настоящее имя Воландеморта. Так что, возможно он и будет преподавать, но только если мы проиграем войну!       — Скажи, Гарри, а много ли маглорожденных учатся в Хогвартсе в твоем мире? — осторожно спросила Герда.        — Вообще не учатся! А что, должны? Маглы — это ведь зло в чистом виде! Они — источник всех бед! А маглорожденные приносят в наш мир всякий мусор и разрушают его!       — Что! А как же твоя мама! Она же была маглорожденной!       — А обновление крови!       — Ты — как маленький Тот-Кого-Нельзя-Называть! Ужас какой!       — Тихо, ребятки! — прикрикнул на разошедшихся детей Поттер-Блэк. — Разве не очевидно, что его просто так воспитали! Он не виноват, что Первая Магическая Война в его мире была выиграна Воландемортом тихо, и без кровопролития. Ещё тогда, в 80-е годы.       В палате наступила тишина.       Пока мадам Помфри раздавала зелья, Снейп обдумывал, что расскажет Альбусу Дамблдору, а о чём стоит умолчать.