Пес(рабочее)

Леди Блэк — женщина, давшая мне жизнь и воспитание. Согласен, с последним имеются некоторые проблемы, но факт ее участия в моем взрослении имеет место быть. Моя окончательно сбрендившая память на мысль о матери подкидывает сразу два образа, и они упорно не желают согласовываться между собой, а с женщиной, стоящей предо мной, и вовсе никак не связаны. Во всяком случае, Вальпурга Блэк кажется постаревшей на десятилетия, впрочем, не мне ее винить: потерять двух сыновей и остаться в полном одиночестве вполне себе повод плюнуть на внешний вид. Пока я оценивал ее, женщина подошла ко мне и придирчиво осмотрела. Часть меня приготовилась к головомойке, но я-то видел, что матушка борется с собой, чтобы не разрыдаться. Понимаю, она небось для себя похоронила сына, попавшего в Азкабан, а тут я притаскиваюсь живой и вроде бы целый. Говоря целый, я имею в виду тело, то, что с мозгами не все в порядке… ну, будем считать это моей изюминкой. — Ты сбежал, — она не спрашивает, а лишь констатирует факт. Рука тянется к моему лицу, и позволяю к себе прикоснуться: пусть осознает полностью, что я живой и настоящий. — Рассказывай, просто рассказывай мне все, Сириус. И я начинаю рассказывать, по-прежнему стоя на пороге и не смея двигаться вперед без приглашения, про побег, про частичную амнезию, про Поттеров и про Питера. Местами мне кажется, что говорю и не я вовсе, словно прежний Сириус вернулся и забирает власть над телом себе. Вальпурга молчит, она знает, как ее сын ненавидит быть перебитым — этим он пошел в нее. Живот возмущенно урчит, напоминая о своем существовании, и мы переходим в столовую. Перед глазами вспыхивают картины из детства — шик и блеск вокруг, затем воспоминания гаснут, и я вижу опустевшее и омертвевшее помещение. Правильно, маменьке не с кем разделять трапезу, и она скорее всего тут и не бывает. Мы садимся за стол друг напротив друга, Кричер подает обед. — Так что я невиновен в убийстве, по факту, хотя и считаю себя виноватым, — я заканчиваю свой рассказ и принимаюсь за полу-остывший суп. Вот уж не подумал бы, что буду так рад такой простой пище. — Что же, я знала, что ты не смог бы предать своего школьного друга, — после минутного молчания произнесла матушка и сцепила руки в замок. — Ты утверждаешь, что этот Питер жив и будет прямым доказательством твоей невиновности. Однако скажи мне, сын, почему же тогда его никто не искал? — Полагаю, это из-за моего тогдашнего состояния, — я вздохнул и пригубил ароматный чай. — Я ведь дал чистосердечное признание, и никому не было дела до моего неадекватного состояния. Более того, никого не заинтересовал факт отсутствия метки у меня, хотя это уже второстепенно. — И вновь ты не замечаешь главного, — устало покачала головой женщина. Она также взяла свою кружку и отпила немного. — Я десяток раз требовала пересмотра твоего дела. Более того, я требовала нормального суда с применением сыворотки правды, но в ответ было лишь молчание. Сын, тебя сознательно сделали козлом отпущения, — эти слова она произнесла с особой горечью. Я опустил голову и усмехнулся. Где-то глубоко в душе я, нет, мы с прошлым Сириусом осознали этот факт, еще сидя в Азкабане. Осознали, но не приняли, нет, мы отчаянно хватались за идиотские отмазки для Дамблдора и его Ордена. Внутри что-то словно оборвалось, и я захохотал. Хрипло, этот хохот был похож на лай старого пса, и, задыхаясь, я хохотал, аки заправский псих. Впрочем, я ведь решил, что это моя изюминка... Резкий удар по лицу заставил меня замереть. Мать стояла напротив, она поджала губы и внимательно смотрела на меня. Затем она просто обняла меня и принялась гладить по всклоченым волосам. — Успокойся, твоя истерика мне понятна, но она ничего не даст, — похоже, родительница окончательно вернула свой самоконтроль и готовится вернуться на привычную любому чистокровному арену. Арену, где вес имеют деньги, родовитость и знания. — Для начала я хочу убедиться в твоем состоянии здоровья, но это завтра, а сейчас ты пойдешь в уборную. После того как приведешь себя в порядок, Кричер поможет со стрижкой и бритьем, ты примешь успокоительное и, полагаю, "сон без сновидений". Спорить мне не хотелось. Зачем? Я слишком хочу комфорта, чтобы качать права. Потому послушно поплелся следом за домовиком, который, кажется, до сих пор не знал, как вести себя со мной. Впрочем, я прекрасно видел, что старый эльф доволен моим возвращением.

***

Моя помывка растянулась почти на час. Домовик постоянно бурчал себе под нос о том, что я как был поросенком, так им и остался. Я в ответ лениво огрызался, но позволял тягать себя за лохмы, которые подверглись стрижке и тройной помывке. Затем Кричер сменил воду и вновь засунул меня в ванную. Не скажу, что сильно сопротивлялся. Выпив все положенные зелья, я с блаженным постаныванием растянулся на кровати. Мать права, если и устраивать мозговой штурм, то хорошенько отдохнувшим. Сама мысль о том, что во сне ко мне не придут дементоры, грела душу. Что же, приятного мне сна!