Ищите и обрящете

      Внимательно глядя на стоявшего напротив Джона Доггетта, Уильям изо всех сил старался сдержать улыбку, понимая, что ситуация обязывает к серьезности. Что было не так-то легко: обряженный во всю эту «броню» Джон выглядел на редкость комично и здорово смахивал на хоккейного вратаря. Вдруг агент ринулся к Уиллу и, вытянув руку, попытался его схватить, но мальчик в последний момент отпрыгнул и со всей силы пнул Джона в колено.       Доггетт выпрямился.       — Отлично, Уилл. Все хорошо, но в следующий раз бей сильнее, ладно? Мне не будет больно, честно, а тебе надо тренироваться. Не тяни и не раздумывай, иначе в момент настоящей опасности тоже замешкаешься, а это недопустимо. Понял?       Уильям кивнул и вернулся на свое место. Они с Доггеттом находились в спортивном зале ФБР, а тренироваться им помогал агент Джейсон Магус, один из прежних студентов его матери в те времена, когда она преподавала в Квантико. Мужчину очень воодушевила возможность помочь сыну своей бывшей наставницы, хотя ее саму Магус, как и все прочие, считал погибшей. Доггетт не стал вдаваться в объяснения и просто упомянул, что Уильяма усыновили после смерти родителей, но какие-то преступники, затаившие на них обиду, нашли мальчишку и убили его приемную семью. Теперь, когда на мальчика объявили охоту, Джон решил, что самое время тому поднатореть в самообороне.       Уильям провел в Вашингтоне уже десять дней, но Дана Скалли так и не объявилась. Мэгги начинала беспокоиться, но пока еще не сильно, и сказала, что до следующей пятницы еще можно особо не переживать. А Уильям понемногу начинал чувствовать себя, как тигр в клетке. Выходить на улицу без сопровождения взрослых ему было категорически запрещено, и они с бабушкой почти все время сидели дома, только два раза съездили в торговый центр, и один раз — в кино вместе с Моникой. Понятно, что жизнь в четырех стенах приелась ему довольно быстро.       Хорошо еще, что благодаря наличию нескольких внуков дома у Маргарет нашлась видеоигра, от которой Уильям не отлипал первые три дня. Но потом и она ему надоела. И Мэгги, перерыв свои вещи, отыскала принадлежавшие еще Биллу-младшему наборы обработки кожи и выжигания по дереву, и Уильям уже успел сделать пару брелоков для бабушки, бумажники для Джона и Скиннера и деревянную дощечку с именем Моники для ее рабочего стола. Он собирал паззлы, помогал по хозяйству, смотрел фильмы, но к пятому дню уже просто не знал, чем еще себя занять.       И тогда Джон предложил отвезти мальчика в Гувер-Билдинг и поучить самозащите. Он рассказал Уиллу про своего сына Люка, которого похитили и убили в таком же возрасте. Джон никогда не переставал спрашивать себя, была ли возможность найти Люка и не упустил ли он какой-нибудь, пусть самой мельчайшей, возможности, хотя Моника снова и снова заверяла напарника, что они сделали все, что было в их силах. Но Доггетт не раз задумывался о том, что, быть может, знай Люк пару боевых приемов, его судьба сложилась бы иначе. Никто не видел, как похитили мальчика, позже обнаружили только его велосипед. Люк прекрасно знал, что не следует разговаривать с незнакомцами: в конце концов, его отец был полицейским. Но тем не менее Доггетта не переставал мучить этот вопрос.       Увы, мальчик, несмотря на всю свою сообразительность, еще только рос, поэтому ему недоставало и физической силы, и координации движений. Но, как бы то ни было, лучше уметь хоть что-то, чем совсем ничего, и поэтому последние пять дней Уильям ежедневно практиковался вместе с Джоном, агентом Магусом и иногда Моникой в разных боевых искусствах: айкидо, карате, тэквандо и крав-мага. Последнее — несложное, но эффективное — применяли в израильской армии. Уильяму оно понравилось больше остальных.       Мальчика до сих пор преследовали воспоминания о человеке, схватившем его на кладбище. Всякий раз, слыша подозрительный шум, он замирал от страха, а потому счел умение быстро реагировать, бить противника ногами, кулаками, царапаться и вообще защищаться любыми доступными средствами очень полезным. И оказался старательным учеником, поскольку понимал, что эти навыки необходимы для выживания. Занятия проходили весело, хотя и мало походили на игры. Уильям, впрочем, сомневался, что такая тактика сработает в борьбе против суперсолдат, но Джон напомнил ему, что у него имеются недруги и среди самых обычных людей.       А что касается суперсолдат, то и на их счет у Джона имелся особый план. Несколько лет назад Дана всерьез обеспокоилась вопросом безопасности своей семьи, особенно племянников и племянниц. Сыновьям Чарли уже исполнилось девятнадцать и восемнадцать. У них было магнетитовое оружие, специальные шокеры и кое-какие навыки самообороны, ведь их отец служил в армии. Членам семьи Скалли ничего не сказали о внеземном происхождении суперсолдат, только что они были результатом неудачного правительственного эксперимента и желали смерти Дане. И что все это якобы как-то связано с мафией, а Дана находится в программе защиты свидетелей.       А вот с детьми Билла-младшего все обстояло не так просто. Мэттью было десять, а его младшему брату Грегу — шесть, всего на год меньше, чем Уильяму. Его отец служил и тоже имел при себе магнетитовое оружие, но его сыновьям это не подходило в силу их возраста, поэтому для них разработали немного другую модель, к созданию которой приложили руки хорошие знакомые агентов — Джимми и Ив — единственное, что осталось от «Одиноких стрелков». К ним перешло дело Лэнгли, Байерса и Фрохики, погибших шесть лет назад.       Кстати, отыскать человека, готового помочь в разработке такого оружия, удалось среди множества полезных контактов, которыми располагала Ив. Точно такой же моделью теперь владел и Уильям: Джон вручил ее мальчику днем раньше. На первый взгляд оно походило на маленький мобильник: размером с ладонь, плоское, овальной формы. У него были экран и клавиатура, и он действительно работал как сотовый, вот только сигнал его теоретически невозможно было отследить. Впрочем, никто не хотел рисковать понапрасну, поэтому в качестве телефона его использовали только в крайнем случае.       Внутри был приводной радиомаяк, который можно было активировать только с помощью специального секретного кода, и в случае необходимости сигнал легко отслеживался. Именно этим и воспользовались Стрелки, когда Уильяма младенцем похитили служители культа.       Стоило только сдвинуть расположенную сбоку специальную кнопку, как снизу выскакивали два металлических лезвия, а при нажатии другой телефон срабатывал как шокер, который мог свалить с ног стокилограммового человека и вырубить его на полчаса. Им можно было воспользоваться 500 раз без подзарядки. Поначалу все эти кнопки и переключатели немного путались, но эту проблему удалось разрешить довольно быстро. К сожалению, эта штука могла только замедлить суперсолдат на секунду, но не остановить их, а главными врагами Уильяма были именно они.       И поэтому у телефона имелась еще одна функция — он работал как маленький магнетитовый пистолет. Но поскольку в него вмещался всего один дротик, стрелять следовало наверняка.       Мэттью и Грегу тоже выдали такие телефоны, хотя жена Билла, Тара, была от этого отнюдь не в восторге. Мальчикам неоднократно втолковывали, как и когда ими пользоваться, и, несмотря на свой юный возраст, даже Грег более-менее все понял. Единственное, что успокаивало Тару, так это то, что шокер не был смертельным оружием и не наносил никакого непоправимого вреда, в отличие от магнетитового пистолета, но и тот убивал только суперсолдат. Джона и Монику и самих ничуть не радовало то, что им пришлось доверить двум малолеткам оружие, которое требовало немалой ответственности. Мальчикам днем и ночью твердили, что это не игрушка, и что если они хоть раз воспользуются им без всякой необходимости, то им мало не покажется. Но альтернатива существовала только одна — оставить двух детей полностью беззащитными. А теперь и Уильям обзавелся таким прибором — фиолетового цвета, с маленьким креплением, цеплявшимся к поясу (на тот случай, если он его уронит). Все утро мальчик учился пользоваться этой штукой, а теперь приступил к навыкам рукопашного боя.       Джон велел Уиллу никогда не полагаться только на оружие: мало ли как все повернется? И напомнил, что его можно использовать только против одного врага. Если противников будет больше, то лучше просто бежать.       Пока Уилл тренировался с Джоном и агентом Магусом, в зал вошла Моника с телефоном в руках. Все замерли.       — Это Мэгги, — тихо произнесла она. — Дана только что звонила.

***

      Когда бывший специальный агент ФБР Дана Скалли проснулась тем утром в своем доме в Розвелле, штат Нью-Мексико, она понятия не имела, что жизнь ее вот-вот кардинально переменится. Сегодняшний день выдался свободным от работы, и у Малдера тоже, во всяком случае утренние часы, и им обоим можно было подольше понежиться в постели. Скалли с улыбкой прислушалась к его тихому сопению. Спасибо хоть не храпит…       Ярко светило солнце, на небе не было ни облачка. Прекрасный день — не слишком жаркий, тем более для пустыни, с приятным холодным ветерком. Скалли встала, собираясь заварить мятный чай и посидеть с чашкой на крыльце, наслаждаясь замечательной погодой.       Прошло шесть лет после их поспешного бегства и долгих поисков места, где можно укрыться. Курильщик рассказал им, что падение НЛО в Розвелле было вызвано наличием магнетитовых месторождений вокруг города и в других частях Нью-Мексико. Изучив снимки со спутника, Малдер и Скалли убедились, что в некоторых районах штата и в других регионах страны действительно был магнетит, а город Розвелл стоял прямо на одном из таких месторождений. Судя по всему, резервация навахо, расположенная на землях, издревле считавшихся священными, располагалась в одном из таких мест.       И поэтому из соображений безопасности Малдер и Скалли выбрали Розвелл: к городу не мог подобраться ни один суперсолдат — его бы сразу разорвало на части, а НЛО непременно рухнул бы, о чем некоторым особо сведущим людям было известно уже пятьдесят лет назад. Конечно, магнетит не сдержит ни людей, ни чистокровных инопланетян. Малдер утверждал, что пришелец под видом бейсбольного игрока выступал за «Розвелл Грейз» несколько десятилетий назад, влюбившись в эту игру. Тогда Скалли поинтересовалась, не пьян ли он, но теперь знала сама, что пришельцы и люди могли находиться рядом с магнетитом, а вот гибриды — нет. Но по крайней мере с последними бывшие агенты могли справиться: теперь у них было специальное оружие. Хотя враги считали Малдера и Скалли погибшими, те все равно опасались открыто выходить на связь и старались прибегать к этому как можно реже. А Розвелл потихоньку стал центральным местом сбора для тех, кто искал прибежища, зная о грядущем вторжении.       За шесть лет агенты познакомились со множеством людей, которые так или иначе выяснили о предстоящей колонизации. В Розвелле собиралось подпольное общество, члены которого рассчитывали выдержать первый удар невидимых захватчиков. В этот коллектив постепенно вливались специалисты из самых разных областей, и за несколько лет они составили план обороны, разработали магнетитовое оружие и собирались осуществить массовое распространение вакцины против вируса, который призван был стереть человечество с лица земли. У Малдера оставалась ампула, которую он использовал в Антарктике, чтобы спасти Скалли, и из этого вещества должны были создать новый препарат.       Два года Малдер и Скалли жили в трейлере на территории индейской резервации вместе с родственниками Альберта Холстейна, пока вместе с другими приезжими не отстроили новое поселение прямо на месторождении магнетита. Район красноречиво назывался Хейвен и представлял собой паутину улиц с новыми домами. Принадлежавший Малдеру и Скалли немного походил на тот, в котором им пришлось жить во время расследования в Аркадии. Новый, современный, удобный, он идеально им подходил.       Сводный брат Малдера Джеффри Спендер через несколько лет переехал в соседний дом. Отношения между сводными братьями были натянутыми, учитывая всю предысторию, но терпимыми. Теперь все они были на одной стороне. К единственному оставшемуся в живых родственнику Малдера подселился Гибсон Прайз, которому негде было жить, и он же присматривал за Спендером. Гибсону уже исполнилось девятнадцать, но он так и оставался уже не ребенком, но еще не мужчиной. У парня была машина, и он мог ездить куда пожелает, но предпочитал проводить время, бросая мяч в кольцо во дворе у Малдера, который пристроил Гибсона на работу в местный университет.       Чтобы не скучать и в то же время сохранить доступ к информации, оба агента под вымышленными именами устроились на работу. Малдер преподавал психологию в Восточном университете Нью-Мексико в Розвелле, а Скалли вела курс топографической анатомии и одновременно исполняла обязанности коронера в больнице. Но, поскольку город не особо нуждался в еще одном патологоанатоме, работы у нее было мало.       Деньги не представляли собой проблемы: Малдер унаследовал большую сумму от своего отца и предусмотрительно перевел средства на несколько оффшорных счетов, чтобы их не могли отследить. Все эти годы бывшие агенты вели тихую и спокойную жизнь, в общем и целом неплохую. Они по-прежнему любили друг друга, но пожениться так и не собрались, хотя Скалли не совсем оставила мысль о том, чтобы в будущем изобразить какое-нибудь подобие свадьбы, на которой соберется вся ее семья. Хотя «вся семья» — это по определению невозможно, ведь там не будет Уильяма.       Она закрыла глаза, пытаясь справиться с немедленно подступившими слезами. Уильям, ее малыш. В порядке ли он? Жив ли? Здоров? Все ее хорошее настроение улетучилось в один миг. Скалли встала и медленно прошла в коридор. Одна из дверей вела в кабинет, где стояли столы и компьютеры. После побега агентам удалось договориться, чтобы их пожитки отвезли в Денвер, Колорадо. Взяв напрокат грузовик в Розвелле, они сами добрались до Денвера и перевезли вещи к себе, таким образом заметая следы. Взятый напрокат грузовик вернулся на свое место, и в компании даже не узнали, что на нем выезжали за город.       С другой стороны располагалась почти пустая комната, в которой не было ничего, кроме разобранной детской кроватки и коробки с игрушками и детской одеждой. По негласному соглашению Малдер и Скалли окрестили ее «комнатой Уильяма» и почти никогда туда не заходили. Скалли не хватало духу выбросить его вещи, хоть она и понимала, что больше никогда не увидит сына, а если даже и увидит, то они ему будут не в пору. Но они служили зримым напоминанием о том, что у нее когда-то был ребенок. Кое-какие вещи ее дочери Эмили тоже хранились здесь, но она провела с настоящей матерью всего три дня до своей смерти. Это было совсем другое.       Заваривая на кухне чай, Скалли думала о матери. Мэгги всегда защищала их с Малдером, когда Билл-младший обрушивал на них свой гнев, но после того, как Дана отдала Уильяма, Маргарет пришла в ярость, обвинив дочь в том, что та никогда не любила сына, что опустила руки, как только поняла, как тяжело быть матерью, что ребенок не игрушка, которую можно просто отдать, если расхотелось им заниматься. Эти слова причинили Скалли невыразимую боль, отчасти из-за подозрения в том, что в словах матери есть доля истины. Она действительно боялась Уильяма, боялась того, кем он мог стать, и поэтому сдерживала свои чувства, не желая испытать такую же боль, как тогда, когда узнала об Эмили и вынуждена была смотреть, как умирает ее дочь.       Мысль о том, что ее долгожданный малыш вырастет очередным Билли Майлзом — человеком, который с радостью убьет собственную мать, не моргнув глазом и даже не почувствовав сожаления, ужасала Дану. Но когда Скалли смотрела вслед машине, увозившей Уильяма к его новой семье, ее сердце разбилось на мелкие кусочки. Она любила сына, любила его, несмотря ни на что, и невыразимо скучала по нему. Скалли понимала, что не в силах оградить его от суперсолдат. Все сложилось бы иначе, будь у них тогда магнетитовое оружие. Скиннер объяснил все как мог ее матери, и позже Маргарет раскаялась в своих жестоких словах и извинилась, но их отношения никогда не стали прежними. Скалли не так уж часто выходила с ней на связь и не только из опасений, что звонок отследят.       Когда представлялась такая возможность, она звонила из других штатов, но недавно один из их знакомых придумал специальный прибор, который устанавливался на телефон и шифровал сигнал. И теперь звонок не требовал таких предосторожностей. Вздохнув, Скалли поставила чашку на стол и набрала номер матери, мимоходом бросив взгляд на часы: в Вашингтоне сейчас половина второго.       Мэгги ответила сразу же.       — Привет, мам, — поздоровалась Скалли.       — Дана? О господи! Дана! Ну наконец-то ты позвонила! Я уже две недели дежурю у телефона! — зачастила Мэгги.       Скалли похолодела от страха.       — Зачем? Почему? Что случилось?       Мэгги перевела дыхание и продолжила:       — Дана, Уильям, твой сын…       У Скалли подогнулись колени.       — Что с ним? — спросила она с ужасом.       — Он здесь! — Маргарет буквально кричала в трубку. — Дана, он здесь! Джон и Моника его привезли! Ты не поверишь, что здесь творится!       Слушая сбивчивый рассказ матери, Скалли ощутила, что у нее подгибаются ноги. Это просто в голове не укладывается! Мало хорошего, что враги все-таки отыскали их сына и теперь он в опасности, но какое счастье, что он жив! Заверив мать, что они с Малдером прилетят первым же рейсом, она повесила трубку и невидящим взглядом уставилась в пустоту.       — Дана?       Она подняла голову. Над ней склонился сонный Малдер.       — Что такое? — спросил он.       — Ты не поверишь…

***

      Уильям бродил из угла в угол, раздумывая, не закончить ли ему наконец стоявшую на паузе игру. Но, усевшись за нее, всякий раз почти тут же вскакивал, не в силах ни на чем сконцентрироваться. Часы пробили девять, и вот-вот сюда должны были приехать его родители. Никто не знал, откуда они летят, но его мать сообщила бабушке, что они должны успеть примерно к восьми-десяти вечера. Мэгги уже в третий раз прибиралась на кухне, Джон и Скиннер смотрели бейсбол в комнате, а Моника прикорнула на диване в гостиной.       Не только у него нервы были на взводе: остальные тоже не видели его родителей уже год. Уильям подошел к книжному шкафу и достал оттуда фотоальбомы, которые накануне показывала ему бабушка, и снова пролистал их, разглядывая фотографии мамы, тети и их братьев, его кузенов и один-единственный снимок его сестры, о существовании которой он и не догадывался. Как он понял, с этой девочкой была связана очень странная история, и, судя по всему, даже его мать почти ничего о ней не знала. Интересно, как бы все сложилось, если бы Эмили осталась жива? Уилл поставил альбом на место и снова принялся расхаживать по комнате. Мысли мальчика беспорядочно перескакивали с одного на другое. Что им сказать? Или подождать, пока они заговорят первыми?       Внезапно до него донесся шум остановившейся машины, и Уильям ощутил, как тревожно подпрыгнуло сердце. Он подбежал к окну и выглянул наружу, но ничего не разглядел: было слишком темно, несмотря на свет фонарей. Мальчик «включил» интуицию, но не почувствовал ничего тревожного, никакого леденящего холода, только предвкушение, волнение и еще целую гамму эмоций. Это они, его родители.       Уилл подошел к дивану, потряс за плечо Монику, желая побыстрее сообщить ей новости. Широко улыбнувшись, Рейс встала и громко стала звать всех остальных. Джон и Скиннер вышли из комнаты, а Мэгги выбежала их кухни. И лишь Уильям тихонько прокрался за полузакрытую дверь, откуда мог все видеть, но при этом оставаться незамеченным.       Дверца машины открылась, и оттуда появились Малдер и Скалли. Сначала Уильям обратил внимание на свою мать: ее рыжие волосы трудно было не заметить. Сейчас они были немного длиннее, чем в «Копах», да и кожа казалась более загорелой, а вот голос звучал точно так же, как на той кассете. Она радостно обняла Мэгги, которая была в таком же восторге от того, что видит свою дочь живой и невредимой. Все заговорили одновременно, и Уильям ничего не мог разобрать. А следом за матерью появился и его отец. Фокс Малдер прошел в дом и закрыл за собой дверь, и Мэгги обняла его. Он тоже явно был рад ее видеть. Потом Дана и Моника тоже крепко обнялись, как родные сестры, и завели какую-то светскую беседу о том, как прошел перелет и как хорошо они обе выглядят.       Малдер поприветствовал Джона и Скиннера, потом его сменила Дана, потом Малдера обняла Моника… И наконец, покончив с объятиями и приветствиями, все одновременно замолкли.       Дана огляделась.       — Где же он? — спросила она тихо.       Мэгги выглянула в коридор и позвала мальчика:       — Уильям? Выходи, они не кусаются.       Медленно, словно нехотя Уильям сделал шаг вперед, но остановился в дверях.       Дана, а вслед за ней и Малдер двинулись было ему навстречу, но потом все трое замерли на полпути.       И просто смотрели друг на друга.       Дана сразу же приметила рыжие волосы и голубые глаза, точь-в-точь, как у нее самой, а Малдер — свои черты лица. Никто не знал, что сказать. Казалось нелепым здороваться и представляться: все друг друга знали, и никакой нужды в этом не было. По пути сюда Дана сто раз прокрутила про себя будущую речь, но все слова сейчас казались ей невероятно глупыми. Что можно сказать ребенку, который одновременно и твой, и не твой?       Ее сына вырастили другие люди. Она для него незнакомка, а не мать. Он нашел своих родителей убитыми, за ним гонялись суперсолдаты, и через три дня весь его мир рухнул окончательно. Да уж, недалеко ты ушел от своих родителей, подумала Скалли. Вот только именно от такой жизни она и пыталась его уберечь.       Винил ли он ее, их обоих в том, что его отдали? Винил ли их в том, что с ним произошло? Винил ли он себя?       Господи, какой красивый мальчик. Скалли нерешительно улыбнулась. «Это мой сын, — подумала она, — мой малыш, сын Малдера. Как он вырос!»       Малдер думал примерно о том же самом. «Мой сын, сын Даны. Неужели он и правда наш? Так похож на нас обоих. Понравимся ли мы ему? А что, если нет?»       Уильям пытался как-то упорядочить свои мысли, но они отказывались ему подчиняться. И он понимал, что родители чувствуют себя точно так же.       Дана взяла себя в руки. Не стоять же так всю ночь, в самом деле. Она медленно сделала несколько шагов и, присев, жестом подозвала к себе мальчика. Уильям медленно подошел ближе. Вот он, этот момент — он всего в метре от родной матери. Той самой женщины, которая гонялась за чудовищами в «Копах», которая сражалась с пришельцами и раком, которая родила его и отдала Бобу и Нэнси, чтобы защитить. Он ощущал, что сердцем она отчаянно стремится к нему, но в то же время не знает, как выразить свои чувства.       И вдруг его мать улыбнулась и сказала:       — Ну что ж, Вилли Вонка, давненько мы с тобой не виделись, правда?       Услышав это прозвище, Уильям тоже улыбнулся, вспомнив, что точно так же она называла его, когда щекотала или просто пыталась развеселить, и потянулся к ней, а она в ответ немедля сжала мальчика в объятиях. Уильям ощутил исходящие от нее волны тепла, почувствовал, как напряжение и страх постепенно отступают. Вот она, его мать, здесь, рядом, и все его сомнения в том, любит ли она его и хочет ли взять к себе, испарились. Он тоже крепко обнял ее и услышал, как та тихонько всхлипывает.       Уилл не знал, сколько они простояли вот так, но потом кто-то подошел к ним сзади. Фокс Малдер потянул Скали за рукав и с улыбкой сказал:       — Эй, он, между прочим, и мой сын тоже.       Уильям посмотрел на мужчину и сразу вспомнил свои сны: как он на пляже строит космический корабль, как Боб и Нэнси учат его ходить, а Малдер наблюдает за ними. Уильяму внезапно показалось, что они знакомы давным-давно. Он потянулся к отцу, а тот впервые, если не считать самых первых дней его жизни, смог взять своего сына на руки и обнять. Малдер сам не мог поверить, что правда видит воочию этого мальчика, своего собственного ребенка, впервые за семь лет. Все мысли о том, кем мог или не мог быть этот малыш, улетучились. Он не станет предводителем пришельцев: Малдер лично за этим проследит.       И если Бог счел нужным подарить им два чуда — рождение ребенка и его возвращение, значит, и третье не за горами. Может, они и правда победят. Сейчас, когда Малдер обнимал сына, которого не чаял больше увидеть, он готов был поверить во все, что угодно.       Наконец они оторвались друг от друга. Джон и Моника до того расчувствовались, что не сдержали слез, да и Скиннер не скрывал эмоций. Мэгги, как обычно, вошла в свое привычное амплуа хозяйки дома и позвала всех ужинать. Они отправились на кухню. За едой Фокс и Дана расспрашивали сына обо всем, чем только можно, не касаясь лишь последних событий. Уильям рассказал им о ферме, о Мидвилле, о Джошуа и его семье, о Джимми Хендерсоне, о библейских чтениях и лагере, о школе, о своих научных проектах, о том, как назвал лягушку Джеремайей и подарил ее Джошу, как сделал с помощью Боба мопед, как пек печенья с Нэнси. Он надеялся, что упоминание приемных родителей не огорчит Малдера и Скалли. Но они не расстроились, напротив, очень заинтересовались. Дана была счастлива, что ее сына воспитали такие заботливые и любящие люди. Единственный неловкий момент наступил, когда она сказала Уильяму, что искренне сожалеет о случившемся с ними. Мальчик только кивнул в ответ, благодарный за эти слова, но ощутил острую боль. Дана с Фоксом сразу же сменили тему и принялись рассказывать о своей жизни.       Малдер между делом сообщил Скиннеру, что какой-то «План» в силе и что примерно через год можно будет приступать. Бывший начальник только кивнул в ответ. Уильяму стало любопытно, о каком таком «Плане» они говорят, но тему мужчины развивать не стали.       После ужина Скиннер отправился домой, а чуть позже за ним последовали Джон и Моника. Малдер и Скалли должны были спать в комнате Билла-младшего. Фокс сказал что-то про иронию ситуации, но что под этим подразумевалось, Уильям так и не понял. Мать и бабушка уложили мальчика, а отец заглянул, чтобы пожелать спокойной ночи, и спросил, не принести ли ему чего-нибудь. Заснув, Уильям видел множество снов. В последнем он вновь строил на пляже песочный корабль, но тот развалился, и мальчику стало ужасно грустно, что ничего не вышло, ведь он так долго над ним работал.       Внезапно Уилл проснулся и, почувствовав жажду, встал и достал из-под подушки свое секретное оружие. Он уже привык, что оно всегда должно быть под рукой, даже когда никакой опасности не ощущал. Уильям спустился на кухню и, услышав звук телевизора, заглянул в гостиную, где увидел своего отца лежащим на диване с пультом в руках.       Малдер обернулся к сыну.       — Эй, не спится? — спросил он.       Уильям кивнул.       — Я захотел пить. Налью себе воды.       — Принести тебе? — спросил Малдер.       Уильям покачал головой и отправился на кухню. Решив, что не хочет пока возвращаться в кровать, он зашел в гостиную и сел на другом конце дивана. Малдер улыбнулся и, вздохнув, пожаловался сыну, что бессонница — его давняя проблема. Уильям кивнул и ответил, что в последнее время она его тоже мучает, как и постоянный страх того, что кто-то гонится за ним. А потом, поколебавшись секунду, рассказал Малдеру всю историю от начала до конца, начиная с того дня, как нашел бумаги на усыновление.       Фокс Малдер был глубоко поражен тем, как далеко смог продвинуться мальчик, пытаясь найти ответы на свои вопросы. В голове не укладывалось, что все это совершил ребенок. Когда сын упомянул о своих необычных способностях, Малдер заинтересовался, но и насторожился одновременно. Впрочем, к этому можно будет вернуться позже. А сейчас самая большая проблема состояла в том, что мальчика по-прежнему терзало чувство вины за гибель приемных родителей. Малдеру хотелось снять с его души этот груз, убедить, что в случившемся не было вины Уильяма, что он не мог знать заранее, чем все обернется, но он прекрасно понимал, что это потребует времени.       Помолчав, Уильям решился поднять еще одну больную тему.       — Как я должен к тебе обращаться? — спросил он. — Боба и Нэнси я никогда не называл мамой и папой, сам не знаю, почему. Мне нужно звать тебя папой?       Малдер только улыбнулся и ответил:       — Называй меня, как тебе удобно, и маму тоже. Решай сам.       Уильям опустил взгляд и кивнул. И тогда Малдер снова заговорил:       — Нам очень хотелось, чтобы ты был в безопасности и радовался жизни. Шесть лет назад мы не могли этого обеспечить, но теперь можем, потому что нашли место, куда не проникнут суперсолдаты. Уильям, мы никогда не переставали любить тебя и помнили все эти годы. Мы твои родители и хотим, чтобы ты жил с нами. Не стану врать — будет тяжело. Мы совершенно не знаем друг друга, ты скучаешь по дому и, полагаю, будешь скучать всегда. Но наш город тоже может стать тебе родным. Будешь писать своим друзьям и бабушке, если хочешь. Наши компьютеры не засечешь, как и телефоны, так что ты всегда сможешь позвонить Джошу. Рядом с нами живет много детей, у тебя появятся друзья. Что скажешь?       — А у меня есть выбор? Если я скажу, что хочу вернуться домой, то смогу? — спросил Уильям.       Малдер покачал головой.       — Боюсь, что нет, сынок. Прости. Даже с этим оружием. Ты живой человек и потому уязвим.       Уильям кивнул. Мальчик и не думал, что это возможно, но почему бы не спросить? Ну что ж, ему надо где-то жить, и с кем, если не с родителями? Но как же Джон, Моника, мистер Скиннер и бабушка Мэгги? Они ведь еще увидятся? Малдер улыбнулся и ответил, что да, конечно, может быть, уже на Рождество. А еще встретится со своими дядями и их детьми. У Уильяма стали понемногу слипаться глаза, и он прилег, слушая негромкий голос отца. Погружаясь в сон, мальчик почувствовал, как сильные руки подхватили его и отнесли наверх. А потом наступила тишина.       Начало следующего дня сохранилось в памяти мальчика в виде расплывчатого пятна. Рано утром, после сытного завтрака, приготовленного Даной и Мэгги, они загрузили вещи Уильяма в машину. В это время неподалеку припарковались Джон, Моника и Скиннер, а прямо за ними — Ив и Джимми. Уильям наконец познакомился с преемниками «Одиноких стрелков», которые и разработали то хитрое оружие, что сейчас было прикреплено к поясу его джинсов. Мальчик улыбнулся Джимми и кивнул Ив. Дана пообещала подробнее рассказать про Стрелков во время полета, потому что история, по ее словам, была длинная и совершенно невероятная. Уильям пожал руку Скиннеру и искренне поблагодарил за помощь. Тяжелее оказалось прощаться с Джоном и Моникой, его крестными и ангелами-хранителями. Это к ним он обратился после смерти Боба и Нэнси, это они спасли ему жизнь, поддерживали его на похоронах, научили защищаться и помогли вновь обрести семью.       Уильям чуть не расплакался, когда обнял их обоих напоследок и пообещал писать и звонить. Джон подхватил его на руки и наказал приглядывать за родителями, которые без должного присмотра вечно влипают в неприятности. Уильям в ответ рассмеялся. Когда все простились друг с другом, Уильям подошел к бабушке, которая изо всех сил пыталась не разрыдаться, и, обняв внука, та пообещала, что они непременно увидятся на Рождество. Наконец пришло время ехать. Уильям сел в машину вместе с матерью и отцом и еще раз помахал всем, уже зная, что будет скучать по этим людям. Но они все-таки расстаются не навсегда, и от этого на душе было не так тоскливо.       А потом Уильям снова оказался на борту самолета и глядел из иллюминатора на исчезающую столицу. Он провел здесь всего две недели, но снова чувствовал себя так, словно покидает родные места. Дана предположила, что это оттого, что Вашингтон был его первым домом, и Уильям подумал, что в этом что-то есть. А еще мать сказала, что Доггетт отправил его вещи в Денвер и что их друзья перевезут их в дом. Гибсон сам вызвался помочь и приехал из Розвелла со своим другом, внуком Альберта Холстейна Дереком Иглманом. Они позвонили Малдеру и Скалли прямо перед вылетом и сообщили, что у них все готово.       Большую часть полета Уильям спал, привалившись к матери, которая обнимала его и крепко прижимала к себе. Самолет сел в Бойсе, штат Айдахо: чтобы избавиться от возможной слежки, они не полетели прямо домой. В Айдахо все трое сели на автобус и доехали до Туксона, Аризона, где случайно пересеклись с бейсбольной командой «Грейз», которая как раз летела домой на игру. «Грейз» появились в 1940 году и почти полностью состояли из чернокожих спортсменов, а их главным игроком был Джош Эксли. Малдер поведал сыну, что Эксли на самом деле побил рекорд Бейба Рута, но этот факт всеми замалчивается. А потом шепотом сообщил Уиллу, кем на самом деле был Экс. Уильям улыбнулся и подмигнул отцу, а Скалли только притворно закатила глаза и сказала, что не выдержит, когда в доме будет двое помешанных одновременно и на бейсболе, и на НЛО. Пока автобус ехал в сторону горизонта, бейсболисты стали петь песню, которая напомнила Уильяму любимый госпел Нэнси, «Греби к берегу, Михаил». Уильям никогда ее раньше не слышал. Малдер рассказал ему, что «Грейз» всегда, еще со времен Эксли, пели эту песню в дороге.       Пойдем вместе со мной,       Пойдем вместе со мной,       Пойдем вместе со мной туда,       Где мое место.       И Уильям вдруг осознал, что и он, и родители начали тихонько подпевать и продолжили, даже когда эта песня кончилась и кто-то затянул «99 бутылок пива у стены». Когда автобус доехал до Розвелла, Уилл снова спал. А Малдер и Скалли с облегчением выдохнули. Так или иначе Уильям снова был с ними, и суперсолдаты до него не доберутся. Да, их дом не станет убежищем от всех и вся, но в этом городе, где магнетит удерживал на расстоянии самых беспощадных врагов, любому противнику придется сражаться честно, по их правилам. Здесь они могли защитить сына. Скалли на руках вынесла мальчика из автобуса, а Малдер вытащил вещи. На остановке их уже ждали Гибсон и Джеффри Спендер. Джефф обрадовался, снова увидев племянника, хотя тот даже не проснулся.       Пустыня уже начинала погружаться в ночь, когда они добрались до долгожданного дома. Гибсон и Дерек не только привезли и выгрузили все вещи Уильяма, но и расставили их в его комнате, поэтому у него уже была своя кровать. Перестановку можно будет сделать позже. Малдер и Скалли уложили сына, переодели его в пижаму и подсунули ему под подушку телефон. Уильям проснулся на один краткий миг, когда родители укрывали его.       — Мам, пап, — сказал он сонно.       Они удивленно посмотрели на мальчика, а Малдер наклонился поближе.       — Что?       Уильям вдруг понял, что ему нравится так их называть, это казалось каким-то… правильным. Перед пробуждением ему опять снился сон про пляж.       — А мы можем как-нибудь поехать на океан?       Малдер чуть не подпрыгнул. Океан? Он почему-то сразу вспомнил тот сон, что снился ему несколько лет назад. О мальчике на пляже. И только сейчас, вновь посмотрев на полусонного Уилла, он осознал, что этот мальчик был сейчас прямо перед ним — Уильям, его сын. Малдер улыбнулся. Он расскажет об этом Скалли позже, а сейчас достаточно знать, что все будет хорошо, что Уильям цел и невредим, и вместе они выиграют войну. Наклонившись, он поцеловал сына.       — Еще бы, обязательно съездим.       Дана явно растерялась, но тоже улыбнулась и поцеловала Уильяма на ночь.       — Спи спокойно, Уилли.       Малдер и Скалли выключили свет и отправились в свою комнату, а Уильям снова окунулся в знакомый сон.       Он вместе с отцом вновь строил корабль. Закончив, они посмотрели на свое творение и радостно рассмеялись. Вдруг Уильям увидел, что его мать присела рядом и, обняв их обоих, поцеловала в лоб — сначала его, потом отца. А потом родители посмотрели вверх, улыбнулись и помахали кому-то рукой. Уильям тоже поднял голову и к своему удивлению увидел там Боба и Нэнси, которые, казалось, выплывали из какого-то светящегося тумана. На Бобе был белый костюм, он улыбался, и Нэнси тоже выглядела удивительно красивой в своем белом кружевном платье. Они послали ему воздушный поцелуй, а Уильям улыбнулся и тоже махнул им рукой. А потом они прошептали «Мы любим тебя», обернулись и, взявшись за руки, исчезли в тумане.       И в этот момент откуда-то послышался голос — необычайно громкий, но добрый.       — Время пришло. Но не бойтесь ничего, ибо Я всегда буду с вами.       Уильям увидел, что туман вновь прорезал сияющий свет, на сей раз — в форме креста. На этом сон закончился.       И в то же самое время внизу Дана Скалли и Фокс Малдер видели тот же самый сон о том же самом пляже, той же самой встрече с Ван де Кампами и том же пророческом голосе. А на Розвелл тихо опускалась звездная ночь…