Вынужденный союз

       -Вы сегодня рано, не ожидал вас увидеть в предрассветный час. С чем пожаловали？- вопрошающий, молодой мужчина лет 27, посмотрел на купца, сидящего напротив.       — Все по тому же, — мужчина откинулся на спинку кресла, — я приходил неделю назад. Вы, дали срок до сегодняшнего утра. Уже утро. Так что, я намерен получить свои деньги обратно. Сегодня. Иначе, Господин комендант, нам придется распрощаться. И вы, уже не сможете рассчитывать на мою помощь.        — будут тебе твои деньги, подожди только немного, — процедил сквозь зубы комендант, — сейчас неспокойное время, сами понимаете: военное положение, нильфгаардцы рыскающие по округе, убивающие кметов и жгущие урожаи. Я верну то, что брал. Если хотите, напишу расписку, в которой обязуюсь вернуть деньги до начала сбора урожая.        — А что не до нового года？- с издевкой и явным раздражением спросил торговец, — мне нужно успеть купить товары и продать их в Новиграде, до наступления холодов. Все это стоит денег, вдобавок дорожные пошлины, — он начал загибать пальцы, — сопровождение из наемников, что бы бандиты или белки не разграбили мой товар и меня не прикончили. Да еще и взятки, которые надо отстегнуть всем и каждому, в это непростое, как говорите «военное время», где каждый норовит нажиться на честных торговцах., -комендант не дал договорить: — Вот что, — он приподнялся в кресле и оперся на прочный дубовый стол, — я сказал будут деньги, до начала сбора урожая, значит они будут. Я мог бы вообще не заморачиваться, и изъять нужную сумму, или подослать к тебе своих людей. Однако, я этого не сделал. Не из-за уважения к тебе, а из моральных принципов, которые не дают мне превратить это захолустье в то, чем оно было до моего прихода на эту должность. Поэтому, прошу вас, Господин Леуварден, проявите терпение. Можете быть свободны.        Купец совершенно ошарашенный таким наглым и одновременно правдивым ответом, в замешательстве покинул кабинет.        мужчина, глубоко вздохнул, двумя пальцами сжимая переносицу, встал с кресла, и совершенно раздраженным тоном оповестил стражника, стоявшего у двери: — Никого ко мне не пускать до обеда. Строго！Мне нужно все обдумать.

***

       Бернард Гавер оглядывал свои новые владения: небольшой городок, скорее большой поселок, разношерстные дома: от особняков, до ветхих лачуг, были окружены невысоким частоколом, который вряд ли бы выполнил свою функцию защиты.       Одна таверна, находящаяся, чуть в отдалении, являющаяся по совместительству постоялым двором. Один бордель, представляющий широкий ассортимент живого товара. 60 домов, из которых: 6 зажиточных, 15 не бедствующих, 4 купеческих, 1 кузнечный, 2 портных, 5 оставленных, 27 бедных. Всего в городке проживало 252 жителей, из которых 82 были нелюдями, 170 крестьянами. Из них выделялось 22 представителя купечества, торговли, и пара аристоратов местного разлива. «Не густо» — подумал молодой комендант, — « однако, с чего-то же надо начинать. Я еще превращу эти разоренные Нильфгардом руины в процветающую факторию. Жители будут благодарны мне» — думал про себя наивный глупец.        Бернард родился и вырос в семье мелкого помещика. В пользование его семьи входило всего лишь 120 акров земли, и 2 небольших деревеньки домов на 12 каждая. К середине войны не было и этого. Нильфгаарцы отняли у него все. И семью, и земли, и даже титул умудрились отнять. Парень остался совершенно не с чем. Но как говорится: «все что не делается, делается к лучшему. ». Бернарду, хорошо проявившему себя на войне и заслужившего статус офицера и командира темерской армии армии, предложили пост коменданта. Выбор пал на него по 2 причинам: после прежнего коменданта, который неплохо нажился на должности, и исчез в неизвестном направлении, разорившейся фактории необходим был жесткий и в то же время справедливый лидер, который сумел бы сделать из разграбленного городка процветающий. Вторая причина заключалась в военной славе Бернарда, которая шла впереди него. Собрание дворян и купцов, а так же простые жители, не видели на месте коменданта никого, кроме героя войны. Такой человек не давал бы бандитам наживаться на простых людях или нелюдях. Для Гавера не имело значения, человек ли перед ним, эльф, краснолюд, низушек, ведьмак, или вампир. Он судил по поступкам.        Первое время это вызывало недоумение и некоторую неприязнь, но со временем до жителей начало доходить, что это не так уж плохо. Ведь теперь все были равны: и купец, и дворянин, и простой кмет, и даже нелюдь. Не доставляло это никакого удовольствия лишь дворянам. Гавер был непреклонен, и сказал, ежели их что-то не устраивает, то пускай едут в Вызиму или Новиград, где первое на что обращают внимание- это на происхождение. Некоторые так и поступили. И в городке осталось всего пару представителей дворянства. Купцов это беспокоило меньше всего, так как, они часто бывали в разъездах.        На восстановление города Бернарду необходимы были средства, которых в казне не было. Поднимать налоги и вводить штрафы было бессмысленно: денег с жителей он все равно бы не получил, а вместо этого могли начаться бунты, которых комендант старался избегать всеми силами.        Гавер сделал следующие: он взял под свое крыло местный бордель, и заставил Мадам платить процент от выручки. Он не был маленьким, но был подъемным, тридцать процентов, от ежемесячной выручки, однако, это давало в казну города около девяти тысяч ежемесячно. Но этого было категорически мало. Гавер ввел ряд штрафов для стражников. Урезать жалование было нельзя, привело бы к произволу, а штрафы для повышения дисциплины не помешали бы. За первый месяц казна пополнилась на пят тысяч.        Но все деньги разлетались со скоростью света. Восстановление зданий, закупка провизии на зиму, которая была не за горами, оптовая закупка оружия и лат для гарнизона, помощь церкви, оплата податей королю.На все это требовалось по меньшей мере сто тысяч, когда в казне было всего сорок семь. Конечно, можно было бы отложить большие траты в долгий ящик, но Рид был бы не Гавер, если бы позволил себе такое. Когда он вступал на пост коменданта, то пообещал сам себе, что оправдает ожидания, не подведет жителей, которые ему доверились. Он был готов расшибиться в лепешку. Но честь не позволяла ему опустить руки.       Возможно, в нем так тщеславно говорила кровь aen seidhe. Его бабка по линии матери была эльфкой. Но глядя на этого высокого, крепко сложенного коренастого мужчину с ястребиным носом, врятли кто-нибудь даже бы задумался о том, что в его роду были нелюди.        — Господин комендант, вы уверены, что это не терпит отлагательств？ — Уверен. Сейчас идет война, нам необходима защита. Этот прогнивший частокол нас защитит, разве что от диких собак, но не от черных или разбойников. Не строя стену, я подвергаю всех жителей большой опасности. Я не хочу рисковать жизнями горожан. — Но казна почти пуста. На какие деньги мы будем строить стены？ — Это уже моя головная боль, а ты, — он посмотрел на посыльного, — мчись обратно со скоростью заряда из балисты, и передай рабочим, что бы начинали строительство. Деньги им будут только по окончанию работы и ее оценки. — посыльный вышел из кабинета, и помчался в сторону частокола, где устроили отдых специально нанятые для строительства рабочие. Устроив забастовку, они отказывались работать без гарантий. Гавер решил эту проблему. Но оставалась еще одна не менее важная. Где найти деньги？        Поразмыслив, Гавер решил, что деньги стоит занять. Его отец говорил мальчику: «живи по средствам, не занимай». Но у него, сейчас, не было выбора. От его решений зависила не только его жизнь и благополучие.        Подумав, у кого можно занять, мужчина обошел весь город трижды. Никто не обладал такой суммой. Последним вариантом был Леуварден, купец, обласканный королевским вниманием. Говорили, что его состояние равняется королевской казне. Это указывало на то, что торговец крайне трепетно относится к своим деньгам и не намерен прощать долги, особенно, когда речь шла о крупных суммах. Другого варианта у Гавера не было. Кроме как, наверное, поехать в Вызиму и испытать удачу в аудиенции с королем Фольтестом. Но на это, никакого желания не было.       Поэтому, взвесив все за и против, он направился в сторону лавки Леувардена. — Какой срок？- в глазах купца читался скептицизм. — Я не могу ничего обещать. Возрат такой суммы требует времени. Могу лишь пообещать, что половину верну до конца весны. — Только половину？ Вы заставляете меня усомниться в ваших способностях, как коменданта… — Как комендант, я могу, просто, взять и изъять нужную мне сумму. Однако, я этого не делаю. — Мне нужны гарантии, свидетили, — глаза купца нервно пробежали по стражникам, охраняющих коменданта. — Я напишу вам расписку, в присутствии стражников. Этого для вас недостаточно？- мужчина изумленно приподнял бровь.  — Нужны более весомые свидетели, чем пара ваших охранников, — его взгляд упал на стражников, — позовите Господина Штабеля, и кузнеца.        Стражники, с одобрения Бернарда, отправились искать благородного помещика Штабеля. Всем было известно, что Штабель помогал прежнему коменданту делать свою грязную работу. И сам, неплохо разжился на этом. Теперь его дом представлял собой помпезно украшенный, трех этажный, особняк. Никто из жителей, к слову, не восхищался этим домом, так как даже самый последний кмет знал, на какие деньги и как его строили. Однако, именно эта недобрая слава, служила гарантией дворянину, что его дом никто не тронет. Подлецов боятся, и уважают. А добрыми и благородными пользуются, как портовой шлюхой.        Через сорок минут, в комнату вошли: высокий и худой человек в летах, в дорогом костюме из черной парчи, и крепкий краснолюд, одетый в рабочую одежду — фартук и рукавицы из грубой кожи. За ними шли два стражника. Отчитавшись, что приказ выполнен, они встали на прежнее место, за спиной у своего хозяина. — Что же, теперь можем начать. Господин Штабель, господин Ферум, — при последнем обращении, лицо аристократа чуть заметно скривилось. Мало кому нравилось, когда благородного человека ставили на одну ступень с выродком. Но в присутствии коменданта, который прослыл невеждой, не смотрящим на происхождение, приходилось мириться с этой мыслью, — думаю вам известно, зачем вас сюда привили. Вам предстоит быть свидетелями достаточно крупного заема, который я дам, нашему обожаемому коменданту, а он, в знак гарантии, напишет расписку, в которой обязуется вернуть половину, а именно двадцать три тысячи, до конца весны, то есть через три с половиной месяца. Вы, — он посмотрел на прибывших, — моя гарантия в том, что мне вернут долг. В знак признательности, вы можете расчитывать на большие скидки в моей лавке до конца строительства стены. — Насколько большие？- спросил краснолюд с недоверием. — Скажем, точно больше половины. — Краснолюд приподнял кустистые брови от удивления. Обычно в лавке Леувардена даже дырявый котел продавался с максимальной скидкой в двадцать процентов от изначальной стоимости. А тут: больше половины. Оно было и понятно: свидетели, служили гарантией не только деньгам, но и жизни самого купца.        Свидетилей такой расклад явно устраивал. А вот коменданта не радовал. Теперь в случае если что-то пойдет не так, то нужно было что-то решать с этими двумя. А так-как вес аристократа и единственного кузнеца в глазах жителей был достаточно высок, то сделать что-то с ними не было никакой возможности. Оставалось только придерживаться правил сделки, которую он затеял. Выгода купцу в этом деле тоже была. Ни один торгаш не согласился бы помогать кому-то за даром. Гавер подписал документ, освобождающий торговца от налогов на срок строительства стены. За это Леуварден не начислял Гаверу процент.        Строительство началось на следующий день. Рабочие начали воздвигать каркас, а комендант заказал из Махакама 5 тон горного камня, по 4000 за тонну. Доставка камня должна была занять три недели. К этому времени рабочие уже достроили бы деревянную основу для стен и разобрали бы частокол на дрова, которые можно было бы потом продать.        Так и произошло. К середине апреля, краснолюды привезли камень, получили деньги, и уехали обратно в горы. И строительство начало набирать масштаб. То, что, стену построят хорошо, комендант не сомневался. И, поэтому, все его мысли занимали мысли о том, где найти деньги, до указанного в расписке срока.        К счастью, половина всей суммы нашлась до конца заявленного срока. Одним бесспорным плюсом войны было то, что умирая, люди не забирают с собой свое имущество.        Солдаты, патрулирующие окрестности, по приказу коменданта, найденное имущество, относили ему. Тот, в свою очередь, через связи продавал все, что ему приносили в Вызиму за весьма неплохие деньги. Конечно, он понимал, что мародерство, не лучший способ заработка. Но как говорится: «на войне все средства хороши».        Но ближе к концу апреля дела пошли хуже. С потеплением появились и бандиты на дорогах, и монстры повылезали из своего логова и начали подстерегать обозы и одиноких путников. Солдаты же поговаривали, что в лесу завелись белки. Даже под угрозой штрафов и нарядов вне очереди, стражники отказывались отходить далеко от города.        И как, ни странно, но с приходом лета, поток средств в казну приостановился. Оставалось надеяться на хороший урожай.

***

       Кабинет. В нем двое. Молодой мужчина лет 27, и потрепанного вида человек, неопределенного возраста. А за окном солнце. — Вы уверенны, господин？ Это очень рискованно. Вы точно осознаете весь риск, которому себя подвергаете? — Спросил человек. При дневном свете, который попадал через окно, его лицо казалось коменданту приятным. Морщины, наложенные возрастом, на румяное щекастое лицо, подчеркивали возраст обладателя. Казалось, что ему не меньше тридцать пяти, но и не больше тридцати одновременно. — Да, уверен. Пока я не вижу другого выбора. Или у тебя есть идеи получше? — Нет… — Ну тогда и не пудри мне мозги! — в голосе Бернарда звучало раздражение, — можно подумать, я прыгаю от восторга, от того, что подставляю свою шею королевским спец отрядам. Но ситуация такова, что если я не найду оставшееся деньги, то я не знаю, что будет со мной или городом. — Он посмотрел на круглолицого мужчину. В глазах читалась решимость, — Ты со мной? — Я всегда с вами. Скажите только, как мне действовать. — Сперва, — комендант заходил по кабинету, — ты должен найти отряд скояʼтаэлей и остаться, что не менее важно живым. И постараться назначить встречу их командиру. Я понимаю, что он врятли согласится прийти ко мне, а к белкам в лес я идти точно не буду. Поэтому, — он указал на карте место, — мы встретимся здесь. Это поле находится на приблизительно на одинаковом расстоянии от леса и города. Лучникам негде укрыться, как и пехоте. Лучше места для переговоров в окрестностях не найти. Удачи, — он хлопнул мужчину по плечу и протянул тому кошель, — это отдашь их главному, как мирный жест с моей стороны.       Был уже вечер. Бернард ложился спать, надеясь, что завтра по утру его ожидают хорошие новости и живой, без стрелы в жопе, помощник.