Коктейль

Кажется, я его сильно завел. Что я сделал-то? Даже с минетом не успел. Кто ж знал, что он такой чувствительный! Рывком поднимает меня с пола, тянет за собой. Больно, вообще-то. Перепрыгиваю через ступеньки, чтобы за ним поспевать. Зачем в принципе в квартире лестница? А, второй этаж. Все темное какое-то. И не из-за освещения, свет-то загорается везде, где проносимся. Датчики движения? Толкает массивную черную дверь, тут же прижимает меня к ней с внутренней стороны. Я пугливо всхлипываю от неожиданного, пусть и легкого удара спиной, дыхание чуть сбилось после пробежки, смотрю в его черные в неверном свете глаза. Он тоже замер. Осматривает мой вид, напряженно выдыхает. Смущенно улыбнувшись, Саске мягко обнимает меня, прижимая к себе, утыкается носом куда-то в шею. — Ты такой еще ребенок, да? Касается ладонью моих волос, вторая рука недвижно лежит на бедре. Проведя дыханием теплую дорожку по скуле, снова смотрит в упор: — Не бойся меня. Я ничего против твоей воли не сделаю. Не провоцируй — мне будет легче. Думаешь, просто сдерживаться, когда рядом такой лакомый кусочек? Это он обо мне? Никогда о себе такого не слышал. Хиаши-сама много чего говорил, но то другое, пожалуй. Например, называл «похотливой сучкой», если я кончал раньше положенного. Или «ненасытным ублюдком», если полуголым выходил из его спальни на поиски воды. Но ведь он сам разрывал на мне одежду! Об остальных людях и вспоминать не хочется. Они, по ходу, вообще не были в курсе, что я живой и что-то чувствую. А тут лакомый... Сам ты лакомый! Слишком хорош. И тут он, наконец, это делает. Этого точно стоило ждать. Еще тысячу-тысячу лет ради одного такого поцелуя! Нежного, волнующего, неторопливого. Внутри все сжимается, словно я разом потерял слух, обоняние, осязание и, вместе с тем, эти чувства обострились. Просто ощутить они помогают только одного человека. Саске чуть сильнее прижимает к себе, настойчиво пробиваясь языком мне в рот, чувствую, как силы покидают тело, подгибая колени, опаляя жаром изнутри. Такого со мной никогда не бывало. Он довольно хмыкает, заботливо подхватывая за талию. Как же хорошо... Я дома? Мысли путаются. Под недовольный стон отрывается от моих губ и плавно опускается на колени, слегка приподнимая оранжевую футболку, задевая разгоряченную кожу прохладными пальцами. Проводит языком круги вокруг пупка, слегка удивившись татуировке. Знак принадлежности клану Хьюга. Хорошо, что он не знает. Наконец, язык добирается до ложбинки в центре описанного круга, пальцы слегка сжимают мои ягодицы, отчего мурашки расходятся по всему телу. Столько впечатлений за раз, я же не выдержу... Медленно начинаю оседать на пол, когда раздается тихий смешок и сильные руки легко придерживают за бедра. Он снова заставил замереть, сладостно поцеловав в губы, и, бросив мимолетный взгляд на реакцию, несильно потянул к кровати. В его глазах я вижу огромное, едва сдерживаемое желание, но он почему-то не срывается. Ведет себя со мной как с девственником. Точнее, было бы здорово, если бы со мной так обращались в первый раз. Или во второй. Или хоть когда-нибудь до сегодняшней ночи. Только бы он был таким же и впредь... Только бы он был таким не потому, что я не сказал про деньги!.. Он осторожно подталкивает меня спиной вперед. Я уперся в высокую кровать, а надо мной навис Саске. Кажется сейчас таким спокойным и сильным, но я вижу, как подрагивают у него руки, когда касается моего лица. Как прерывисто он дышит, стоит мне показать голос. Теряюсь под этим взглядом. Поспешно отвечаю на поцелуй, готов уже отдаться чему угодно. Будь что будет. Можешь даже бить, если такое у тебя счастье, от тебя я стерплю что угодно. Повинуясь мягкому толчку, послушно отползаю на середину кровати, не отрываясь от его губ. Гладкие ладони скользят по моей шее, рукам, снова забираются под футболку. Не знаю, сколько это могло продолжаться, но нельзя же, чтобы он и дальше сдерживался! Спешно снимаю футболку, расстегиваю джинсы, стягивая их до колен прежде, чем он успевает среагировать. Перехватываю его мгновенно потемневший взгляд, участившееся дыхание, мягко улыбаюсь, кивая. Вздрогнув, поджимает губы, касается моей кожи, помогая снять джинсы до конца, в спешке царапая ногтями бедра. Остаюсь в одних трусах, выжидающе смотрю на него, все еще одетого. Саске, похоже, снова обдумывает, готов я или нет. Ну до чего тревожный! У самого член из брюк лезет, а еще беспокоится обо мне! Бескомпромиссно расстегиваю его ремень, справляюсь с застежкой темных брюк. Он окончательно сдается, яростно борется с пуговицами черной с темно-синими полосами рубашки. Его обнаженное тело кажется необычным. Нет ни шрамов, ни татуировок, кожа гладкая, почти как у меня, и волос практически нет нигде... Не давая опомниться, толкаю Саске на спину, стягиваю до конца его штаны с бельем и, скинув с себя трусы, сажусь сверху, прижимаясь ягодицами к его стоящему члену. Он аж стонет, бедняга. Не желая продлевать эти мучения еще хоть на секунду, крепче беру его член, надавливая головкой на свой раскрывающийся анус. И вдруг снова чувствую стальную хватку на талии и напряженный шепот: «Подожди». Теперь-то что? Смотрю, как его рука шарит где-то за спинкой кровати, достает презервативы и тюбик. Смазка? Да ладно. У меня день рождения, что ли?

* * *

Он только что... он что, хотел, чтобы я вошел в него? Без смазки, без подготовки? Да правда, кто этот парень такой? Только что сбежал из племени варваров или что? Щедро выдавив на пальцы прохладный гель, немного успокаиваюсь. Парень, что бы ни делали с тобой до этого, я буду нежен. Обещаю. Шепотом прошу его лечь мне на грудь. Он наклоняется, я осторожно провожу чистой рукой по мягким волосам, притягиваю за макушку и целую. Кажется, от поцелуев он каждый раз слабеет, выпадая из реальности. Прерывисто выдыхает, когда палец легко проникает в него. Чувствую, что свободно могу им двигать внутри, добавляю второй. Еще немного, и он будет полностью моим. Три пальца. Черт, как же он дышит... Хочется зарычать и, подмяв под себя, скорее войти в такое желанное тело. Скриплю зубами, но терплю. Тем более что от моих ласк он сейчас просто млеет. Сильный румянец на округлых щеках и его тихие, такие искренние постанывания доводят буквально до озноба. Все. Это предел. Вытаскиваю пальцы, в спешке неловко натягиваю презерватив и как можно осторожнее насаживаю мальчишку на себя. Он издает тихий всхлип, выпрямляется, упираясь ладошками мне в живот. Голова опущена, волосы спадают на лицо, не шевелится. Не понимаю. Ему больно? Начинаю паниковать. Что делать-то?! Я сейчас полностью в нем и не хочу причинить боль, но уже с трудом удерживаю бедра от резкого толчка вверх. Парень продолжает молчать, не двигаясь, только тяжело дышит. Чувствую себя животным, но сейчас сорвусь...

* * *

Сейчас кончу. Если начну двигаться, точно кончу. Как же он на меня действует... Надо отдышаться. Чуть-чуть, еще чуть-чуть... я не могу оборвать Саске удовольствие, когда мы только начали. Совсем рядом с моими пальцами тяжело бьется его сердце. Поднимаю на него глаза, улыбаюсь, одновременно с этим начинаю двигаться. Сначала ровно и скоро, как учил меня Хиаши-сама. Саске придерживает меня за талию, слегка приподнимает бедра, входя еще глубже. Он тоже на пределе. Меня же просто терзает изнутри все, что я сейчас чувствую. Никогда еще не было так хорошо. Никогда. Эти руки, глаза, не сводящие с меня взгляда, слегка приоткрытые, твердые, властные губы — всё, каждая его частица одновременно входит в меня, заполняя всё мое существо, зараз захватывая самые потаенные уголки сознания, где всегда было пусто. Где я был один. Не хочу это заканчивать. Не хочу отрываться от него. Не хочу... Не сдержавшись, кончаю, еле успев прикрыться рукой, чтобы не испачкать его своей спермой. Саске ласково улыбается. Еще не кончил, но, кажется, доволен. Чему только? Собрав последние силы, рывком поднимаюсь и ложусь рядом с ним на живот, подгибая под себя ноги и поворачивая прижатую к покрывалу голову так, чтобы видеть его лицо. — Возьми меня еще, — хриплю, голос не слушается, дыхание рваное почти до боли. Он приподнимается и как-то ошалело смотрит на меня.

* * *

Боги. Полулежит, прижимаясь грудью к кровати, ягодицы высоко подняты, повернул ко мне голову, глаза блестят. — Возьми меня еще. — Твою мать, да я от одного вида его готов кончить, а тут еще этот голос! Он сегодня точно доведет меня до истощения, если продолжит в той же манере. Вхожу резко, на церемонии я уже не способен. Двигаюсь порывисто, он громко стонет, касаюсь его члена, с удивлением замечая, что он снова возбужден. Спать мы сегодня ночью не будем. Да и не захотим, я полагаю. Прошел не один час, когда я заметил, что он начал уставать. Движения стали заторможенными, вялыми, глаза потускнели. С улыбкой целую, проводя языком по пухлым губам. Кончили мы последний раз минут десять назад, но, вымотанные и изможденные, все никак не могли оторваться друг от друга. Спрашиваю, хочет ли он пить. Вяло кивает, веки уже слипаются. Иду к бару в дальнем конце комнаты, наливаю два стакана. Вернувшись, поддаюсь захватившему меня умилению. Голубоглазый тихонько посапывает, прекрасное тело окутано лунным светом. Ставлю на тумбочку рядом с ним стакан, осторожно приподнимаю любовника, завернув в одеяло, прижимаюсь сзади. Любовника. Впервые мне нравится, как звучит это слово. И впервые хочется большего. Сразу же проваливаюсь в сон, сраженный теплом его тела, усталью и волной нахлынувших чувств.

* * *

Саске откинулся на подушку, напряженно выдыхая. Грубая ткань больничной рубашки натянулась на эрегированном члене, причиняя немалый дискомфорт. На складках образовались пятна от выступившей смазки. Поморщившись, он привычно потянулся левой рукой... однако на этот раз поверх фиксатора запястье было заковано в наручники. Удивленно выгнув бровь, Учиха оглядел свою правую руку. Ладонь и пальцы перетягивали бинты, кожу под ними невыносимо жгло и щипало. Ситуация казалась безвыходной. Заслышав приближающиеся шаги из коридора, парень спешно накинул на бедра одеяло и принял максимально недружелюбный вид. Вошедшая секундой позже медсестра окинула его взглядом и, сдержанно улыбнувшись, прикрыла глаза. — Учиха-сан, к Вам посетитель. — Зачем наручники? — Саске мысленно оценил степень своего везения в это утро. Мало того, что он ничего не мог поделать с собственным членом, так к этому шоу еще и подтянулись зрители. — Указание Вашего брата. Вы разговаривали в бреду, и он опасался... — Женщина замялась, подбирая слова или же не зная, что сказать дальше. — Чего? — Признаться, я не особо в курсе. Начальство дало разрешение — это все, что мне нужно знать. — Понятно. Давайте уже своего посетителя. Учиха отвернулся, скользя взглядом по цветущему саду за окном. Внезапно накатившее раздражение на брата, на несговорчивую медсестру, на боль во всем теле и слабость, как ни странно, возбуждение только усилило. Что в свою очередь усиливало раздражение. Ну просто замкнутый круг полного неудачника...

* * *

Шикамару пришел сюда за деталями. Что-то не сходилось. Когда в прошлый раз он отправил к Учихе Ино и Чоджи, им четко было приказано: не называть имени Хьюг. И агенты клятвенно уверяют, что указание выполнили. Однако что же это? Уже на следующий день после допроса Саске развязал драку с одним из членов клана. Совпадение? Нет, не хватает деталей. Толкнув дверь палаты, Шика наткнулся на резкий, недовольный взгляд. Темно-серые глаза жгли его со всей ненавистью, на которую были способны при данных обстоятельствах. Бледное, осунувшееся лицо с желтыми пятнами под глазами и всклокоченные чернильные волосы. Парень напоминал короля мертвых, распустившего всех своих слуг. — Шикамару Нара, — протянув руку, представился капитан, натыкаясь взглядом на причину недовольства «короля». В данный момент у того наблюдался внушительных размеров «стояк», который не в силах были скрыть ни больничная рубашка, ни спешно накинутое одеяло. Учихе не требовалось прослеживать за взглядом застывшего агента — повисшая в палате тишина внятно обрисовывала ситуацию. Нара убрал проигнорированную руку в карман пиджака и, прокрутив в голове все принятые нормы вежливости, тактично осведомился: — Саске, у меня к тебе несколько вопросов, но прежде, не хочешь ли ты сделать что-то с возникшим обстоятельством? Я опасаюсь, что оно будет мешать мне вести допрос. Учиха хмыкнул. Медленная, наглая ухмылка изогнулась на его лице, вместе с тем он приподнял, насколько позволял фиксатор, левую руку: — Я, возможно, и разобрался бы с возникшим обстоятельством, но... — парень примолк и, криво улыбаясь, потряс рукой: — Я левша. Так что, если у вас не возникло непреодолимого желания мне помочь... — Саске приподнял брови, ожидая ответа, но лицо Шикамару оставалось непроницаемым, — ...то давайте уже закончим поскорее, мне это начинает надоедать, — закончил парень без особого выражения, раздосадованный отсутствием реакции на свои слова. Шикамару безразлично пожал плечами и, пододвинув кресло к больничной койке, сел. — Расскажи мне все, что знаешь о Наруто. Спокойные темно-карие глаза внимательно наблюдали за Учихой. И без того болезненное лицо парня покрылось испариной, уголок красивых, четко очерченных губ нервно приподнялся. — Я вашим «агентам», — начал он презрительно, — рассказал все, что мне было известно. Не вижу смысла врываться в палату реанимации с теми же идиотскими вопросами. — Саске недовольно поерзал в попытке улечься поудобнее. — И я вообще не понимаю, как вас пустили сюда. Разве посещения разрешены не только ближайшим родственникам? — Итачи-сан дал разрешение. — Ах, Итачи... — Учиха осекся, обдумывая ситуацию. Мужчина назвал брата по имени — они определенно близко знакомы. Сам Итачи, по-видимому, уже в курсе последних приключений младшего братца и, судя по присутствующему в палате агенту, помогать в поисках и разрешении дальнейшей судьбы Наруто не намерен. Значит, придется искать другой путь. — Саске, — негромко позвал отвлекшегося парня Шика, — я знаю, ты тоже хочешь его найти. Наилучший вариант с благополучным исходом — помочь нам. В одиночку у тебя не хватит ни ресурсов, ни умений. Кроме того, не забывай, что клан Хьюга тоже его ищет. И вполне может найти раньше нас всех. — И что потом? Что будет с Наруто, когда мы найдем его? — Пока обвинений ему предъявлять никто не собирается. Его ищут как информатора. — Нара некоторое время помолчал, давая парню возможность все обдумать. — Так ты с нами? Учиха нахмурился и, устало потерев переносицу ободранной рукой, перевел на Шикамару твердый взгляд: — Я согласен сотрудничать. Но есть несколько условий. — Если требования разумны, почему нет? Рассказывай. — Нара растянулся в кресле, приготовившись слушать. Саске невольно закусил губу, решая, какой частью имеющейся информации стоит поделиться.

* * *

Спустя несколько часов от двери, никем не замеченная, торопливо отделилась тень. Беспокойно промелькнув на больничных стенах, она поспешила скрыться за поворотом и замерла. Раздалось тихое пиканье, а практически сразу за ним — приглушенный, лишенный эмоций голос: — Хиаши-сама. Прошу извинить за беспокойство. — Человек замолчал в попытке придать последующим словам больший вес. — У меня важная информация касательно Ваших людей. Настаиваю на личной встрече.