Коктейль

Некоторое время назад...

Гребаный переулок Гренадеров! Как меня вообще занесло в этот район? На пять километров только этот вшивенький бар! Вхожу. Брезгливо морщу нос — несет плесенью. Сыро. Еще кислый запах. Стойко верю, что это просто дешевое вино. Угораздило же меня! Да таких паршивых мест даже в триллерах не... а? — Дед, а дед! Ну дай кипяточку, ну что тебе стоит! У меня деньги есть! На барную стойку, ударяясь об одноразовый стакан с раменом, покатились мелкие монеты. Старик зло посмотрел на мальчонку: — Нет! Сколько ни заплатишь, все равно не хватит. Запахом мне всех клиентов распугаешь! И проваливай, если заказывать ничего не будешь! Подошел ближе. Так. Дышать. Дышать. Черт, Саске, ведешь себя как девчонка! Если еще и покраснел, я... Встряхиваю головой, пока на меня не обращают внимания. Надо успокоиться. И все же... Откуда такой взялся? Ему бы автографы раздавать да от фанатов отбиваться, а он на мелочь пытается купить кипяток для рамена. И, да, это признаю я, Великий Учиха Саске, мечта любого, в чье поле зрения я попадал. Не много ли для одного человека? Готов поделиться с этим мальчишкой, лишь бы... Да, лишь бы эти глаза сияли. — Этого достаточно? Кладу купюру на стойку. Старик расплывается в довольной улыбке. Сколько там? Десять тысяч йен, неплохо. С тем же успехом я мог вытащить тысячу — деду повезло. — Конечно, более чем! Чего изволите? Вот только лебезить теперь не надо... — По-моему, я ясно выразился. Это мой голос?! Черт, где твердость, где надменность взгляда?! Надо срочно вернуть все, пока не... Поздно. Парень повернулся, глаза расширились. Сапфиры. Чистой воды. — Это за воду? Спасибо, ты спасаешь меня! Улыбается, твою мать, как же он улыбается... Саске, ты краснеешь, сделай что-нибудь! — Налей мне виски. Прикрываю глаза, кладу еще денег. Плевать, если там опять столько же, сдачи не надо. Сегодня у тебя праздник, дедуля. У тебя и у меня. Сердце мое уже отплясывает. — Учиха Саске. Надо же что-то сказать, мне кажется, он все еще глаз не сводит с меня... — А-а-а, как же это вкусно! Я три дня не ел! Э-э, рамен. Смущенно треплет себя по медовым волосам. Здорово, я тоже хочу. Можно? — Саске, да? Сильное имя. Серьезно? Ни охов-вздохов, ни восторгов? Вон даже дедан вылупился, а ты не знаешь имени Учих?! Кто же ты вообще такой? Откашливаюсь. Это нечто из ряда вон — так взволновать меня за пару минут. Держим марку, Учиха, тебе уже двадцать, ни разу так себя не вел. — Тебя как звать? Голос грубее, чем нужно, да? Прости, парень, ты сам виноват, что так на меня влияешь. И чего смотришь? Смеется... — Как хочешь! — Бросил он и вернулся к рамену. Зря я воду купил, теперь ревную к бумажному стаканчику. Идиот, Учиха, ты идиот! И все же. Успокаиваюсь. «Как хочешь»? Что это за пошлятина? — Добе. Так-то тебе, не веди себя как ребенок. Вытаращил глазки. Синие... сейчас утону... — Теме! Чего? Смеется, ест дальше. На секунду отрывается, кладет на мою руку на стойке свою ладошку. Горячая. Заглядывает в глаза, что хочет-то? А, боится, что обидел. Если б ты знал, сколько я уже готов тебе позволить, не беспокоился бы о такой ерунде. Киваю. Слабо улыбаюсь. Надеюсь, что это улыбка, я вообще не часто практикую. Стой! Ну куда же... Убрал руку. Очевидное недовольство на моем лице. Не заметил. Ну конечно, у него же рамен! Доел, наконец. — Заказать тебе выпить? Выпей, выпей со мной! Я тебя любым домой заберу, но легче уж пьяным. — Сок можно? Глаза большие-большие, доверчивые-доверчивые. Ну как такому откажешь? Киваю, просит апельсиновый, бармен теперь невероятно услужлив. Себе беру еще виски, этак кто кого споит сегодня? М-да, отчего-то чувствую себя педофилом. А, правда, сколько ему? В бар пустили. Ну да это такое место, что и собаке нальют, были б деньги. Не буду спрашивать. Меня сейчас даже его возраст не остановит. Тогда лучше и не знать — спокойнее будет. Вдруг хватает за руку, тянет. — Танцуешь? Пойдем! Видавший виды музыкальный автомат, потрескивая, неторопливо проигрывает джазовую композицию, глаза мальчишки блестят, улыбка в самую душу. Не такой уж плохой этот бар... — Нет. Только руку не убирай, не убирай! Черт... — А-а-а, ты ТАКОЙ, а не танцуешь! — Какой? — М-м-м, изящный, благородный, властный... — Почти шепчет веселым голоском с томными нотками. Изящный? Да ну? Это комплимент для мужчины? — Хн. Как он это делает?! Ненавязчиво, почти незаметно перешагивает личные границы высотой с дом. Как же жарко. На секунду жмурюсь. Что ж ты творишь... Сдвинь свои ладошки по моему бедру на сантиметр и, наверное, отобьешь их о мою эрекцию. Так не пойдет. Очень уж быстро ты меня возбудил. Доедем ли до дома? И что будет? Я ж тебя порву на десятки маленьких добе! Уж очень хорош. Даже и слишком. — У меня квартира недалеко, там много сока. Надоел мне этот вшивый бар. Теперь точно звучу как педофил. «Там много сока»?! Учиха, кто тебя подкатывать учил?! Итачи помрет со смеху. Бармен недовольно хмыкнул. Видимо, на «вшивый». Черт с ним. Мальчишка как-то побледнел. Улыбка сползла, но рук с моего бедра не убрал. Таки рано брякнул. Сейчас главное — поймать, когда дернется, чтоб сбежать. Вот сейчас... — Да, конечно. — Голос совсем другой, улыбка фальшивая. Чего это он? Будет бежать или нет? — Только в туалет отойду, я скоро! Жди здесь! Унесся быстрее света. Вернется? Попробую поверить. Дедан смотрит неодобрительно. Черт с тобой, говорю же!!

* * *

Сердце-то как бьется. Он все еще там? Осторожно выглядываю из-за угла. Сидит. Весь из себя надменный и отрешенный. Красивый. У меня таких красивых еще не было. Но что это за чувство? Это похоже на... гм... вот если вдруг взяли, исколотили тебя до трясучки, в животе все кишки перекрутили и грудную клетку стиснули чем-то... тяжелым... и не больно. И хочется еще. Со мной что-то не то происходит, да?.. И всё-таки. Как он реагирует на прикосновения! Не так, как другие. Те смотрят на это как на разумеющееся. Просто дополнение к тому, за что ты платишь. Но он не так. Будто это что-то значит. Будто для него важно. А-а-а, блин, я размечтался! Тут же домой зовет, как остальные. А реагирует так, наверно, потому что про деньги ему не сказал. Не оказался бы извращенцем, и ладно! Долго умываюсь, чищу зубы. Душа тут нет, но я недавно мылся. Знал, зачем иду. Деньги нужны. Есть хотелось. Почти выбегаю обратно. Не ушел?! Нет, сидит. Пьет виски, смотрит на полки с бутылками. Не надо бы ему столько пить. Но мне нельзя этого говорить — оплеуху получу, точно. А то и две. — Я все! — Улыбаюсь, он смотрит как-то неверяще. Не ждал, что вернусь? Или передумал? Частенько попадаются натуралы, которые раздумывают в конце. Сам же огребаю потом. — Если ты не хочешь, я просто... — Нет. — Голос у него холодный, взгляд цепкий. Бли-и-и-ин, ну только бы не живодер! — Пойдем, я такси заказал. Такси? Так быстро? Я думал, мы пешком, будет время привыкнуть... я еще не готов, не готов... Отворачиваюсь, всеми силами пытаясь скрыть дрожь. Ну почему всегда так?! Почему в последний момент становится настолько страшно?.. Встает, невозмутимо двигается к выходу. Открыв дверь, пропускает вперед. Прохладный ночной ветер залетает в маленькое помещение, распугивая пьяные пары. С улицы несет помоями и мочой. Саске легонько касается полоски кожи над штанами, я невольно вздрагиваю. Идиот, когда уже научусь! Они этого не любят... Поймав его недоуменный взгляд, натянуто улыбаюсь и двигаюсь к машине. Пока едем, рассказываю ему про рамен. Какие добавки бывают, чем лапша отличается, насколько вкуснее в раменной, чем быстрого приготовления. Понимаю, что ему неинтересно. Вежливо улыбается, смотрит. Но ничего не поделаешь. Мне страшно. Душа вся трясется в такие моменты. Я ведь не знаю, что меня у него дома ждет. Если он сам не садист, то какой-нибудь его дружок может им оказаться. Откуда мне знать, сколько их там? Со мной, конечно, всякое бывало... Но это не значит, что не страшно, когда знаешь, чего бояться! От этих знаний, пожалуй, еще страшнее... Так что пусть пока послушает про рамен. Про три долгие минуты, что я жду, пока он готовится. Про мои любимые добавки и бульоны. Он мной всю ночь будет пользоваться — может и потерпеть десять минут, пока не успокоюсь. Приехали. Я подобные сооружения только в поездках с Хиаши-сама видел. Не самые приятные воспоминания. В лифте молчу, внутри все колотится. Ни фига меня рамен не успокоил. Лучше бы он в обычном доме жил, там хоть не так страшно. — О чем задумался, добе? — Голос почти теплый, участливый. Он и так умеет? Пожалуй, если сейчас ляпну про рамен, выпнет. Ничего страшного тогда не случится... Но и денег не получу. — Дом у тебя большой, — пискнул я первое попавшееся. Теперь и Саске, кажется, понял, что я напуган. Смотрит так странно, хмурится. Думает? Или недоволен? Вздрагиваю, когда он, неожиданно приблизившись, легонько касается моей щеки. Взгляд теплый, не раздевает и не имеет глазами прямо тут. — Ты боишься меня? — Гладит кожу за ухом, сам анализирует, ловит реакции. Сглатываю. Собираюсь сказать: «Нет», но он уже получил ответ, улыбается, наклоняется к тому же уху, легонько проводит губами... — Не бойся, я же не маньяк. Не сделаю того, чего сам не захочешь... И шепот такой тихий, горячий. Над улыбками ему бы еще поработать. Пока больше жутко выходит, он ведь не к такому эффекту стремится?.. Вообще, у меня пока не было живодеров, которые бы говорили, что они не маньяки, но это же не значит, что он не может быть первым. Мне в больницу сейчас нельзя, совсем нельзя. Шино предупредил, что там быстро найдут. Да и денег не хватит. — Н-н... — Не могу сдержать голоса, когда он подхватил мочку языком, притягивая к верхним зубам. Совсем не больно. Так нежно... Пальцы еле-еле касаются шеи, медленно сползают на плечи, скользят по неприкрытым рукам. Как хорошо... Вот бы всю ночь был таким добрым... Двери лифта лениво открываются. Он нехотя отрывает губы от моей шеи, смотрит изучающим взглядом. Глаза у него совсем серые, как бусины. Красиво. — Идем? Мягко, словно просит. Погодите. Он что, реально не уверен, пойду ли я? Все же не знает, что продаюсь? Может, и не говорить ему тогда? Хоть раз что-то для себя сделаю... С его-то внешностью это я еще должен приплачивать. Решено! Если не садист и не извращенец, денег не прошу! Не дождавшись ответа, обхватывает за талию, помогая выйти из лифта. Тут только вспоминаю, что в губы он не целовал меня еще. Не хочет? Опускаю взгляд. Черт, да что за глупости, у него ж стоит! А почему не целует? Бли-и-ин. Подводит к массивной двери. Оглядываюсь в поисках соседей, но на этаже его квартира единственная. Ой-ёй, чем дальше — тем хуже... Неловко вхожу за ним, не представляя, что меня ждет. Может, удовлетворить его пару раз по-быстренькому, и живодер в нем не проснется? Надо попробовать.

* * *

Что с тобой, придурок? Переживаешь как первоклашка! Учиха, спокойнее, он всего лишь боится, что ты его съешь. А ты всего лишь страстно, почти животно желаешь его съесть. У вас симбиоз, блин! Чего он вообще вдруг затрясся? В баре таким смелым был. Или не знал, что делает? Может, девственник? Я и не заметил, как по привычке прошел на кухню и оперся спиной о барную стойку. Как мило он краснел в лифте! Я думал, прямо там разорву. Но сдержался. Раз боится, надо с ним помягче. Может, стесняется или еще... ЧЕГО?! Мои глаза, наверное, сейчас выпадут и ударят в лоб это ясноглазое недоразумение. А он ничего так, стоит передо мной на коленях на моей кухонной плитке и тоненькими пальчиками тянется к моей ширинке! Ага, тот самый стеснительный мальчик-девственник, вогнавший меня в ступор своим страхом пару минут назад. — Погоди, — машинально запускаю пальцы в эти шикарные волосы. Весь вечер мечтал, но... — А? Ты не хочешь? — Поднимает на меня смазливое личико, изгибает светлую бровку. Глазки невинные, будто картошку (морковку??) тут чистил, а я не даю. Сам уже внаглую кладет руку на мой изнывающий член (который, кстати, кричит, мол, какого хрена ты его останавливаешь, идиот?!), вырывает у меня судорожный вздох. — Хочу, но... Ага, вот так взял и все сразу выложил. Брат верно говорит: мне давно пора писать докторскую, уж больно гениален. Кстати, да. Итачи... Самое время о нем вспомнить. Взгляд невольно отрывается от бездонного моря вопросительно смотрящих глаз и утыкается в холодильник. Как удобно. «Глупый маленький брат, я улетаю на семинар на пару дней. Ты, конечно, не слушал, когда я говорил тебе. Постарайся не разнести мой этаж и питаться в нормальных ресторанах. Навеки твой, Итачи». Брат всегда такой предусмотрительный. Даже знает, где лучше повесить... Мальчишка, похоже, устал ждать. Чувствуя, как его горячий маленький язычок сквозь ткань брюк касается мошонки, как-то нервно хриплю и смотрю на него затуманенным взглядом. Ну все, держись, чертенок, не будет тебе теперь пощады!!