Коктейль

Наруто сжимал член в себе как можно незаметнее, чтобы не выдать своих намерений поскорее закончить. Он чувствовал себя подобным ниндзя, проводящим тайную операцию, но особыми успехами похвастаться не мог. Парень под ним то непрестанно тряс бедрами, чтобы вогнать свое хозяйство поглубже (или, учитывая расположение, — повыше), то на мгновения задремывал, оставаясь при этом твердым и цепким, что также касалось его хватки на запястьях Наруто. Ко всему прочему, они едва не падали с узкого неразложенного дивана, так что мальчику приходилось с силой прижиматься коленями к мужчине, чтобы удержать равновесие. Своеобразным образом пришпиленный с трех сторон, он мог бы чувствовать себя за рулем мотоцикла, если бы был готов представить себя в роли водителя. Потраченное на клиента время приближалось к критической точке, поскольку Киба мог вернуться в любой момент. А не обнаружив дома Наруто или, наоборот, обнаружив его на своем пороге с ног до головы в сперме... Мальчишка содрогнулся. Ему было страшно расстроить Кибу, но партнер воспринял его реакцию по-своему. — Нравится тебе? — не без самодовольства в голосе спросил он и принялся вколачиваться ожесточеннее. Наруто показательно застонал, поддался движениям и «под шумок» сжал еще сильнее. Мужчина зарычал, отпуская руки Наруто, и, схватив за бедра, с силой вдавил в себя. Внутри разлилось теплое и влажное, и можно было, позволив чужому члену последние разы сократиться, наконец слезть с ненавистного предмета мебели. Покачнувшись, юноша задел журнальный столик, с которого на обшарпанный пол посыпался ворох разноцветных таблеток. Опасливо зашатался бонг. Владелец квартиры придержал его, когда Наруто, маневрируя как на минном поле, пытался собрать просыпанное, ни на что не наступив при этом. — Да забей, с пола тоже норм. Убедившись в безопасности бонга, мужчина блаженно растекся по дивану и прикрыл глаза. На его губах играла спокойная улыбка довольного человека, которому в ближайшее время не нужно заботиться ни о чем, кроме сладкого сна. Его нагое тело видимо расслаблялось, сдувшийся член вяло прилип к бедру, а единственный оставшийся носок, уподобляясь владельцу, наполовину сполз со стопы и клонился к полу. Со стороны лестничной площадки послышался цокот острых каблучков. Цокот ненадолго замялся, как если бы кто-то топтался на одном месте, а затем входная дверь открылась с противным скрипом, и стук продолжился уже в недрах длинного коридора. Тишину квартиры прорезал бодрый женский голос: — Ка-анкуро-о! А угадай, что я принесла-а! Да что же ты скрипишь, паскудина... Прежде чем оглушительно захлопнуться, дверь проскрипела еще несколько раз, словно ее мотыляли туда-сюда. — Печали не было... — пробормотал парень, не поднимая век. Он вслепую пошарил в складке дивана, выудил мятую пачку с воткнутой в нее зажигалкой и неспешно закурил. — Канкуро, ты живой тут вообще?! Девушка вбежала в комнату прямо в обуви, на ходу снимая легкий кардиган. Ее карие глаза были широко распахнуты от волнения, а крашенные в ядреный синий цвет волосы сбились на одну сторону, разрушая идеально ровное каре. Она на секунду замешкалась, недоуменно переводя взгляд с обнаженного, расслабленного Канкуро на незнакомого и явственно паникующего юношу, который без особого успеха пытался вывернуть бриджи и в то же время разобраться в футболке. — Ты... По лицу девушки, невероятно бледном, очень резко начала расползаться алая сеточка ярости. — Да как ты вообще посмел?! На МОЕМ диване!! Она порывисто, даже несколько артистично взмахнула рукой и взревела, словно ее ранили в самое больное место. Мужчина вздохнул, скривился. На его лице отражалось полнейшее нежелание участвовать в происходящем. — В следующий раз можем на столе. Для тебя принципиальная разница? — протянул он меланхолично, глядя на вошедшую с легким прищуром, и медленно затянулся горьким дымом. — Или МОЙ стол в МОЕЙ квартире тоже теперь числится за тобой?.. — Это вообще не та... Начала она зло, но вдруг обомлела. Ее взгляд нечаянно уперся в обнаженные ягодицы мальчишки, сжатые, оттого что тот, отвернувшись, спешно натягивал узкие бриджи. Между напряженных половинок ползла липкая, белесая струйка, которую тут же размазало яркой кромкой пояса, оставляя впитавшееся в ткань пятно, и потянуло выше — к оголенной пояснице. Девушку передернуло. Ее лицо скривилось в отвращении, на щеках расцвела еще парочка красных цветков. Она нервно стянула с себя оставшийся рукав кардигана, бросила его на пол и в ярости развернулась к Канкуро: — Это не та тема вообще! Какого хуя происходит?! Что это за проститут малолетний?! Ты его документы смотрел? А если подстава!! — Не надо только так громко, голова же начнет раскалываться... Мужчина, несмотря на утверждение, накрыл ладонью глаза, а не уши. — Я еще и не так могу-у!!!! — взревела девушка и в приступе злости схватила ближайший предмет, чтобы бросить им в Канкуро. — Я... Да зачем... Прекрати ты уже!! Он стойко перенес нападение блока сигарет и пачки туалетной бумаги на четыре рулона, но когда в него полетела упаковка куриных яиц, большая часть которых зрелищно разлетелась по комнате, самообладание дало трещину. Выдохнув с некоторыми промежутками, Канкуро разорвал пленку на бумаге, выудил рулон и хмуро принялся оттирать растекшиеся по груди яйца. Еще никогда в своей жизни он так не жалел, что поленился разбирать пакеты, придя с магазина. — Я говорю, Конан, — попробовал он снова, — его незачем проверять. Он у полицая живет, всё по высшему разряду ему оказывает, уж Кибстер проверил бы перед тем, как трахать, ага? — И это всё, что тебя волнует?! С каких пор ты вообще на мальчиков перешел?!! Она гневно тыкала то в Наруто, то в Канкуро, обозначая предмет разговора. — Меня уже заебывает тебя на этом ловить, ага?! У нас с тобой отношения, а ты к себе шлюх направо-налево водишь! — Да когда вообще такое было? Что ты завелась?! Канкуро вскипел, приподнимаясь, но внезапно вспомнил о зажженной сигарете, потерянной под обстрелом. Пришлось спешно прихлопывать диванную подушку, на которой тлело прожженное пятно. — Когда было?! — заорала его спутница, на которую никак не повлияла опасность возгорания. — Да вот сейчас!! Вот ПРЯМО СЕЙЧАС!! Совсем уже память прохерил! Наруто поначалу испуганно оглядывал то одного, то другого участника баталии, и в итоге окончательно убедился, что про него предпочли забыть. Достаточно успокоившись, он смог нормально одеться, хотя и продолжал вздрагивать от каждого вскрика, после чего замер в нерешительности. Ему не заплатили. И хотя он догадывался, что просить об этом сейчас неуместно, однако уходить без денег, как в тот раз — с Саске — категорически не хотелось. Наверное, сейчас уже он бы и от Саске не ушёл без денег. Он же отработал. Заслужил. Наруто сдержал дыхание, собираясь с силами, и наконец подал голос. Правда, гораздо тише, чем собирался. — Где мои деньги? — прошептал он. И поднял взгляд. На фронте семейной драмы ничего не изменилось, так что он набрал в легкие побольше воздуха и предпринял вторую попытку. — Где мои деньги! — прокричал мальчик, и почувствовал на себе внимание. — Вот! Видишь!! — торжествующе вскрикнула девушка, которую хозяин квартиры именовал Конан. — Шлюх, говоришь, не водишь?! А этот чо, типа сам пришел и развел? Я продажную хуету издали чую!! — Да-да, чуйка у тебя что надо, — вяло проговорил мужчина и, обернувшись на мальчишку, слегка улыбнулся: — Будь другом, притарань с кухни пачку с хлопьями. Только не желтую с псом, а синюю — с котятами. — Ты еще и копилку ему нашу отдашь? А дальше что?! Мебель начнем продавать, пока все проституты района хорошо не устроятся?!! — зашипела девушка, ухватившись за новый повод. Наруто с радостью ретировался в указанном направлении, но на полпути до смерти перепугался. Мужчина, резко поднявшись, навис над девушкой и закричал очень громко и очень страшно: — Харе на меня орать, ду-ура!! Не нравится — уёбывай! А если собираешься вернуться, так заткнись сразу и помалкивай!! Девушка мгновенно замолкла и осела под взбешенным взглядом глаз, которые покрывала сетка лопнувших сосудиков. Наруто прижался к стене, не решаясь пошевелиться, но вдруг присмотрелся к Канкуро, и понял, что ничего он не сделает... По крайней мере, не ему. Мужчина был разгневан — это правда, но всё его тело скорее говорило о том, что он хочет снова лечь и вернуться к расслабленному состоянию. У него даже кулаки не сжимались! Вспомнив о коробке, мальчишка побежал на кухню.

* * *

Бар «Заокраина» доживал шестой десяток, встречая посетителей старой деревянной мебелью, истертой барной стойкой, чья конструкция скорее походила на баррикады, а также — местами побитым, но словно застывшим во времени музыкальным автоматом, у которого, впрочем, полностью заменили начинку. Под потолком длинной узкой полосой тянулась деревянная терраса с уютными маленькими столиками по обеим сторонам ограждения. Инудзука Киба взбежал по скрипучей лестнице и заозирался, выискивая среди голов знакомую макушку с жутким, торчащим во все стороны хвостом. Искомая обнаружилась в пяти шагах, под абажуром приглушенного зеленоватого света — полностью погруженной в изучение разложенных по столу бумаг. — Ты поздно. Кибу укорила сгорбленная спина, едва он приблизился. Сам Шикамару не посчитал нужным даже слегка повернуться. Инудзука улыбнулся. Шикамару Нара. Сколько же прошло времени с их первой встречи в академии? А он всё тот же: растрепанные волосы, вечно занятой вид... Только теперь при костюме, и даже с галстуком, а на руке поблескивают дорогие часы. Никак подаренные за заслуги перед родиной. Кибу никогда не смущала видимая отстраненность Шики. Вот и сейчас он проигнорировал холодок в голосе старого друга и со всей дури хлопнул его по плечу: — Здорово, чудила!! Куда пропал? Пивная кружка с тесемкой красного чая, обхваченная пальцами в рваных шрамах, качнулась, щедро расплескав часть жидкости во все стороны. Нара с тихим шипением схватил тонкие салфетки и поспешно взялся устранять намечавшуюся катастрофу в виде слипшихся листов и растекшихся чернил. — А я тебе давно говорил, что чаек твой до добра не доведет. Давай лучше пива закажем! — предложил довольный результатом Киба, плюхаясь в низкое кресло напротив. Длинные крепкие бедра тут же подскочили выше уровня копчика, но мужчина, привыкший к «спартанским условиям» родного бара, ничуть не расстроился. — Твоя логика раз от раза дается мне всё тяжелее. Что за кричащая веселость? Шикамару зыркнул мельком, собирая документы в неровную стопку — подальше от глаз любопытствующего приятеля. Киба с удивлением разглядел усталость на его лице, мелкие складки, залегшие клеймом по уголкам рта, и этот взгляд. Тяжелый. Отрешенный. — А у тебя чо за депресняк на морде лица? — недовольно спросил Инудзука и наигранно нахмурился: — Решил, наконец, утащить меня в глубины своего тайноагентского ада?! — Да, выпить не помешает. Нара невольно скривился, глянул было на невскрытую пачку сигарет, торчащую у Кибы из кармана поло, но осекся. От внимания Инудзуки этот незавершенный жест не ускользнул: — Тоже бросил? — Да не то чтобы... Хм. У нас курение не особо поощряется, а Темари последние месяцы старательно выбивает мне повышение. Бегать при этом каждые полчаса в курилку мимо ее кабинета — не особо умный ход. Шикамару сладко потянулся, с удовольствием выгнул спину. Пиджак при этом затрещал по швам. Парень задумался ненадолго, затем снял мешающий предмет гардероба, расстегнул манжеты рубашки и блаженно выдохнул: — Может, выпить уже закажем? Только чего покрепче — вряд ли у Асахи есть сегодня шансы меня отвлечь. — Видимо, Учитель(1) нас чему-нибудь научит? — хмыкнул Киба, уже предчувствуя, как вечером за футболом «славно» отполирует виски пивом. — Не вставай, сам сгоняю. Вернулся Киба с бутылкой подмышкой, двумя стаканами в одной руке и месивом из рисовых чипсов, орешков, колец кальмара и эби темпура на широченном блюде — в другой. Недовольно потоптался, наблюдая за другом, который снова разложил свои распечатки и с головой в них ушел. Долго ждать парень не стал, а просто примостил свои нехитрые приобретения поверх разбросанных листов. Шикамару цыкнул, потянул было часть из них на себя, но увидел смачно припечатанные жирные следы от парочки свалившихся с блюда креветок в обрамлении уже раскисших чайных разводов, и понял тщетность своих усилий. Хоть на салфетки сгодятся. — Ты сегодня прямо монстр какой-то, — недобро пробурчал он и, состроив исключающие любые вопросы мину, потянулся через весь стол, чтобы забрать у Кибы сигареты. А спички у него были свои. — Всё прямо настолько паршиво, дружище? — расстроился Инудзука. — Нет. Но подумал, к чему такие жертвы? Он кинул взгляд на блюдо с закусками, традиционно подаваемыми к пиву, и усмехнулся: — Ты, как всегда, упорен в своих желаниях. — Ну, виски-то я взял. А темпура для креветочек здесь лучшая в городе. — Это ты не по тем заведениям ходишь, — беззлобно заметил Нара и щедро разлил янтарный напиток по стаканам. Киба, ничуть не смутившись, с огромным удовольствием заглотил парочку королевских креветок и заразительно захрустел. Взглянув на листы, которые старательно портил, он скривился: — Так что там... Парень прервался, когда понял, что с набитым ртом речь получается не то чтобы внятной. — Что за особо злостный нарушитель спокойствия лишает тебя отдыха и даже, я так понимаю, заслуженного сна на работе? Инудзука принял стакан из рук друга и не без удовольствия пригубил, отметив тем самым начало долгой череды мелких глотков и постепенного опьянения. — Да уж, особый и злостный... — вздохнул Шикамару. — Пацана не можем поймать. Не первый месяц возимся, а он всё как песок сквозь пальцы. Темари мне яйца уже в сырную косичку перекрутила, а я что ей, Рийхо Окава (2), что ли? Без полиции его искать. — Самого страшного преступника века по кличке Пацан — и без копов?! Киба хмыкнул, подтягивая к себе листочек с фотографией. — Да тебе награду посмертно выдавать будут!.. Ё-ё-ёжичек! Он подпрыгнул на кресле, колени неминуемо врезались в столик. Из стаканов выплеснулась часть виски, добавив своих красок в общую картину, однако Шикамару это уже не трогало: — Ты что, видел его?! Прорыв в деле, основанный на чистой случайности, штука редкая, но Нара давно пересек черту, за которой мизерная вероятность расценивалась бы как нечто незначительное. — Да нет, что ты, — севшим голосом ответил Инудзука, но тут же прокашлялся. — Я думал, правда кликуха, а тут малолетка. И чем спецподразделения занимаются в наше время? Вы бы еще детсады прочесывали в поисках украденных мишек. Я, кстати, подскажу кое-что на этот случай, — добавил он серьезно и снизил голос до заговорческого шепота: — Они их под одеялками прячут, просто заматывают, типа бугорок. Парень уверенно кивнул и, дабы отметить свой вклад в великое дело, щедро глотнул виски, после чего закашлялся. — Напомни, почему тебя в спецслужбы не взяли? — хмуро зыркнул на него Нара. — Я для вас слишком хорош. К тому же, «не взяли» — это ты красиво загнул. Вообще-то, я сам отказался! Хиноко не понравилось, что у тебя в подчинении я зарабатывал бы меньше, чем на должности детектива, которую нет-нет, а мог бы получить. — Не понял, — нахмурился Нара. — Всё равно же больше, чем ты офицером получал. Сама себе выдумала кость поперек горла. К тому же, это когда бы еще повысили! Он всплеснул рукой со вновь наполненным бокалом, явно приняв заявление близко к сердцу. — Шансы были неплохие, это ты зря, — покачал головой Киба. — Ты вот для меня перспектив в участке не видел, а старый лейтенант меня любил! Страстной любовью, ага, не завидуй! Ну что ты ржешь? Они с отцом напарниками были, даром я, что ли, хотдоги с колой им таскал? А вот под тобой — уж извини за каламбур — меня бы одна фрустрация ждала. Тут как ни пыхти над делом, сколько сверхурочно ни оставайся, скольким прорывам ни радуйся, а ты это число утроишь. Даже если просто будешь дрыхнуть в офисе сутками. — Это ты скромно. Удесятерю — уже ближе к истине. Просыпался бы и сходу: я знаю! Вот это, это и то дело я распутал, через две минуты еще пять дел принесут — про них уже тоже всё знаю! И запишите Рийхо Окаву ко мне на консультацию, а то популярность теряет! Шикамару сверкнул наигранным превосходством, задрав подбородок, но долго не выдержал и улыбнулся. — Раз такое дело, то давай за скромность. Киба рассмеялся, ударяя стаканом о стакан. — Да и чего бередить? Лейтенант давно на пенсии, а сменщик — он же новый хер Хиноко — сослал меня в патрульные. Как говорят знаменитые боксеры: Шишнь — боль! И никуда ты от этого не денешься. Мужчина задумался ненадолго, пригубил виски, глянул на сигареты, но передумал. — Она тут заходила недели три назад, — сказал он приглушенно. — Бледная, как Юки-онна (3), неухоженная, даже без макияжа. Я как увидел — обомлел. Да в свое время она меня за трехдневную щетину гнобила! Я ее по полтора часа всегда ждал, пока накрасится, чтобы в соседний двор за салатиками сходить! Шикамару слушал молча: до сих пор ему не удавалось вывести друга на разговор о бывшей жене. Только глядел исподлобья — в какой уж позе застало его откровение Кибы. Инудзука закатил глаза, вспоминая пережитые ужасы. Отхлебнул побольше успокаивающего напитка — и продолжил: — Худющая еще к тому же, бр-р-э-э... У меня бы на эти кости уже и не встал. Парня передернуло. — На седьмом месяце, по ее словам. Всё что-то высчитывает и доказывает, прикинь? Ну я еще пойму насчет первого, я тогда три месяца отсутствовал — мог бы повестись на медленное развитие плода, если бы захотел... Но тут! Полтора года прошло! Ей гормоны последние мозги съели?! — Херасе. Шикамару скривился от отвращения. — Хиноко, конечно, всегда не без причуд была, но чтоб так... Ни страха, ни совести. А хотела что? — Вот тут уже совсем смешно... Киба грустно усмехнулся, помотал головой и плеснул себе Учителя, который приближался к половине своей литровой вариации. — Давай, говорит, снова сойдемся. Вчетвером так хорошо заживем, я и пса тебе верну. У старшенькой глаза твои... А я что? Лох последний? У Генго тот же типаж! Нет, говорю, так не пойдет. Сама сблядовала — сама с этим и живи. Нара согласно кивал, всем своим видом показывая, насколько он согласен, а Киба между тем продолжил: — И что ты думаешь? Ну тогда, говорит, денег дай! Он изменил интонации на девчачьи: — Генго такой экономный и строгий, я не ожидала! Жизнь так тяжела! Я так скучаю! По всему тому крутому скарбу, что ты позволял мне покупать! Инудзука выправил голос и с серьезной мужской хрипотцой закончил: — Нормик, а? Шикамару пожал плечами и с неохотой признал: — Никогда ее не понимал. Точнее... тебя с ней. Но в целом всё просто: ты приспособился, потому что вы с детства были вместе. А сейчас, без нее, ты начал по-другому себя видеть, к хорошему привыкать, опять же. Так чем закончилось? Ты ей отказал? — Ясен-красен, выпроводил! — вскрикнул Киба. Его брови сердито сдвинулись, подтверждая сказанное. Однако в себя он пришел быстрее, чем можно было подумать: — Потом немного обновил дверную обшивку, но как-то, знаешь... В душу больше не западает. — Я одного всё понять не могу... Как она Акамару смогла забрать? — О, это красивая история. И долгая. Так что если вкратце... Генго любит если уж нагибать, то по полной. А я ему в свое время дорожку перешел. Не думаю, что он с Хиноко только лишь из-за этого сошелся, но вот пса моего... Это была война, брат. Мы же судились сколько. Основание из пальца высосано: мне этого маламута в свое время тетка с Аляски прислала, и записочку: «Заботьтесь о нем вместе с Хиноко, будет вам первым ребенком». Еще смайлик в конце... Не знаю, где Хиноко эту записку отрыла, но факт есть факт. Хотя я бы всё равно отстоял. Она собакой не занималась — у меня свидетели были, да и я, помимо прочего, привел тысяча и один способ ухода и дрессировки (когда она мямлила, мол, ну, его кормить надо и типа чтоб в доме не гадил...), а толку? Генго шепнул судье на ухо, и опа! Дело состряпано. Нет-нет! — прервал он собиравшегося высказаться Шикамару. — Я не мог тебя о помощи просить. Это, знаешь... Низко очень. Его же методами. Сердце у меня, конечно, до сих пор в крови, но тут уж... Бедный, но гордый. Хотя, может, я и не прав... Он надолго задумался, но когда Нара собирался было нарушить молчание, взбодрился: — А вообще папка в таких ситуациях всегда говорил: «Расслабься — и живи». Это, конечно, кажется дохуя сложно, зато поприятнее других методов по всяким Карнеги-хуеги. — Да-да, расслабишься тут... Шикамару глубоко затянулся и с тоской проводил взглядом дебоширов с первого этажа, которых вышибала выпроваживал за дверь. Инудзука осклабился: — Наконец! Я знал, что дойдет и до твоих страданий! Сколько месяцев ни бу-бум, пропал как будто переехал, не только в работе ж дело, а? А? — Нет, подожди! — Киба выставил палец. — Я угадаю. Темари, так? А я тебе говорил: она только вид делает, что стреляет холостыми. У нее все настоящие! — Ну какая ж прозорливость, — улыбнулся Шикамару. — Что еще поведаешь, о гуру отношений? — У неё... ммм... Аппетит в постели просто зверский. Что ни ночь — ты в истощении, а ведь с ранья на работу, где она же тебя по головке не погладит. — Тогда я бы просто досыпал на работе. Нара криво ухмыльнулся и помотал головой. На лице Инудзуки отразилась некая борьба, в результате которой он резко поднялся и вытянул палец: — Мысль задержи! Я мигом! — и, уже на бегу, крикнул: — Не про работу, а про постель задержи! Шикамару прикрыл ладонью глаза, уходя от повышенного внимания с соседних столиков. На узких ступеньках Кибу ждало неожиданное препятствие: шумная компания подвыпивших людей предпочла оказаться на первом этаже первой, и его то и дело мотыляло на перила пробегающей мимо девушкой или парнем. Кто из них ухитрился схватить его за крепкую задницу, осталось загадкой, но щипок получился ощутимым. С посещением уборной тоже не задалось. Инудзука относится к типу людей, не жалующих, когда их пристально разглядывают за естественным справлением нужды. Не без усилий офицер примирился с ощущением прожигающего его взгляда, не отвлекаясь на его источник. Но едва он стряхнул последнюю каплю и повернул вентиль слива, как парень, бесцеремонно его разглядывавший, осмелел до комментариев: — Чува-а-ак, что это за размер такой?! У меня линейка на работе короче! А я дизайнер!! Откуда у японца такая здоровенная елда!!? Ты... ты только не говори, что он еще больше, када встает!!.. Незнакомец, может, и увидел бы смену удивления, раздражения и уже откровенной ярости в глазах Инудзуки, если бы смог оторваться от созерцания столь интересующего его предмета. Поспешно облизнувшись, он наконец воздел очи и с благоговением уставился на офицера: — Слышь, а давай ты ополоснешь, а я тебе минетик организую, м-м? Чес слово, святотатство ему простаивать. Повинуясь невероятному притяжению, взгляд вернулся к исходному. Киба оторопело осмотрел парня на предмет алкогольного опьянения или чего серьёзней и незаконнее. Длинные светлые волосы спадали на лицо, скрывая совсем юные, но весьма миловидные черты. Никогда бы не подумал, что не баба, если бы собственными глазами не видел отличительные признаки. Юноша между тем оперся ладонями с наманикюренными пальцами в колени, ближе склоняясь к его члену, то ли стремясь разглядеть получше, то ли решив обойтись без обмываний. И только когда тонкий, в легком прозрачном блеске рот приоткрылся, выпуская явно жаждущий впечатлений язык, Инудзука, наконец, среагировал. Стремительнее и яростнее, чем собирался. Светлые волосы натянулись, сжатые в кулак, а длинную изящную спину юноши с шумом выбитого воздуха прибило к кафельной стене. В голове Инудзуки стучал, отказываясь исчезать, образ Наруто, облизывающего пухлые губы над его ширинкой. Одновременно захотелось скорее избавиться от этого «сортирного извращенца», потому что не то, совсем не то, противно и бесит, и слишком иначе, и хочется поспешить домой, а это уже совсем... Злит. Киба тряхнул головой, расправляя густые волосы. В ушах шумело, и он с трудом расслышал последние слова неудачливого минетчика: — Твой член, конечно, полный улёт, но совсем не повод обтирать меня об местную сральню... Инудзука отпустил его и отошел на пару шагов. Он смотрел ошалело и никак не мог прийти в себя. Затем, наконец, поспешно застегнулся. Юноша между тем отдышался: — Так бы и сказал, что не хочешь.

* * *

— Не, у нее проблема глубже... Я, конечно, подозревал, что спать с начальством не лучшая идея, — Шикамару упреждающе потряс пальцем перед носом Кибы, чтобы не выслушивать «Я же говорил», — но ожидал, признаться, что трудности будут с субординацией, или с необходимостью отношения скрывать, или с разницей в заработке. Но чтобы она настолько повернутой оказалась... Хм. Тут я прилично просчитался, а она — хорошо маскируется. — Я весь внимание. Киба хрустнул чипсиной, докинул орешков и — для полного счастья — впихнул в рот креветку. После не слишком удачного похода в уборную, ему хотелось поскорее отвлечься от одолевавших мыслей, особенно тех, что касались Наруто, и Шикамару, пожелавший излить душу, очень ему в этом помог. — Ее заводит, — Шика усмехнулся в сторону и покачал головой, будто и сам не верил, что попал в такую ситуацию, — нарушать правила. И речь не о взбитых сливках, которые она позволяет себе после семи вечера. Дома у нас секса практически не бывает. Мы, конечно, не живем вместе — корпоративная этика весьма недвусмысленна на этот счет, но всё же можно было ожидать большего. Не так сложно скрыть встречи дома или там в мотеле, но ей же этого не надо! Она хочет прямо, блин, в офисе! — Да ладно!! — Перед мысленным взором Кибы предстала Темари в излишне строгом костюме, готовая превратиться в настоящую фурию при любом маломальском нарушении протокола. — Гонишь!! Шика грустно покачал головой, заглотил добрую порцию алкоголя и сипло продолжил: — В подсобке, пока какая-нибудь шишка ждет ее в кабинете? Класс! На столе для брифинга, вдруг ночные сотрудники не заметят? Закачаешься! Перед самым совещанием, когда все переглядываются в поиске нас? Дайте два! Серьёзно, Киба, я уже на стену лезу, выискивая повод находиться вне офиса, но она же и в рабочей машине меня достает! А в последний раз... Он вновь нервно глотнул из своего стакана и скривился. — Нет, это точно уже слишком. Киба, всю исповедь с трудом сдерживаясь, рассмеялся в голос, с надрывом и даже брызжа слезами. — Чтоб мне так жить, — никак не мог он успокоиться, — я, конечно, не жалуюсь, но чтоб мне так жить! — Что, правда? Чтоб тебе так жить?! Заходишь такой к начальству, а тебя там ждут в одних чулках и с... с... Нет, я этого даже произносить не буду, но тебе бы точно не понравилось! Инудзука так и подавился. Он смеялся оглушительно, взахлеб, на них уже оборачивались, но внимание его не волновало, только бы сказать, наконец, членораздельно: — А..Асу... аха-ха-ха-ха, Асума в чулках и с кнутом!!! Чувак, да что же ты творишь, я же теперь работать не смогу!! Его заразительный смех не растопил мрачного настроения Шикамару, зато заглушил грустное: «Если бы с кнутом...»

* * *

Наруто выскочил на лестничную площадку, пряча деньги в задний кармашек бриджей. За спиной все еще раздавались крики, но в голове вертелась только одна мысль: «Поскорее бы!» Киба уже мог вернуться, а ведь так нужно успеть отмыться до его прихода! Слегка подрагивая, мальчишка выудил из кармана коробку со шпильками, которую отыскал на днях под ванной. Быстрее, быстрее, отпереть замок — и сразу в душ! Пальцы не слушались, желанный щелчок никак не раздавался, и тут ему показалось, что из квартиры доносятся голоса. Не успев разобраться, что это могло значить, Наруто зажал свой нехитрый инструмент в ладошке. Как раз вовремя! Дверь шумно распахнулась, выпуская незнакомые запахи. Мощная волосатая рука высунулась наружу и, схватив мальчика за толстовку, втянула в тесную прихожую. С громким стуком его отрезало от выхода — и какого-либо источника света. — Наконец-то, Кибстер! Мы уже ставки делали, кто... — заголосил незнакомый мужчина, распространяя пивные пары, и внезапно замолк. — Не Киба, — произнес он в замешательстве, на всякий случай ощупывая маленькую макушку, ниже его на две головы, и добавил с легкой улыбкой: — То-то, я думаю, мелковат! Ты кем будешь, приятель? Для пиццапацана у тебя поразительно мало коробок. Эй, Кабуто! Ты, подлюка, в какой службе еду заказывал? Мужчина обернулся в сторону полутемной комнаты, но Наруто, для которого ужас сейчас переходил из одной стадии в другую, не позволяя не то что слово произнести, но даже заставить себя не трястись, всё ещё чувствовал жесткую хватку на своем плече. Мальчишка с трудом повернул голову, чтобы заметить возникшую в проеме мужскую фигуру. Невысокий, но крепкий человек замер на мгновение, вглядываясь в темень коридорчика. Чиркнула спичка, и маленький огонек поплыл к зажатой между искривленных губ сигарете. Раздался тихий сухой смешок. — Не вижу, чтобы ты жаловался, Асума. Подмял бедного малыша, у него от страха сердечко загоняется. Тебе там не слишком удобно, а, дружочек? Наруто, как прикованный, следил за медленно приближающейся красной точкой, которая расширялась, раскрывала пасть, словно хищное животное скалило зубы. Когда «оскал» на миг задрожал, сплевывая пепел прямо на пол, сдерживавший мальчика мужчина потерял терпение. — Якуси-Выкуси, ты что мелешь? Смешно прямо обрыдаться. Подросток почувствовал, что его отпустили, но следом за преждевременным облегчением накатила волна посерьезнее: Асума тянулся к выключателю! Этого никак нельзя допустить, сначала в ванную, непременно сначала в ванную! Нельзя показываться в таком виде кому-либо, у него же на лице... Испуганно пискнув, Наруто накрыл двумя ладонями выключатель прежде, чем чужие пальцы до него добрались. Не сразу сообразив, до чего такого влажного он дотронулся, Асума и не заметил, как рядом звонко брякнуло что-то металлическое. — Что за игры? — недоуменно спросил он, силясь пробраться через скользкий заслон. Схватка выдалась бурной, но недолгой: подошедший Кабуто придержал его за предплечье и слегка потянул, освобождая побольше пространства для себя. — Зачем так упорствовать, сенсей? Мальчик только зашел, так сказать, с пылу с жару. Ему, наверное, в ванную нужно — оттереться там, волосы поправить. Правда же? Ну, ну, не дрожи, давай я тебя отведу, а потом со всеми познакомишься. — Оттереться? Может, освежиться? Или руки помыть? Тебя кто японскому учил? Кабуто не слушал. Он придержал мальчика за плечо, помогая в темноте определить направление до ванной. Асума посторонился, ощутив толчок. Удивление росло, заполоняя прочие эмоции. От попойки на квартире Инудзуки ожидаешь многого, но уж точно не специалиста по делам несовершеннолетних в действии. И что за дрожащий молчаливый пацан? А с другой стороны... он обтер руку о джинсы и потянулся за зажигалкой. Какое его дело? Кабуто хлебом не корми, дай поработать сверхурочно, а пятница сама себя не напоит. — Эй, ребятня! — крикнул Асума, входя в гостиную. — Чего притихли?

* * *

— У тебя кто-то есть. Шикамару, неспешно затягиваясь, смотрел внимательно и остро. — Чего-о?! Киба опешил от резкого перехода на свою персону, но мигом нашелся: — Это что еще за стрелки? Ты мне на вопрос отвечай! Что за «в последний раз»? — Ты чисто выбрит, — Шика принялся загибать пальцы, словно подбирал аргументы для обвинения, — новый парфюм, и, хотя ты не кинулся в первый же момент рассказывать, это скорее говорит о том, что тебе по какой-то причине стыдно, — настроение у тебя приподнятое и фонтанирует восторгом, а значит, кое-какие нужды она удовлетворяет на уровне. К тому же, ты сам сказал, что не жалуешься… — Она? — окончательно стушевался парень. — Что ты несешь вообще... — А что, он? Нара усмехнулся, наблюдая, как лицо Кибы постепенно заливается краской, а сам он прервал зрительный контакт, чтобы еще чего-нибудь не выдать. — Дружище, ты влюблен! И я не вижу причин стыдиться, будь это хоть Асума, — лишь бы тебе в кайф. — Ты просто первое, что в голову приходит, говоришь, только бы от темы отойти, — буркнул Киба и, отобрав сигареты, нервно прикурил. Шикамару говорил совершенно невообразимые вещи. Влюбился? В кого? В этого светлого, чуднОго мальчишку, над которым сама Природа насмехается, поровну наделив невинностью и сексуальностью? Преступной сексуальностью, надо сказать. «Сексуальностью, о которой ни в коем случае нельзя думать», — подумал Киба. Да и что это за доводы такие? Чисто выбрит, новый парфюм! Прикупил себе туалетной воды, так теперь сразу преступник? Да и как ее можно было не взять, она же Наруто понравились! Инудзука ушел в хмурную задумчивость, полную неожиданных открытий, самобичевания и смущенных фантазий, и расплывшийся теплом виски изнутри накал сбавлять не помогал. Нара некоторое время любовался на своеобразное отсутствие присутствия внезапно покрасневшего друга, после чего решил, что его из этого состояния надо вытаскивать. — Я, собственно, о помощи тебя хотел попросить, — сказал он и, дождавшись включения Кибы в разговор, продолжил: — Мы крупную сеть якудза накрыть пытаемся, а на них столько сотрудников нашей дорогой полиции трудится, что дешевле выходит искать своими силами, не рассылая ориентировок. К тому же, я боюсь спугнуть мальчишку. Время от времени у нас перед носом его хвост мелькает, а значит, Наруто по непонятным причинам город не покидает. Но всё может измениться, вглядись он в новостную сводку как в зеркало. — Шикунчик... Бледный и слегка нервный Инудзука залпом опорожнил треть стакана виски. Потеряв способность внятно разговаривать, он схватил горсть чудом дожившей до этого момента темпуры и некоторое время сосредоточенно хрустел под внимательным взглядом друга. — Шикунчик, я ничего не понимаю. Что за Наруто, что за якудза? Ты его в глаза видел? Он же невинный как агнец. Ну... я имею в виду... если судить по фото, так-то на деле и за ним пара грешков числится... Наверное... Киба не сдержался и всё-таки густо покраснел, сдерживая дыхание, но мысль не потерял: — И всё-таки, преступная деятельность? Я не верю, что он в таком замешан. — Я и не говорил, что замешан. Он был кем-то вроде... хм... нет, не мальчика для битья. В общем, глава группировки всюду таскал его за собой. Как аксессуар, у которого ни чувств, ни мозгов, ни воли. Это мы знаем точно. Тупой не тупой, но глаза-то у него есть? Такой свидетель, да еще живой — золотая жила. — Угу. Вроде проясняется. И ты хочешь, чтобы я был внимательнее на патрулях, высматривая его по помойкам. А что с ним будет, когда найдете? Ты ему поможешь? Шикамару замялся. Хотел было отвести взгляд, но передумал. — А что с ним может быть? По программе защиты свидетелей он, конечно, пройдет, но по судам замотают. Мое дело найти, а там уж много бесконтрольного дерьма полезет. Хорошо, если ему со сделкой повезет. — Понятно. Не моя проблема — не мне и болеть. Нара нехотя улыбнулся. Жестко и отчужденно. — А ты хочешь, чтобы я ему в опекуны записался? Через нас этих жертв обстоятельств бессчетно проходит, и каждого жалеть? Нет, Киба, я лучше их использую, чтобы новые не появлялись. — Чистый расчет и ничего личного... Что ж, понимаю. Не принимаю... Но да. Да. Инудзука кивал, думая о своем, затянулся сигаретным дымом поглубже и, задержав ненадолго дыхание, окутал их густым, отравляющим облаком.

* * *

Наруто споткнулся о порог ванной комнаты, получив лёгкий тычок в поясницу, и тут же сжался от зажегшегося света. Робко оглянулся на своего провожатого. Незнакомец оказался еще ниже, чем виделся в полутьме, — всего на полголовы выше Наруто, — но крепко сбит, хотя и суховат. Однако едва мальчик пересекся с мужчиной взглядом, он перестал обращать внимание на прочие особенности внешности. Его коснулся взгляд человека, который мог совершить что угодно, в любую секунду. И которому было плевать, дышишь ты или нет, и даже если ты прекратишь дышать по его вине, ему также останется плевать. Ты просто для него предмет, с которым можно что-то сделать. Или не сделать. И совершенно неважно, комфортно ли самому «предмету» во время этого «деланья» или даже «не деланья». Кабуто оглядел мальчишку сверху-донизу, и разочарованно вздохнул: — Мне казалось, ты поменьше. Ладно, мойся давай. Негоже расстраивать хозяина квартиры, как считаешь? Наруто глядел большими глазами, не зная, на что ему решиться. Человек вроде бы понимал его, да и защитил от позора перед Кибой и его друзьями. И внешне не проявлял агрессии. Но глаза... Мог он ошибиться в первом впечатлении? — Я задал вопрос. Мальчик вздрогнул от этого голоса. Интонация. Теперь сомнений остаться не могло. Он узнал ее. И очень испугался не успеть подчиниться. — Д-да. Мне торопиться... надо. Под приказным кивком Наруто потянулся к краю майки и стянул ее. Не дожидаясь следующей команды, расстегнул тугую пуговицу на ширинке и позволил бриджам соскользнуть с худых ног. По внутренней стороне бедра тянулась размазанная, уже подсыхающая полоса. Будучи раздетым, мальчишка неловко переступил с ноги на ногу. На самом деле, торопиться нельзя. Одно неосторожное движение, — и его схватят. Задавят, разорвут, заставят подчиняться до последнего вздоха, который он готов будет издать. У этого пути нет конца. Змея нацеливалась. Наруто ясно видел это в глазах мужчины, в его спокойной, неподвижной позе, в его тихом, сопящем дыхании. Ноздри раздувались недовольно. Между бровей отчетливее стала видна складка. — Встань на колени, — без интереса, даже с некоторой неохотой произнес Якуси. Наруто послушно опустился на кафель и поднял голову, слегка раздвигая ссохшиеся края губ кончиком языка. Кабуто усмехнулся, продолжая просто смотреть. Наконец, он приблизился и схватил пятерней светлые волосы. Потянул наверх — в сторону, а не к себе — и тихо проговорил: — Позже договорим. Наруто.