Deja vu Северуса Снейпа

Джиневра Поттер не догадывалась о том, что муж был с ней недостаточно честен. А Гарри Поттер не был бы Гарри Поттером, если бы снова и снова не давал поводов прессе перемыть себе косточки. Слава, хоть и весьма сомнительного характера, давно подмяла под себя Мальчика-Который-Выжил, и Героя-Который-Победил, сделав молодого мужчину тщеславным и эгоистичным. Именно поэтому мистер Поттер редко вспоминал о семье, когда снова и снова ввязывался в сомнительные авантюры. Он знал, что Джинни его простит. Всегда прощала. «Джинни, — его безвольная женушка никогда не откажется от фамилии Поттер» — думал Гарри, небрежно отбросив свежий номер «Ежедневного Пророка», который пестрел фотографиями его самого и его новой пассии — Ромильды Вейн. Ромильда Вейн — вот кто занимал его мысли, будоражил чувства. Статная брюнетка с точеной фигуркой. Малышка Ро. Она так сильно отличалась от Джинни, что сравнивать их было бы немыслимо. Джинни была простой девушкой, чьи интересы сводились к детям и кухне, а Ромильда… Ромильда была иной. Она казалась ему ангелом, сошедшим с небес. Неземным воплощением красоты, грации, утонченности. Когда он впервые после окончания Хогвартса увидел ее, то не сразу узнал: «Неужели эта красавица — та самая Ромильда Вейн, которая подбрасывала ему конфеты, напичканные любовным зельем? Нужно было съесть их все, еще тогда, и забыть, … навсегда забыть о Джинни Уизли…» — думал Гарри. Теперь она профессор Маггловеденья, а он, Гарри, вскоре станет профессором Защиты и сможет видеть ее ежедневно, не вызывая подозрений. Хотя «Пророк» может все испортить, но ведь Джинни давно не читает газет, а значит волноваться ему совершенно не о чем. Сама Джинни давно уже не вызывала у Гарри ничего, кроме досады, раздражения и чувства вины. Да, он ревновал ее, не допуская мысли о том, что Джинни Уизли могла бы принадлежать кому-то еще, любить кого-то, кроме него. Она была просто-напросто обязана любить его, ведь это он спас ее от Василиска, тогда, в Тайной Комнате… Джинни должна быть благодарна ему. И Гарри действительно не понимал почему она так часто к нему придирается, требует чего –то еще… Чего? Неужели он плохой муж и отец? — Нет! — Это исключено. Ведь покойный дядя Вернон вел себя куда хуже, но, все же, его не считали плохим. Мысли Гарри Поттера неизменно вертелись по кругу, но всегда возвращались к Хогвартсу и Ромильде Вейн. Ведь это было так просто — сбежать от своих проблем. Джинни с самого утра куда-то ушла. Она вроде бы что-то говорила ему вчера про рынок. «Что ж, так даже лучше» — думал Гарри. Собрать все необходимые вещи ему удалось буквально за пару часов. Хогвартс ждал его. Хогвартс манил, притягивал. Хогвартс возвращал его в те далекие дни, когда он еще не был отцом семейства, когда еще мог изменить свою жизнь к лучшему. Теперь он начнет все заново. А Джинни его простит. Всегда прощала. Поглощенный своими мыслями и предвкушая новую встречу с Малышкой Ро, Гарри Джеймс Поттер даже не удосужился предупредить свою жену о том, что отправляется в Хогвартс уже сегодня. Ему не хотелось прощаться с Джинни. И даже видеть ее не хотелось. Гарри боялся, что увидев на его лице едва скрываемую радость, миссис Поттер непременно что-то заподозрит. А объясняться с ней сейчас он не хотел. *** Джинни Поттер, воодушевленная вчерашними новостями, — порхала как бабочка, забыв на миг обо всех своих тревогах. Проснувшись, как всегда, рано, она решила не будить Гарри, а сходить на рынок сама. Чтобы вечером устроить небольшой романтический ужин. Это должно было растопить ту корку льда, что разделяла их с Гарри в последнее время. «Может быть, я действительно слишком требовательна к нему?» — думала Джинни. Но едва ступив на порог своего дома, Джинни поняла, что романтический ужин отменяется. Гарри снова исчез. Ни записки, ни письма, ни его вещей, — ничего, кроме смятой и брошенной возле камина газеты. — В этом ты весь, Поттер! — крикнула в пустоту Джинни, чтобы хоть как-то совладать с эмоциями. Но дом был по-прежнему пуст. Гарри часто бросал ее вот так, не сказав ни слова. Так часто, что подобные его выходки, хоть и огорчали молодую ведьму, но уже не могли вывести ее из душевного равновесия. В первый раз Гарри бросил ее, отправившись искать Крестражи, и тогда ей было действительно больно и одиноко, а потом? … потом стало все равно. Вот и сегодня, Джинни Поттер не собиралась лить слезы из-за непутевого муженька. «Ушел, уехал, сбежал? — Что ж, ему же хуже! Останется без прекрасного ужина, только и всего.» Но, ближе к вечеру, когда на плите уже доходило до нужной готовности ароматное жаркое, а в духовке подрумянивался восхитительный яблочный пирог, — у Джинни возникла неожиданная идея: а почему бы ей не пригласить кого-то в гости? Не раздумывая, ведьма набрала немного летучего пороха и бросила его в камин… *** Луна Лавгуд — хоть и была всегда немного чудачкой, не от мира сего, но именно поэтому, быть может, она и стала лучшей подругой Джиневры Поттер. Луна не осуждала, не заваливала бесполезными советами, и не распространяла сплетен. И поэтому ужин был просто ужином. Они болтали о Госпитале, о книжных новинках, о нарядах, вспоминали о Хогвартсе, но, ни единого раза не вспомнили о мистере Поттере, за что Джинни была несказанно благодарна подруге. Когда речь снова зашла о Госпитале, Джинни почему-то вспомнила о Снейпе: — А что, по-твоему, сделал бы Митчелл, если бы Снейп пришел в себя? — неожиданно спросила Джинни. — Всё очень просто. Он бы снова погрузил его в сон, а может быть, даже умертвил каким-нибудь зельем. Ведь это не убийство, если человек уже признан мертвым… Но, я считаю, что это неправильно, — после небольшой паузы закончила Луна. — Да — сказала Джинни, задумавшись, — А что бы ты сделала в таком случае? — Почему ты спрашиваешь? — удивилась Луна, хотя в ее голосе звучало скорее любопытство. — Просто так, — отмахнулась Джинни, но Луна продолжила: — Было бы интересно поговорить с ним. Наверняка он знает многое из того, о чем мы никогда не узнаем… Я бы не стала его усыплять, — тихо, почти шепотом, сказала Луна. — Не стала бы? — удивилась Джинни. — Нет, он, конечно же, не самый приятный и общительный человек, но все же смерти не заслуживает. Никто из них не заслуживает такой вот участи. Они — Герои. И это очень несправедливо, что теперь их подвиги воспевают на страницах книг, а их самих — просто вычеркнули из жизни. — В любом случае, мы ничего не можем изменить, — вздохнула Джинни, думая одновременно и о своей никчемной семейной жизни и о незавидной участи своих пациентов. Не живых и не мертвых. «Одним овощем станет меньше» — вспомнила она слова Доктора Митчелла, и от этих слов ей вдруг стало невыносимо тошно. Вечер продолжался, но вот настроение Джинни все больше омрачилось неясной тревогой. Ей хотелось плакать, но слез не было. Она все чаще теряла нить разговора, погружаясь в невеселые размышления. Когда Луна, наконец, ушла, Джинни не выдержала и разрыдалась.