Deja vu Северуса Снейпа

Последующие сутки, после своего неожиданного пробуждения, Северус Снейп пытался вспомнить: где он, и что с ним произошло, но у него ничего не получалось. Немногочисленные попытки встать с постели кончались тем, что он снова впадал в беспамятство на несколько часов. Такое положение дел его категорически не устраивало. И придя в себя очередной раз, Снейп решил, не привлекая внимания, оценить обстановку. Выводы сделать ему пришлось неутешительные: судя по его физическому состоянию — он попал в какую-то переделку, и в него угодило одно или сразу несколько мощных заклятий. В коматозном состоянии находился довольно давно. А если взять во внимание полностью изолированную палату, наличие дежурного и отсутствие поблизости его волшебной палочки — влип он серьезно. «Альбус, скорее всего, даже не собирался тебя защищать» — думал Северус. Теперь Снейпу, как Пожирателю Смерти грозил суд, Азкабан или Поцелуй Дементора. Иллюзий на этот счет он не питал. Оставался только один шанс — Лили Поттер. Она его хотя бы выслушает, в этом он не сомневался. Нужно было только выбраться из Госпиталя и молиться всем известным Богам, чтобы мистер Поттер дома отсутствовал. *** Реализовать задуманное Снейпу удалось далеко не сразу. Полноватая ведьма по фамилии Боунс, как он успел разглядеть на бейджике, — никак не хотела засыпать, или покидать свой пост. Она просто неподвижно сидела рядом с его постелью, глядя в окно. Но вот, стучащие в стекло капли холодного осеннего дождя, — убаюкали ее и мадам Боунс задремала. Время близилось к вечеру и Доктор Митчелл, как и большинство других сотрудников Мунго — уже отправились по домам. Остались только дежурные. И это был его шанс. Пароль от входа в Палату №13 Северус подслушал еще в тот день, когда впервые увидел здесь Лили. Незаметно выудив из кармана у ведьмы ее волшебную палочку, Северус Снейп тихо шепнул пароль и выскользнул за дверь, надеясь на то, что сиделка не проснется. Он, конечно, мог бы применить к ней магию, чтобы иметь фору, но был слишком слаб, и боялся, что подобные усилия просто снова вырубят его. Ледяной каменный пол больничных коридоров вкупе с головокружением заставили Северуса чувствовать себя неуютно. На миг ему показалось, что его босые ноги сейчас ступают вовсе не по белому, с прожилками, мрамору, а по тонкому, усеянному трещинами, льду какого-то замерзшего озера, но вскоре наваждение пропало. Пошатываясь, и держась за стены, Северус Снейп, приложив немало усилий, преодолел путь до выхода из Госпиталя, чудом оставаясь незамеченным. Выходить через центральный вход было рискованно, но другого пути Снейп не знал. А потому рискнул. Дверь поддалась простейшим отпирающим чарам. На улицы Лондона спустилась промозглая, сырая октябрьская ночь. Тонкая больничная пижама беглеца не спасала его от холода и ветра. Сейчас он даже жалел о своем необдуманном побеге, ведь если ему не удастся найти Лили в ближайшее время — он рискует сильно простудиться или даже замерзнуть насмерть, учитывая его состояние. Однако, пути назад теперь у него не было. Собрав последние силы в кулак, Северус трансгрессировал в Годрикову Лощину, свалившись грудой тряпья на какую-то клумбу. Он меньше всего сейчас хотел нарваться на разгневанного Джеймса Поттера, но если выбор стоял между Поттером и Дементором, то он выбирал Поттера. *** Проводив подругу и убрав со стола, Джинни намеревалась пораньше лечь спать. Но внезапно ее внимание привлек какой-то шум на крыльце. Решив, что это чья-то непутевая собака опять перевернула мусорный бак, Джиневра, набросив поверх халата теплую Мантию — выглянула за дверь. Мусорный бак стоял на своем месте и собак вокруг него не наблюдалось. Миссис Поттер уже собиралась закрыть дверь, когда увидела тело какого-то человека, неподвижно лежавшего прямо между цветочными клумбами. — Великий Мерлин! — ахнула Джинни, подойдя к лежавшему ближе и разглядев на нем больничную пижаму. — Вингардиум Левиоса — шепнула она и тело, приподнявшись над землей, поплыло в дом. В прежние годы Джинни никогда бы не поступила так неосмотрительно. Война приучила всех сохранять бдительность и осторожность, но годы мирной жизни сделали свое дело. Кошмары ушли, страх за близких утихал, а Пожиратели Смерти — стали теми, кем обычно пугают непослушных детей. И вот теперь, отлеветировав в свою гостиную незнакомца, Джиневра Поттер с ужасом поняла, что перед ней ни кто иной, как Приближенный к Волдеморту Пожиратель Смерти, бывший Директор Хогвартса и ее бывший Профессор зельеварения — Северус Снейп. Человек, давно считавшийся мертвым, оправданный и награжденный посмертно, он все еще вызывал у Джинни неприятные воспоминания о Войне. Молодая ведьма, однако, быстро справилась со своим страхом и растерянностью. Приняв для себя какое-то важное решение, она осторожно произнесла левитирующее заклинание, поднимая своего незванного гостя на второй этаж, и поднимаясь туда же следом за ним. *** Стоит заметить, что Джинни была на редкость суеверной женщиной, даже для ведьмы. А потому долго упиралась, прежде чем согласилась жить в доме, где когда-то погибли родители Гарри. Но, даже когда они там поселились, Джиневра Поттер наотрез отказалась жить в той самой комнате, где была найдена мертвой Лили Поттер. Гарри, впрочем, и не настаивал. Именно поэтому бывшая детская Мальчика-который-выжил оставалась закрытой долгие годы, и никак не использовалась. Конечно же, в процессе починки дома, многие вещи оттуда пришлось перенести или уничтожить, за ненадобностью. И, по настоянию Гарри, комната была переделана под гостевую спальню, наподобие той, которая была у его кузена Дадли. Мистер Поттер объяснял это тем, что если вдруг Джеймс (Альбуса тогда еще не было) исхитрится открыть комнату, то ничто в комнате не должно напугать ребенка. Джинни была с ним согласна. Однако бывшая детская Гарри — так никогда и не использовалась, ни в качестве спальни, ни в качестве кладовки. Дверь в нее была замаскирована, как и окно, выходившее во двор. Джинни Поттер изо всех сил старалась забыть об этой треклятой комнате, но почему-то всегда помнила о ней. И холодные мурашки бежали по ее спине, стоило ей только поравняться с невидимой дверью. Как же она теперь понимала Джорджа, наотрез отказывавшегося ночевать в их с Фредом когда-то общей спальне. Вспоминать о брате было больно, поэтому Джинни поспешно выбросила из головы эти мысли. Джинни уже готова была запаниковать, обнаружив у Снейпа волшебную палочку своей коллеги — Амалии Боунс: «А вдруг он убил ее? Вдруг его уже ищут? Он снова попытается сбежать, когда очнется?» — сотни вопросов одновременно крутилось в голове миссис Поттер, пока она снимала чары невидимости с «гостевой» спальни. Но годы работы в Мунго приучили Джиневру Поттер не поддаваться панике раньше времени. Поэтому, войдя в спальню, она, как можно бережнее, опустила все еще бессознательного Снейпа на пыльное покрывало, закрывавшее постель. Диагностические чары показали у пациента (ведь Снейпа она в последние годы воспринимала именно так) перелом запястья, полученный, видимо при падении на клумбу, несколько ушибов и сильное магическое истощение, явно вызванное трансгрессией. Последний факт немного успокоил Доктора Поттер. В таком состоянии Снейп бы никого убить не смог, даже если бы и попытался. «Приори инкантатем» произнесенное Джиневрой над найденной у Снейпа волшебной палочкой, — показало только заклинание трансгрессии, и несколько бытовых и медицинских чар, использовавшихся, по-видимому, самой Мадам Боунс, прежде чем палочка была украдена. Отложив палочку Боунс подальше, Джинни осмотрелась. Надо было отдать должное Гарри Поттеру — комната выглядела довольно уютно и не вызывала никаких ассоциаций с той обстановкой, которая была тут прежде: мебель была другой и стояла иначе, цвета были подобраны гармонично, а от дыры в стене не осталось никаких следов. Немного успокоив нервы, Джинни надежно заперла дверь спальни, создала непреодолимый барьер на оконном проеме, и только тогда приступила к более тщательному осмотру своего ночного гостя. Более всего ее сейчас беспокоил вопрос: Какого Мерлина Снейп трансгрессировал именно сюда? На порог ее дома? Мысль об ошибке Джинни не рассматривала. Снейп наверняка знал, что на вторую попытку сил ему не хватит, тогда зачем? Ведь знать о том, что она его врач, а также о том, где она живет, — он не мог. Оставалось только спросить об этом самого Снейпа. Но прежде чем приводить его в чувство, Джинни решила срастить его перелом, ведь, что не говори, а процедура эта была достаточно болезненной, хоть и быстрой. Она невольно вспомнила неуклюжие попытки профессора Локонса срастить кости в руке Гарри, после чего тому пришлось пить костерост и еще пару дней торчать в больничном крыле. Но, в отличие от Локонса, Джинни свое дело знала: легкий взмах волшебной палочки, четко произнесенное заклинание, и вот — кости запястья с едва различимым хрустом встали на место. Еще несколько пассов и они срослись. «Скоро отек спадет и рука будет как новенькая» — подумала Джинни, на мгновение, задерживая взгляд на тонких бледных пальцах зельевара. Однако рука, вероятно, все еще причиняла мужчине боль, и Снейп застонал, медленно приходя в себя…