Deja vu Северуса Снейпа

Тем временем, Гарри Джеймс Поттер, прибывший в Хогсмид посредством каминной связи, уже предвкушал горячую встречу с предметом своего обожания. Холодный ветер вперемешку с редкими мокрыми снежинками — не мог сегодня испортить его настроения. Хогвартс. Эта громада высилась над деревушкой, как огромный исполинский дуб высится над редкими лесными травами. Он обещал защиту, кров и горячий обед. Именно замок, и только он всегда был для Гарри домом. Подойдя к парадному входу, Гарри поправил очки и постучал. Встретило его привычно недовольное бормотание Филча, лязг засова и практически абсолютная тишина вестибюля. Сейчас шли уроки. Гарри был немного разочарован таким приемом, но свое недовольство было некому высказывать, и поэтому он сразу направился в кабинет Директора МакГонагалл. Минерва выглядела усталой и постаревшей. Предложив новоиспеченному коллеге дежурную чашку чая, как это было принято еще при Дамблдоре, она сразу же приступила к делу. На Гарри тут же посыпались учебные планы, расписания, списки отстающих по предмету учеников и необходимых учебников, руководства по технике безопасности на уроках, которые ему следовало тщательно изучить. Единственное, что должно было радовать нового учителя Защиты — это то, что с начала учебного года все студенты, под руководством своих деканов, изучали теорию по ЗОТИ и регулярно писали по ней контрольные работы. Но это почему-то не радовало Поттера. Необходимость проверки сотен эссе не придавала ему энтузиазма. К тому же, провести первую, ознакомительную лекцию он должен был уже завтра после обеда, а времени на распаковку чемоданов и подготовку к уроку почти не оставалось. Расположившись в бывших апартаментах Люпина, ближе к вечеру, Гарри наконец-то смог немного расслабиться. Урок — так урок. Он обязательно что-нибудь придумает. Пролистав учебник, мистер Поттер, с горечью осознал, что не может вспомнить и половины из того, что уже знали его будущие ученики. *** Единственное, что хоть как-то поднимало ему настроение, — это предстоящая встреча с Ромильдой Вейн. Он увидел Её за ужином в Большом Зале, когда МакГонагалл представила его студентам, как нового преподавателя Защиты. Зал взорвался аплодисментами, а когда те стихли, многоголосое обсуждение нового Профессора — стало единственной насущной заботой для всех четырех факультетов. Все взгляды снова были обращены на Гарри Поттера, все разговоры шли о Гарри Поттере… и ему это льстило. Сам же Поттер был не менее увлечен другой персоной, а именно: Ромильдой Вейн, но она сидела достаточно далеко от национального Героя, и перебрасываться они могли разве что взглядами. Но и от этих взглядов, казалось, свечи над обеденным столом плавились вдвое быстрее, что не укрылось от бдительного ока Минервы МакГонагалл. Внимание Гарри сейчас было полностью поглощено изучением изгибов тела и округлостей мисс Вейн. Ее темные кудри, томный взор под тяжелыми веками, тонкие запястья и изящные пальчики — всё было, по мнению мистера Поттера, — идеальным. Коллеги профессора Поттера, за исключением Минервы, списали его некоторую рассеянность на волнение, свойственное всем новым педагогам в первые дни преподавания. После окончания ужина — Гарри сам не заметил, как очутился вместе с профессором маггловеденья возле ее комнат, а еще он не заметил того, что одна, знакомая всем в Хогвартсе, полосатая кошка — следовала за ним по пятам. Выводы Минерва МакГонагалл делать умела быстро. В отличие от Джинни Уизли — она всегда читала газеты, хотя и не была склонна бездумно верить печатному слову. *** И хотя МакГонагалл не имела привычки влезать в чью-то личную жизнь, для Гарри Поттера ей все же пришлось сделать исключение: спустя неделю пребывания Поттера в Хогвартсе, Директриса вызвала Гарри в свой кабинет. Поводом для разговора послужила очередная статья из раздела светской хроники, в заголовке которой значились фамилии двух профессоров Хогвартса, и сам Хогвартс, красующийся позади целующейся парочки, чье фото, нескромно, занимало чуть ли не целый разворот. В приватной беседе Минерва не слишком деликатно намекнула на то, что Устав Хогвартса запрещает близкие отношения между профессорами на территории Школы, а также что она, как Директор, вправе уволить обоих нарушителей, поскольку один из них уже состоит в законном браке. Ну и наконец, МакГонагалл, как бы между строк, упомянула что-то о недостатках маггловского воспитания… (поскольку и мистер Поттер и мисс Вейн — выросли в семьях не волшебного происхождения). Этого Гарри Поттер уж никак вытерпеть не смог… Он сорвался. Напоминание о детстве, проведенном у Дурслей, — всегда действовало на него, как красная тряпка на быка. Сказать, что он был с Минервой достаточно груб — значит сильно приуменьшить факты. Поттер орал, брызжа слюной, о том, что это по вине одного из руководителей Хогвартса у него было такое «расчудесное» детство, а еще о том, что его личная жизнь никогда никаким уставам не подчинялась и впредь подчиняться не будет. Много чего еще он бы наговорил, если бы не «Силенцио» — наложенное на него МакГонагалл. *** Результатом беседы между Поттером и Минервой — стал ультиматум со стороны последней: Либо Поттер разводится с Джинни и женится на Ромильде Вейн, либо после Рождественских каникул и его и мисс Вейн — уволят. Но на что Минерва уж точно не рассчитывала, так это на то, что их с Поттером «приватный» разговор — окажется темой для следующего выпуска все той же газеты… Даже у стен есть уши. Однако выяснить кто именно слил информацию журналистам — так и не удалось. До Рождества было еще далеко. А пока профессор Поттер сохранял за собой место преподавателя, хотя и утратил львиную долю уважения со стороны коллег. Однако это лишь добавило ему популярности среди студентов: свое дело Гарри знал хорошо. Опыт по натаскиванию Отряда Дамблдора во время Войны — не прошел даром. Он, разумеется, все еще был ослеплен своей любовью к Ромильде, настолько, что в упор не замечал того, что у девушки, явно, были свои резоны крутить роман с национальным Героем…