Deja vu Северуса Снейпа

Скандал между профессором Поттером и директором МакГонагалл был Ромильде Вейн как нельзя кстати. У нее был план. И месть Джиневре Уизли тоже была частью этого плана. Именно поэтому Ромильда сейчас привязывала к лапке одной из школьных сов уменьшенные копии последних номеров «Ведьмополитена», где и красовались их с Поттером снимки. В отличие от Директора МакГонагалл, Ромильда Вейн прекрасно знала кто, и главное, как умудрился подслушать тот самый разговор с Поттером, поскольку имела непосредственно личный интерес в том, чтобы все случилось так, а не иначе. А еще у мисс Вейн был союзник. Рита Скитер. Скандальная журналистка, получившая несколькими годами ранее, солидный штраф от Министерства за нелегальное использование анимагической формы, а также лишенная лицензии журналиста, и, с треском, уволенная из «Ежедневного Пророка». Однако Скитер не была бы акулой пера, если бы не ее природная изворотливость: Рите нельзя было публиковать свои статьи, но кто сказал, что ей запрещено продавать свои авторские материалы и права на их публикацию другим журналистам? И она продолжала писать с утроенным азартом, ведь теперь все шишки летели не в нее, а в тех, кто этот материал осмеливался публиковать. Но в последнее время Рите не слишком везло. Интересного происходило до обидного мало. Никаких расправ, пыток, убийств и громких разоблачений. Быть может поэтому Скитер была одной из тех немногих для кого конец Второй магической войны обернулся крахом всех надежд. Именно тогда судьба и столкнула Риту Скитер с мисс Вейн. Рассчитывавшая на небольшое интервью с новой преподавательницей Хогвартса, Рита получила намного больше, чем ожидала. Суть их договора была такова. Ромильда Вейн помогает Скитер вернуть былую славу, периодически подставляя Героя Британии под бдительное око объектива и росчерк прытко-пишущего пера, а Рита, в свою очередь, находит для мисс Вейн всю возможную информацию о ее биологических родителях. Маггловская семья, как выяснила девушка, — не была для нее родной. Месть ненавистной Уизли, а ныне миссис Поттер — была скорее приятным бонусом. Потому что ту уловку с любовным напитком для Поттера — Ромильда Джинни так и не простила. Цели такой подставы не были для мисс Вейн секретом. Джинни была влюблена в Поттера с первого курса, а Гарри сначала ухлестывал за мисс Чанг, то и дело обращал внимание на Кэти Белл, после усиленно строил глазки в библиотеке ей, Ромильде Вейн. И все могло бы сложиться удачно, если бы Грейнджер не проболталась об этом Уизли, а эта рыжая сучка не прикупила кое- что в магазине у старших братьев и не отправила это Поттеру от имени потенциальной соперницы. Естественно, после подобной, выходки шансов у Ромильды уже не было. Но по иронии судьбы больше всех пострадал от этой затеи непутевый братец рыжей интриганки. «Так ему и надо!» — думала тогда Ромильда. Парень чудом не умер, выпив какой-то настойки в кабинете у Слизнорта. А Ромильду еще долго ненавидели все гриффиндорцы и даже студенты других факультетов смотрели косо: подлить любовный напиток всегда считалось у магов самой большой подлостью, на какую может пойти девушка. Все кругом были настолько уверены в ее виновности, что начни она вдруг отпираться — оправдания только бы усугубили ситуацию. *** Неприметная серая сова чуть слышно приземлилась на выщербленный карниз старого дома в Годриковой Лощине. Не дожидаясь, пока хозяева дома сами заметят ее, птица громко постучала клювом в стекло. Молодая рыжеволосая женщина с заспанным видом — впустила птицу и отвязала от ее лапки небольшой свиток. Птица тут же улетела прочь. Развернув и увеличив «свиток» Джинни ахнула: с обложки «Ведьмополитена» на нее смотрел ее муж, собственнически обнимавший их бывшую сокурсницу — Ромильду Вейн. «Скандал в Хогвартсе: Профессор Поттер обзавелся любовницей в стенах Школы!», — гласил один из заголовков. Заголовок следующего номера был не менее красноречив: «Уволят ли профессоров из Хогвартса? Чета Поттеров на грани развода!» Обложку украшали не менее красноречивые фото… *** «Развод» — мысль об этом, казалось бы, впервые за долгие годы проявилась в сознании миссис Поттер, принимая все более разрушительные и фатальные формы. Джинни, разумеется, понимала, что у них с Гарри не все было гладко, но разводы были для магического сообщества все еще большой редкостью, а потому она до последнего надеялась на лучшее. Видимо зря. Осознание неизбежного накрыло Джинни волной отчаяния. Отбросив газету прочь, — она рухнула на диван в гостиной и разрыдалась. Как бы там ни было, она любила Гарри, хоть он и не был идеальным мужем. А что теперь? Скандлы? Суд? Раздел имущества… От этих мыслей Джинни стало совсем паршиво. Больше всего на свете миссис Поттер хотела иметь нормальную семью, заботливого мужчину рядом с собой, детей, спокойную жизнь и такое количество денег, чтобы никто в семье не чувствовал себя униженным, как это было прежде со всеми Уизли. Но все ее мечты рушились как карточный домик, разбиваясь о стены амбиций и «звездную болезнь» знаменитого Поттера. Ему было все равно. Она поняла это слишком поздно. *** Северус Снейп был растерян. Все происходящее вокруг него казалось ему чем-то нереальным и неправдоподобным. Лили — избегала его, хотя и оставалась неизменно заботливой и внимательной. Он уже почти неделю жил с ней под одной крышей, но ему так и не удалось вывести ее на откровенный разговор. Поттер так и не появлялся, как и другие члены Ордена, о которых Снейп знал. Не было слышно ничего ни о Дамблдоре, ни о Темном Лорде… По мнению Северуса такое долгое затишье не сулило ничего хорошего. Это было подозрительно, и даже опасно… В последние пару дней Лили выглядела чрезмерно усталой, почти все время молчала, избегала прямых взглядов и всячески пыталась перевести начатую им беседу на нейтральные темы. Вчера, когда миссис Поттер, в третий раз за вечер, заговорила о погоде, Снейп не выдержал и ушел наверх, дав понять, что разговор окончен. Побыв один, он счел свое поведение чрезмерно грубым, а потому решил извиниться, но время было позднее, и свои извинения мужчина приберег до утра. *** Услышав, что девушка уже проснулась, Снейп, убедившись, что она в гостиной одна, — решил выйти из своего убежища. Заметив, что Лили плачет, Северус осторожно присел на край дивана рядом с ней, но Лили его не заметила. Лицо девушки скрывала одна из декоративных атласных подушек, на которой уже проступали влажные дорожки слез. — Чертов Поттер! — выругалась Джинни, отшвырнув от себя подушку… Подушка, отскочив от чего-то жесткого, — ударила Джинни в затылок. Открыв глаза, миссис Поттер обнаружила рядом с собой Снейпа, от которого видимо и отскочила подушка. — Доброе утро, — машинально сказала ему Джинни, поспешно вытирая слезы. — Вижу, не очень-то это утро было для тебя добрым… — Ерунда. — Не припомню, чтобы Лили Эванс хоть раз расплакалась из-за ерунды, — парировал Снейп, протягивая Джинни платок. — Выкладывай, что еще натворил этот напыщенный индюк? — Индюк?.. — не поняла Джинни. — Муж твой. Ты же не из-за меня тут слезами заливаешься с утра, Плакса Миртл бы позавидовала! — Во-первых, я миссис Поттер, во-вторых, мои с мужем дела тебя не касаются, а в-третьих, не смей сравнивать меня с Плаксой Миртл! — вспыхнула Джинни, запустив в Снейпа все той же подушкой, которая угодила тому прямо по носу. Снейп в долгу не остался. Завязался подушечный бой. И продолжался бы он достаточно долго, если бы, поднимая с пола очередной «снаряд», Северус не заприметил брошенную Джинни газету и ненавистное лицо Поттера, занимавшее почти всю первую полосу. Поттер обнимался с какой-то брюнеткой. — Мерзавец! — выругался Снейп, поднимая с пола газету, и тыча пальцем в кричащий заголовок, — Да как он посмел так с тобой обращаться! Увидев гнев «профессора» Снейпа — Джинни, вспомнила школьные годы, и осознав кто перед ней, в одно мгновение оценила всю нелепость и опасность ситуации: достаточно Снейпу перевернуть пару страниц, обратить внимание на дату выпуска, или повнимательнее присмотреться к Поттеру — произойдет что-то непоправимо ужасное. Что-то, чего Джинни не должна допустить. Плохо понимая что именно она делает, девушка подошла вплотную к Снейпу и, выхватив из его рук злополучную газету, впилась в его губы страстным поцелуем. *** Ей больше не хотелось думать о Поттере, говорить о Поттере, вспоминать о Поттере… Здесь и сейчас рядом с ней был мужчина, которому она не безразлична. Ей уже было все равно, что она не Лили Поттер, потому что после такого поцелуя, каким ей ответил Снейп, — она была согласна на все. Даже остаться «Лили» навсегда. Тем временем, портрет мистера Поттера — догорал в камине вместе с газетой, сожженный невербальным «Инсендио».