From pillar to pole

Маринетт уже третий раз стирала текст сообщения, шипя на экран телефона. [Давай поговорим по-человечески, Адриан] Тьфу, ну что за бред? Он примет это в упрек и подумает, что она обижена на него. Надо помягче. Но ведь он дал повод обижаться. Может быть, заменить «Адриан» на «Дорогой»? Это должно смягчить посыл сообщения. А если он не воспримет это серьезно? Мол, для меня все произошедшее — пустяк, с кем не бывает. [Милый, что случилось, почему ты убежал?] Маринетт скривилась от непонятно откуда возникшей слащавости и снова стерла сообщение. «Убежал» передавало совершенно не тот оттенок эмоций, который был у нее после фееричного побега Адриана перед грандиозным сексом. [Не хочешь объясниться, милый?] Почти идеально. Вроде бы и настроение серьезное в первой части сообщения, но легкая толика нежности из второй немного сглаживала возмущение. Вроде бы все еще злишься, но при этом даешь шанс оправдаться. И возможно даже поверишь в то, что «внезапно появились дела», «забыл выключить утюг» или «извини, у меня же встреча». А может лучше поменять «милый» на «дорогой»? Все-таки в «дорогой» скрыто больше привязанности и серьезности намерений, чем в «милый». Это должно больше сподвигнуть на правдивый ответ. И что же тогда получается? «Не хочешь объясниться, дорогой?». Ну нет! Звучит как-то слишком агрессивно и угрожающе. Маринетт глубоко вздохнула и закрыла диалог. Ей было невыносимо чувствовать свое бессилие. С каждым днем она изводилась все сильнее, так как Адриан не выходил на связь уже несколько дней. Ни звонка, ни сообщения. И что теперь делать? Казалось, все то, что между ними было несколько недель, кануло в лету. Словно не было тех свиданий с характерным напряжением, не было долгих переглядываний у месье Агреста в офисе, не было многочисленных порывов сорвать одежду во время поцелуев. Будто это ничего не стоило, не играло никакой роли для него. Нет, нельзя вот так бросать ситуацию, нужно срочно дать о себе знать. Маринетт в очередной раз открыла диалог с Адрианом. Всплывшее последнее сообщение «Жду тебя», имевшее теперь горькое послевкусие, было получено несколько дней назад. Все-таки стоит посоветоваться с экспертом в этих делах. Открыв диалог с Альей, она начала набирать сообщение уже более смело и рьяно. [У меня есть несколько идей, что лучше написать Адриану] Маринетт прикрепила два, как ей показалось, самых удачных сообщения. Алья не заставила себя долго ждать. Ответ занял не больше минуты. [Он все еще тебе не написал?!] [Нет…] [Я тебе уже несколько раз говорила! Не пиши ему ничего!] [В смысле ничего не писать? Предлагаешь сидеть и ждать, когда до него снизойдет озарение? А если этого никогда не произойдет?] [Маринетт! Я! Тебе! Сказала! НЕ СМЕЙ ЕМУ ПИСАТЬ!] [Я не могу вынести этот игнор! А вдруг он меня уже бросил, а я об этом даже и не знаю?] [Ждем, когда он объявится первый! Поверь, это лучше, чем что-то у него сейчас выпытывать. Он должен сам осознать свой проступок и раскаяться. Просто жди, ты сильная девочка, я в тебе не сомневаюсь] Маринетт в очередной раз вздохнула. С одной стороны она слабо верила в то, что стоит вот так пускать все на самотек. Вдруг из-за этого она потеряет отношения? Но с другой стороны она доверяла подруге, ведь Алья в этой ситуации была третьим независимым лицом, кому со стороны было лучше видно, как поступать. И кроме того, в ней сейчас не бурлил тот шквал эмоций, который уже два дня душил Маринетт и не давал спокойно спать. Возможно, стоило отнестись к ее советам с большим пониманием. Все-таки Алья желала Маринетт только лучшего и явно не стала бы усугублять ситуацию до полного фиаско. [Ладно], — коротко ответила она и отложила телефон в сторону.

***

Адриан чувствовал себя ужасно. Перед глазами на повторе вертелась картина, как он одной рукой держится за бедро Маринетт, а другой тянется за джинсами, что висели на спинке стула. В принципе ему повезло — его девушка была с полузакрытыми глазами и явно помутненным рассудком, поэтому при отступлении не оказала сопротивления. Хотя она была очень соблазнительна да и в целом обстановка располагала, он все равно ринулся к выходу с джинсами в одной руке, а другой подхватывая пиджак, что висел в коридоре. Обувь он решил оставить в прихожей, планируя забрать при следующей встрече. Если, конечно, следующая встреча состоится. Потому что провал таких масштабов способна простить далеко не каждая. Адриан схватился за голову. Как бы он ни пытался, но тот позорный путь домой выкинуть из головы не мог. Он помнил все до мелочей: и то, как бежал до лифта, накидывая небрежно еще не высохшую рубашку на голый торс. И то, как будучи в лифте старался как можно быстрее натянуть мокрые джинсы, боясь, что он остановится не на первом этаже. И даже то, как бежал в носках по еще не высохшому тротуару до первого попавшегося поворота за дом. А затем прикрывая стояк рукой вызывал такси и оглядывался по сторонам. Не то чтобы он сильно боялся, что его кто-то заметит, вовсе нет. Ему казалось, что Маринетт по пятам идет за ним в надежде выяснить причину этого поступка. Признаться, он и сам не до конца понимал, почему решил так сделать. Ему нравилась Маринетт, он чувствовал к ней дикое влечение, но все никак не решался перевести их отношения в интимные. Сама мысль об этой девушке будоражила все внутри, он готов был хоть сейчас все бросить и сорваться к ней, чтобы закончить начатое, но в то же время его одолевал страх. Страх того, что он не оправдает ожиданий. На самом деле он не мог назвать себя неуверенным или неопытным человеком. Напротив, в большинстве случаев он знал себе цену и мог с легкостью брать ответственность за принимаемые решения. Особенно если речь шла о женщинах. Ввиду своего большого стриптизерского опыта он умел соблазнить девушку и сделать так, чтобы на оставшийся вечер она принадлежала только ему. Но в то же время он осознавал, что все это он имеет только благодаря образу Кота Нуара. Потому что это тот продукт, который выверен от и до. Он целиком и полностью коммерческий, поэтому личным качествам там нет места. В целом для Адриана, каким он был на самом деле, там тоже не было места. Они с Котом Нуаром были слишком разными. По идее он должен разделять реальную жизнь и работу, но иногда одно накладывалось на другое. Случай с Маринетт, к сожалению, был таковым. В какой-то момент, увидев ее такой безоружной и вместе с тем такой соблазнительной, он словно потерял связь с собой и дал волю Нуару. Очень не вовремя. И очень непрофессионально. Адриан представлял себе этот момент не так. Он не хотел спонтанности. Ему слишком нравилась Маринетт, чтобы позволить себе наброситься на нее как похотливый зверь. Она была не достойна такой низости. Маринетт. Перед глазами снова всплыл ее образ. Той Маринетт, что прижималась к нему всем телом и отдавалась в поцелуе не менее страстно, чем он, одурманенный желанием ею овладеть. Адриан заскулил. Это было невыносимо. Он не хотел об этом вспоминать, но сознание как будто нарочно подкидывало все больше картинок с того самого вечера. Того злополучного вечера. «Извини, я должен идти», — кажется, это он тогда сказал ей напоследок? Господи, какой же он идиот. Хорошо, что не «забыл утюг выключить» или «у меня встреча», иначе бы сейчас он и вовсе провалился сквозь землю от стыда. И как теперь быть? Что ей говорить в свое оправдание? У него совершенно не было идей. Каждый раз, когда он продумывал будущий диалог в голове, перед глазами снова появлялся образ Маринетт, но уже осуждающий и всем своим видом показывающий, как сильно она в нем разочарована. Возможно, стоит написать? Но что? «Прости, я не должен был так поступать»? Как будто это и без сообщения не очевидно. Или может обезоружить ее сразу и написать «Мне нет оправдания, но я хочу перед тобой реабилитироваться»? В целом звучит неплохо. Адриан взял телефон и открыл диалог. Его встретила фраза «Жду тебя», которую он отправил перед их последней встречей. Он всматривался в нее и снова засомневался, имеет ли хоть какое-то моральное право появиться сейчас, спустя три гребанных дня. И еще эта фраза… Эффект будет точно такой же, как если выпить апельсиновый сок после чистки зубов — вроде в обычное время вкусно, но после зубной пасты разъедающе-кисло. Телефон полетел куда-то на кровать. Нет, пожалуй, стоит поговорить лично.

***

Ледибаг сидела за барной стойкой и лениво помешивала соломинкой Текилу Санрайз, которой ее угостил гость. Клуб открылся всего полчаса назад, но поклонники стриптиза уже были тут как тут, заняв все столики вокруг сцены. И казалось бы, атмосфера располагала к работе: до ее программы еще была уйма времени, можно было бы это время посвятить какому-нибудь пузатому бизнесмену, вытягивая купюру за купюрой за простое общение, но у Ледибаг не было настроения. Поэтому она предпочла найти самое неприметное место у бара и поразмышлять о насущных проблемах под свой любимый коктейль и попсовую музыку. Иногда она отвлекалась на барменов, которые в отличии от нее проводили время продуктивно и наполняли бокалы дорогим виски, но потом снова погружалась в себя. Ее все никак не отпускал тот расклад событий, что ее парень попросту слился по-английски и теперь не выходит на связь. Что она сделала не так? Может она недостаточно для него хороша? Или может он резко потерял интерес, когда понял, что она целиком и полностью принадлежит ему? Ледибаг нахмурилась. Последнее не сходилось с реалиями, обычно парни исчезают после секса, а не за секунду до него. Что ж, если не второе, то первое все еще могло быть потенциально верным, ведь по сути Ледибаг не была обладательницей выдающихся форм или сексуальной внешности в принципе. Если посмотреть на ее коллег, то они наоборот были все как на подбор — с невероятно красивой фигурой, смазливым личиком и интересной подачей на сцене. Она же могла похвастаться своей неформатностью. И вкупе с тем, что Ледибаг — самая популярная танцовщица, для коллег она была чистым феноменом, который вызывал весьма противоречивые эмоции. С одной стороны, ею восхищались, а с другой — ненавидели. На фоне всего этого гуляло много разных слухов, и все они, как и ожидалось, были дискредитирующими. «Она переспала с месье Бюжо, чтобы получить должность». «Она дочь высокопоставленного чиновника, поэтому работает в маске». «Она спит с гостями за деньги». — Ты сегодня неважно выглядишь, — послышался голос Нуара сквозь шум музыки. Ледибаг отвлеклась от мыслей и быстро перевела взгляд с коктейля на него. В этот раз он не стал подкрадываться сзади с целью облапать, как это обычно происходило в гримерной. Напротив, держал дистанцию, а руки сложил на барную стойку. — Все нормально, — сказала она, отвернувшись. — Просто настроения нет. — Я могу сделать так, чтобы твое настроение поднялось, — произнес Нуар, поигрывая бровями. Ледибаг рассмеялась. В целом, этой фразы хватило, чтобы почувствовать себя немного лучше. — Нет, правда, — сказал Нуар более серьезно, — о чем таком грустном ты думала до того, как я к тебе подошел? Ледибаг замешкалась. Но решила довериться другу. — В последнее время я слышу слишком много слухов о себе, — начала она. — И что я получила должность танцовщицы через постель, и что я прячу чаевые… — А еще ходит слух, что мы с тобой спали, — перебил ее Нуар и пожал плечами. Ледибаг снова рассмеялась. — Даже не знаю, откуда поползли эти слухи. — Послушай, милая, — с теплотой в голосе сказал Нуар, — их можно понять. Твой успех задевает их, дает повод для зависти. Ты ведь так не похожа на остальных… — В этом и проблема, Кот! Посмотри на них и на меня. У меня нет сисек, нет шикарной накаченной задницы, да и многолетнего опыта в полдэнсе тоже нет! Нуар выглядел слегка удивленным такой бурной реакции. — Я думаю, месье Бюжо сделал это намеренно, — сказал он, поразмыслив. — Он же понимает, что однотипность приедается, и что у гостей должен быть выбор. А у тебя как раз нетипичная для стрипклуба внешность. — Ты не понимаешь, — сказала Ледибаг, не сбавляя оборотов. — Стыдно признаться, но на собеседовании я не смогла выбить из Бюжо ничего, кроме каменной рожи, не то, что соблазнить его. А они говорят о том, что я с ним спала. — Ну, может он падок на азиаток, — снова заиграв бровями, ответил Нуар. — Очень смешно, Кот, — сказала Ледибаг, цокнув языком. — А если серьезно, неужели тебя это действительно так задевает? Несмотря ни на что, ты все-таки получила эту должность и сейчас ты популярнее всех их вместе взятых. Разве тебе этого недостаточно? В голосе Нуара проскакивали искренние нотки недоумения, и Ледибаг понимала, почему. Его доводы на удивление были убедительными, и на их фоне переживания казались беспочвенными. — Иногда это давит на меня, — сказала Ледибаг, замявшись. — Особенно сейчас. — Кхм, Ледибаг, — сказал Кот, не пропустив мимо ушей последнюю фразу, — у тебя что-то случилось вне работы? Ледибаг удивилась, насколько чутким был Нуар сегодня. Она очень редко наблюдала за ним эту черту. — Да, — робко произнесла она, все еще сомневаясь, правильно ли она делает, что доверяет Коту свои проблемы. — Мой парень ушел без объяснений и не выходит на связь. Я не понимаю, почему? Что со мной не так? Может, я недостаточно сексуальна для него? — Хэй, сестренка, я знаток в этом деле! — воодушевленно произнес Нуар жеманным голосом. — Лови проверенные советы, как соблазнить мужчину. — Что ты несешь? — Первый и самый главный пункт — стань открытой и счастливой. Ведь жизнь так прекрасна, и ты должна брать от нее все, наслаждаться каждой минутой, радоваться и радовать других. Ледибаг ошарашенно глядела на своего друга, боясь его перебивать. — Второй — не менее важный совет, — продолжил Кот, не сбавляя манерности в голосе, — интересуйся его увлечениями, узнай его хобби, покажи, что тебе это действительно интересно, ведь для него это так важно! А если для него это важно, то это автоматически должно быть важно для тебя. Футбол, пиво, рыбалка — не имеет значения. Ты должна в этом шарить, крошка. Ледибаг прикрыла рот рукой. — И третий — фундаментальный совет: полюби себя. Ведь как только ты это сделаешь, ты станешь более уверенной, а парней возбуждают уверенные в себе женщины. — Кот, — озадаченно произнесла Ледибаг, — ты это сейчас серьезно или прикалываешься? Этот разговор напоминал ей театр абсурда. — Детка, ты недооцениваешь силу бабских журналов, — с усмешкой сказал Нуар, но уже без манерности. — У тебя очень специфичный вкус на чтиво, надо признать, — забыв про все свои проблемы, сказала Ледибаг. — Но они же такие уморительные! И снова она не смогла сдержать приступ смеха. Возможно, это было не самое опрометчивое решение поделиться с Нуаром своими переживаниями.

***

Адриан обивал порог отцовского офиса уже на протяжении десяти минут и все никак не мог зайти. Видимо, астрологи объявили неделю нерешительности. И все-таки, не получится вечно оттягивать этот момент. Ведь если он хочет удержать Маринетт и не разрушить все, что было построено, нужно быть решительным. Как бы там ни было, он должен сделать хоть что-нибудь со своей стороны, а дальше будь что будет. Уже в лифте он с ужасом осознал, что в голове глухая пустота, вакуум, ни одной мысли. Он боялся, что будет выглядеть по-дурацки, что будет говорить какую-то бессвязную чепуху, что Маринетт не захочет его слушать в конце концов. И когда раздался предупредительный сигнал, вздрогнул и замял костяшки пальцев. В коридорах царила офисная жизнь. Было много людей, привычная суета и беготня. Люди совершенно не обращали внимания на Адриана, погрузившись в свою работу, но он тем не менее проводил взглядом нескольких незнакомых людей, чтобы на секунду отвлечься. И вот, наконец, он увидел в конце коридора Маринетт… которая шла со своим начальником. К такому Адриан не был готов. Он вообще не планировал встречаться со своим отцом еще пару-тройку лет. Впрочем, стоит сказать, что Габриэль тоже не особо был готов к этой встрече, поэтому как только они пересеклись, в воздухе повис немой вопрос. — Доброе утро, Адриан, — сказал Габриэль. — Что-то срочное? Маринетт, что стояла с кипой бумаг, была в оцепенении, как будто ее застали врасплох. Хотя она держалась стойко, отчего было сложно понять, переживает ли она в этот момент или нет. Но даже несмотря на недружелюбный вид Адриан поймал себя на мысли, что ему очень не хватало ее. — Д-да, — выпалил он, опомнившись, — я пришел по заданию редакции. Нужно взять интервью у лучшего дизайнера современности. Боже, что он несет? Какое нахрен интервью? Он же даже не корреспондент, он обычный верстальщик. Все-таки импровизация — не его конек. — Ну что ж, — оценивающе произнес Габриэль, дернув бровью, — пошли. Маринетт, вы свободны пока что. Окей, тактическое отступление. Возможно, у него будет больше времени на подготовку. — Итак, — сказал Габриэль, когда они сели за стол, — я готов. — Слушай, прости, что соврал про это интервью, — сказал Адриан и потер затылок. — Мне с Маринетт надо поговорить. — Извинения будут приняты, — прочистив горло, начал Габриэль, — если ты выполнишь мою просьбу. Адриан послушно молчал, выражая тем самым предварительную готовность ко всему. — Завтра у меня состоится очень важный фуршет, где будет много серьезных бизнесменов, политиков и других знаменитостей. — И я должен там быть? — Твоя явка не обсуждается, — твердо сказал Габриэль. — Моя просьба заключается в том, чтобы ты привел туда Маринетт. Адриан удивился. Сегодня отец был особенно категоричен. Пожалуй, спорить с ним было бы не лучшим решением, поэтому он не стал. — Понял, — вместо этого кинул он и без лишних слов пошел к выходу. В целом их разговор был исчерпывающим. Адриана совсем не смутило то, что о светском мероприятии отец сообщал за день до и при этом не поинтересовался о делах сына, нет. Он просто уже не мог оттягивать встречу с Маринетт. Все-таки этой небольшой паузы хватило сполна. И вот наконец, оказавшись у ее кабинета, он вошел без стука и увидел ее возле стола с одним из многочисленных каталогов. Та в свою очередь даже не обернулась. — Маринетт, прости, что так получилось, я не хотел… — Адриан, у меня нет времени, — коротко кинула она, не отрываясь от каталога. Хм. В ее ответе чересчур много сухости. Словно она хотела от него отмахнуться, но не могла накричать или выгнать из офиса. Ну что ж, это уже хоть что-то. Но его задевало то, что она предпочла ему книженцию, которую явно знала наизусть. Отбросив робость, он подошел к ней со спины и обвил талию руками, втягивая в ласковые объятия. Маринетт дернулась, но вырываться не стала. — Я скучал, — сказал он полушепотом и прижал губы к макушке. Однако, Маринетт настойчиво смотрела в этот чертов каталог и продолжала игнорировать его попытки помириться. И тогда Адриан потянулся к нему и выудил из ее рук, откидывая на стол. — Ты мешаешь мне работать, — холодно произнесла Маринетт. — Я ужасен, не правда ли? — вторил он ей. — Правда. Это был финал ее сопротивления. Наконец, Маринетт положила ладони поверх рук Адриана и прижалась ближе, упершись затылком в его грудь. — Я думала, ты не придешь, — прошептала она и прикрыла глаза. — Прости, — произнес он, снова оставляя кроткий поцелуй на ее макушке. — Мне нужно было время. Маринетт усмехнулась. — Поцелуй меня, — сказала она и повернулась лицом, не разрывая объятий. И Адриан без промедлений выполнил ее просьбу, но в этот раз он действовал аккуратно. Сперва оставил легкий, еле ощутимый поцелуй, но стремительно становился более настойчивым. Его опять захлестнула предательская буря эмоций, но он держал себя в руках, не позволяя себе сорваться. А Маринетт вновь, как и тогда отвечала с невероятной отдачей и, кажется, растворялась в этом поцелуе так, будто он был последний. И тем не менее, Адриан разорвал его первым. — Ты пойдешь со мной на завтрашний банкет к отцу? — сквозь учащенное дыхание спросил он. Казалось, Маринетт не сразу поняла, что у нее спросили, но спустя мгновение улыбнулась и быстро кивнула. — Окей, но с «прощением» мы еще не закончили.