Strange friendship

       Было тревожно в первый же день снова отпускать Холмса. Нет, не тревожно. Другое, другое слово! Больно.        Гений, так сильно потрепавший мне нервы за последние пару часов, вернулся с поломанным носом. Неудивительно: чего ещё можно ожидать от Джона? Тоже самое могла сделать и я. Хотелось.        — Эта Мэри… Она не очень плоха, — гнусаво вещает Шерлок с дивана после напряжённой молчанки.        — Да, она милая, — заторможенно отвечаю, осматривая глаз: кровь от сломанного носа растекалась по щеке.        — Ты о ней ни разу не упомянула.        — А зачем мне было?        — Зато она о тебе поволновалась, — намекая на непонятно что, отмечает Шерлок, неудачно шмыгнув.        — Ну вот, опять кровь пошла, — вздыхаю и отправляюсь за новым бумажным полотенцем. В итоге беру всю пачку. — Ты чего? — устало спрашиваю, смотря на «подвисающего» друга и плюхаясь обратно на журнальный столик.        — Почему я с тобой делюсь этим?        — Знаешь, — отвечаю спустя минуту, так же задумавшись, придерживаю салфетку у его носа. — Если в первый раз можно было списать на непонимание сего, во второй раз точно была непонятливость. Зато теперь могу сказать, что я твой друг. И не хмыкай, — быстренько добавляю, пока он ничего не ляпнул. На удивление даже не следует недовольства.        — Странно.        — После всего, что произошло, это — нормально. Не шмыгни только. Ай, ну ёлки зелёные!        — Фу, — отмечает он, подрываясь с места.        — На салфетку сплюнь лучше, — советую, вовремя усадив. — Что ещё спросишь?        — Ты действительно спишь в моей комнате? — чуткий и пронзительный взгляд, с лёгким прищуром, ловлю на себе.        Как раз в этот момент зевая, останавливаюсь. Неприятное чувство незавершённости. Вот да, такой момент можно сравнить с тем ударом по стальному тазику, надетому на твою голову.        — Понятно. Сколько ты не заходила в свою?        — Может месяц. Или два. Не знаю я.        — Это ненормально.        — Ты был мёртв, — устало вздыхаю, уже не в силах реветь, и меняю салфетку. — Эх, всю кровь по лицу размазала, — аккуратно подтирая кончик носа, комментирую. — Сколько раз ты получил по носу?        — Три.        — Чем ты его довёл?        — Тем же, чем и тебя, — сухо ворчит он, отводя глаза. Я лишь устало улыбаюсь. — Что? — куда мягче.        — Ты хоть это понимаешь.        Спроси он тогда, буду ли я так сидеть до рассвета — ответила бы честно. Много воды утекло, а восполнить те месяцы отчаяния, тоски и боли хотелось сейчас, за недолгий промежуток. Дождавшись, пока кровь из носа перестанет хлестать, пришлось запихнуть скрученные ватные диски и отправить спать.        С тяжким сердцем выключив свет, открыла окно, на секунду задержавшись взглядом на одиноко бредущем человеке посреди улицы. Тускло улыбнувшись, так, что задрожали лишь уголки губ, вернулась на диван, с откровенным страхом закрывая глаза. Уже слушая треск в камине я немного успокаивалась помня, что зажигать в этот раз надо было не мне. Съёжившись, где-то в полудрёме отмечаю тяжёлое что-то, упавшее на плечи, а спустя пару минут провалилась в сон.        В какой-то момент по всему телу разлился страх, а глаза слипались от полузасохших слёз. Кто-то кричал, истошно и отчаянно.        — Тихо, — я различила силуэт мелькавший через слёзы. — Никуда я не пропал, — твёрдо заверил голос.        Уже избавившись от дрёмы, понимала, что вопила я. Кошмар сливался с реальностью, сея панику во мне, а от крика я проснулась сама, заодно и перепугав Шерлока. Как-то быстро кожаная и липкая подушка сменилась костлявым бедром в домашних штанах, а шерстяной плед слегка кололся нитками. Крепко ухватившись за руку, уснула я быстрее.        — Это диагноз, ты знаешь, — первое, что я услышала, разминая шею и вообще садясь на диване.        — Ты… Это был не сон, — растерянно, и вдобавку хрипло, заявляю и хорошо так вытягиваюсь. — Ты спал?        — Как-то не получилось, — и совершенно без иронии.        — Надо бы поесть, — приходит в голову мысль и, протирая глаза, цепляюсь за столик, глухо падая. — А может и нет, — растекаюсь по полу и подкладывая руку под голову.        — Вставай, — легонько наступив мне на спину и сжав пальцами, потряс Холмс.        — Не хочу.        — Тебе надо поесть, — твёрдо заявляет он. — Сколько ты не ела?        — Два дня и десять часов. Ближе к одиннадцати.        — Иди есть.        — Там пусто, — я смотрю на Шерлока, идущего на кухню. Не обнаружив там и пресловутых яиц, он с прищуром глянул на меня. — В морозилке глянь, — ленивый совет.        — Ты заморозила тухлые яйца? — вскидывает брови.        — Не, брокколи могли остаться. Я их ненавижу.        — Сходи к миссис Хадсон, бога ради. Она наверняка тебе еды на пару лет вперёд даст, — ворчит он, гремя ящиками морозилки, пока я поднимаюсь с холодного пола.        Вернувшись с нагромождениями из тарелок, я даже расставила всё на столе. Миссис Хадсон сразу закопошилась, вытаскивая из небольшого холодильника горы: к ней я не спускалась давно, а за едой — и подавно.        Холмс быстрым способом размораживал брокколи, колдуя над кастрюлей. Пришлось даже выжидать все манипуляции «кулинара», заодно разогрев блюда в потрёпанной микроволновке.        Уже усевшись за стол и съев нагло половину, решаюсь завязать разговор:        — Как нос?        — Саднит.        — У тебя тут целая радуга, — легко прикасаясь к щеке ручкой вилки, замечаю напряжённое наблюдение. — Что опять? — всё-таки съедаю зелёную капусту, «бережно» подложенную мне в тарелку. На вкус неплохо, но желание почистить дважды зубы осталось.        — Ты определённо стала наглее.        — Я и так не была особо скромной, — кривя лицо, ковыряюсь в тарелке. Есть уже не особо хотелось. — И для меня вы, англичане, до сих пор кажетесь излишне… мм… зажатыми? — легко улыбаюсь. А Холмс хмыкает.        — Русские слишком открытые, как оказалось, — он возвращает взгляд в тарелку, скрипнув вилкой. — Хотя поначалу такие угрюмые.        — Я знаю, — усмехаюсь. — Может, стоит вернуться в морг? — меняю тему, как обычно вспомнив о работе.        — Почему ты меня об этом спрашиваешь? — сверлит он взглядом исподлобья.        — Потому что ты мой друг, — пожимаю плечами. — Так что?        — Сама решай.        — Только не этот синдром! — слишком реалистично ужасаюсь, замирая и отпуская вилку: слышится короткий звон тарелки. — Нет, нет, Холмс! Ты не мог.        — Что случилось? — теперь с прищуром.        — Ты не мог заболеть синдромом мужчины! — театрально кладу руку на сердце. — Где твоё чёткое мнение и оскорбления с ног до головы?        — Ради бога, нашла повод, — возмущается Шерлок.        Я лишь звонко смеюсь в ответ, скорее ухохатываясь. Как же я скучала, безумно! Сердце сжимается и почти выпрыгивает, хочется танцевать.        — Ты говоришь вслух, — ленивый комментарий. — Хочется танцевать.        — Хочется, — киваю. — Пойдёшь?