First time for everything

       Алек довольно замечал, что их второе свидание проходит куда лучше, чем первое. Они плыли на весельной лодке в Центральном Парке, когда Алек достаточно сильно качнул ее, вынуждая Магнуса прильнуть к нему, чтобы не дать судну опрокинуться. Своим присутствием маг заставлял Лайтвуда терять всю свою точность и ловкость, оставляя ему лишь неконтролируемые неловкие движения, и это крайне нечестно. Магнус лишь рассмеялся и рассказал Алеку о том, как однажды путешествовал на лодке в Перу, и все закончилось тем, что он оказался измазанным по уши в природных отходах.       В конечном итоге они вернулись обратно в квартиру Магнуса, где устроились на изящном розовом диванчике, полюбившемся магу. Бейн оказался сверху на Алеке, расположившись между его ног, пока тот пускал в ход губы и язык, целуя и кусая Магнуса везде, куда только мог достать.       Когда он нежно прикусывает мочку мага и слегка посасывает ее, Магнус издает мучительный стон и прижимается к бедру Алека. Интересно. Нефилим определенно решает запомнить это и возвращается к своему занятию.        За окном на город уже начинают опускаться сумерки, окрашивая всю комнату в серовато-голубые оттенки. Они так близко прижимаются друг к другу на этом маленьком диванчике, что Алек не уверен, какие конечности принадлежат ему, а какие Магнусу. — Наверное, мне уже пора, — бормочет Алек, обводя кончиком пальца краешек уха Магнуса. Бейн слегка вздрагивает и прижимается ближе, утыкаясь носом в изгиб шеи Охотника. — Уверен? — спрашивает он сонным голосом, явно предпочитая остаться в объятиях Алека подольше, но тот уже пообещал Иззи вернуться к ужину, к тому же шея заметно затекла. — Боюсь, что да, — ответил Александр, зарываясь в волосы Магнуса и вдыхая приятный аромат шампуня.       Алек быстро прикидывает, что можно было бы позвонить Иззи и предупредить ее о смене планов, но его телефон сейчас запрятан в заднем кармане, и нет никакой возможности достать его так, чтобы не скинуть их обоих с ложа. Ему стоит принять неизбежность расставания, как и тот факт, что все же придется встать с этого дивана рано или поздно.       Магнус ворчит что-то невнятное, потягивается, зевая, и начинает осторожно выпутываться из рук Алека. Нефилим отчаянно пытается контролировать себя, когда маг вытягивает руки, и его одежда слегка задирается, обнажая кожу. Это было слишком напряженно.       Сегодня они так и не зашли дальше объятий и поцелуев (если не считать того жаркого момента, когда Магнус, будучи зажатым между ног Алека, слегка потерся о него бедрами, и тот был почти на грани того, чтобы кончить себе в штаны). Бейн даже не пытался проскользнуть руками под рубашку Охотника, и он был счастлив тому, что маг позволяет Алеку брать инициативу в свои руки.       Они целуются всю дорогу до двери, не желая расставаться, и поцелуи с Магнусом могут стать новым любимым занятием Лайтвуда, потому что он просто не может насытиться. Это опьяняет и увлекает, и Алек чувствует себя необычно и странно, но потрясающе одновременно.       Им все же удалось добраться до выхода, где Охотник уже спускался дорожкой небрежных поцелуев к полюбившейся ему точке чуть выше ключиц Магнуса. И Алек был весьма благодарен ему за выбор этой красной шелковой рубашки с серебристой вышивкой, которую маг услужливо оставил наполовину расстегнутой, давая Лайтвуду простор для исследования всех интересных мест на своем теле.       Бейн наконец обреченно вздыхает, решая, что хоть кому-то из них нужно быть ответственным, и мягко закрывает дверь перед носом Алека. Когда Охотник оказался на улице, стало уже совсем темно, и Алеку приходится практически бежать к Институту, чтобы наверстать упущенное время.       Изабель ждет Алека на ступенях Института, готовясь отчитать брата за опоздание. Парень одаривает ее виноватой улыбкой, которая так и не смогла исчезнуть с его лица. Иззи оглядывает его измятую одежду и румяные щеки и просто закатывает глаза, затаскивая Алека внутрь.       Позже молодой оборотень утверждал, что видел высокого темноволосого Сумеречного Охотника скачущим вприпрыжку по Лексингтон-авеню. Все верно, нефилима, скачущего вприпрыжку по улице. К счастью, никто в это не поверил.