First time for everything

      Их отношения быстро поддаются четкому ритму — не менее трех встреч в неделю, если позволяет расписание. Конечно, это не так просто, как кажется на первый взгляд. Алек разрывается между рейдами на демонов, тренировками и своими обязанностями в Институте, пока Магнус работает со своими клиентами, которые могут отнимать личное время.       Когда Алек впервые остается в лофте мага на ночь, он появляется на пороге в два часа ночи, с ног до головы покрытый слизью демонов и испачканный собственной кровью из раны на руке. Он едва успевает войти в дверь, после чего его ноги подкашиваются, и последние силы покидают тело. К счастью, Магнус подоспел вовремя, чтобы поймать его. Теперь, когда адреналин постепенно приходит в норму, рука Охотника начинает болезненно пульсировать.       После того как паника от вида лежащего на полу и истекающего кровью Алека немного утихла, Бейн обращает внимание на рану. Синие искры теплой волной проходятся по коже Лайтвуда, вызывая легкое покалывание, но Алек слишком устал для каких-то действий, так что он просто кладет голову на грудь Магнуса и облегченно вздыхает.       Он даже не думал, куда идет. После нападения демона тело переключилось в режим автопилота, и ноги сами понесли его в безопасное место. Видимо, этим местом оказались объятия Магнуса. Просто чувствовать его рядом, вдыхать знакомый запах — все это успокаивает Алека, и все само собой налаживается, когда он с Магнусом. У Александра даже нет сил, чтобы переживать из-за этого открытия. Все, в чем он сейчас нуждался, это сон. Долгий сон. Лет на пять, может.       Маг морщит нос, испачкавшись в крови и ошметках демонов, покрывавших волосы Алека, и быстро решает, что нефилим не коснется его простыней в таком виде. — Пойдем, нам нужно отмыть тебя.       Магнус пытается перевести Лайтвуда в сидячее положение, но все его конечности сейчас будто сделаны из свинца. Он даже не может пошевелить рукой, так что подъем на ноги кажется невозможным. — Я слишком устал для душа, — бормочет Алек, прижимаясь ближе к магу и стараясь не брать во внимание, что Магнус держит его на расстоянии вытянутой руки теперь, когда он убежден, что Охотник не поранился где-то еще. — Ладно, — вздыхает маг, а затем перед глазами парня на мгновение все озаряется синим мерцающим светом магии Бейна. Когда Алек взглянул на свои руки, то обнаружил, что от пятен крови не осталось и следа.       Он и не знал, что Магнус может наколдовать магический душ. Довольно изящно. Лайтвуд улыбается, едва находясь в сознании от усталости, пока его веки медленно падают. Он почти не замечает, как сильные руки поднимают его с пола. Последнее, что Алек помнит, это ощущение тепла и безопасности прямо перед тем, как тьма утащила его вниз.

***

      Он проснулся один в огромной кровати Магнуса. Для Алека это было не впервые, они уже целовались в кровати раньше (намного удобнее, чем на крошечном диване), но в конце концов он сбежал обратно в Институт.       Охотник сонно моргает под лучами солнца, которые падают через щель в шторах, щекоча ему нос. Алек чихнул и невольно застонал, когда неудачное движение отдалось болью в руке. Рана уже затянулась, но плоть все еще оставалась чувствительной.       Прошлая ночь всплывала в памяти обрывками. Он вспомнил, что услышал крик девушки в переулке. Нефилим как раз в одиночку возвращался из Дюморта, где обсуждал с Рафаэлем участившиеся нападения новообращенных вампиров на людей в центре города. Это было последнее задание из длинного списка дел на день, и Алек ругал себя за то, что оставил в Институте лук и стрелы.       Он справился, убил демона с помощью клинка серафимов, но для этого пришлось подобраться к твари ближе, и Лайтвуд не смог уследить за многочисленными щупальцами с острыми, как бритва, концами, рассекающими воздух. Один из них оставил порез на его руке, но Алек ответил ударом меча в грудь, отправляя демона в ту адскую бездну, из которой он выполз. — Вижу, ты уже проснулся, — пропел Магнус, стоявший в дверном проеме и одетый лишь в шелковый мятно-зеленый халат, свободно сидящий на нем, и микроскопические… Алек понятия не имел, каким словом назвать ярко-розовый предмет одежды из крошечного кусочка ткани, надетый на бедра Магнуса, невероятно облегающий и отделанный, кажется, блестками сверху. Такой наряд оставляет простор для воображения, хотя до сих пор они следовали четким правилам и не снимали ничего, кроме рубашки.       Вообще-то Магнус часто оставался с голым торсом. Алек делал это лишь однажды, к тому же, было темно, поэтому никто ничего не смог разглядеть. Маг тогда только вышел из спальни, выключив свет, когда пришел Лайтвуд, чтобы спросить о чем-то, но это привело совсем к другому… Они оказались на кровати Магнуса, и в комнату проникала лишь полоска света из приоткрытой двери.       Было невероятно приятно ощущать прикосновение груди Бейна, его горячей и слегка влажной кожи. Магнус оставлял дорожку поцелуев от шеи Алека, спускался ниже по его груди и прессу, останавливаясь лишь внизу живота, и Охотник был настолько потрясен, что ему пришлось брать перерыв, чтобы не кончить себе в штаны. Второй такой тайм-аут он взял, когда маг понял, как чувствительны соски Алека. В третий раз уже Магнусу пришлось делать остановку из-за слишком волнующих касаний Александра. Тот все еще гордился этим.       Так что да, они уже оставались без рубашек раньше, но это…       Это было больше, чем просто рубашка.       Алек все еще чувствовал себя неловко, когда-то кто-то видел его без одежды, потому что не представлял, как можно не считать россыпь рун и шрамов, покрывающих его тело, ужасающей. Однако видеть Магнуса таким, наполовину обнаженным, прямо с утра, это совсем другое дело. Он выглядел настолько завораживающе, что Алек даже не знал, на что ему смотреть.       С босых ступней начинались стройные подтянутые ноги, далее плоский живот (без пупка, кстати) с четкими линиями пресса. Магнус выглядел аппетитно. Этот вид вызвал знакомое чувство в животе Алека, которое было сочетанием любопытства и возбуждения, от чего до чесотки хотелось прикоснуться к каждому сантиметру оголенной кожи и исследовать все тело с помощью ладоней и губ. И этот крошечный кусочек розовой ткани, который Магнус называет нижним бельем… Алек внезапно подумал обо всех тех вещах, которые ему хотелось сделать с Бейном, но он не совсем знал, как именно.       Когда нефилим поднял взгляд от паха Магнуса, тот все еще стоял в дверях, глядя на Алека с легкой ухмылкой и приподнятой бровью, что было подтверждением того, что он точно знает, о чем думает Лайтвуд. Охотник стал пунцовым от груди до волос.       Ну вот. Пойман с поличным.       Он смущенно вздыхает и закрывает лицо руками, пытаясь спрятать румянец и уйти от взгляда Магнуса. — Рад видеть, что тебе уже лучше, — довольно замечает маг, протягивая дымящуюся кружку кофе.       Алек радостно выхватывает кружку как хоть какой-то способ спрятаться, а заодно получить бодрящий напиток. Он почувствовал, как Магнус осмотрел рану на его руке, а затем положительно хмыкнул, видимо, удовлетворенный процессом заживления. — Спасибо, — бубнит Лайтвуд в свою кружку, и он не уверен, благодарит ли за кофе или за прошлую ночь.       Магнус садится в мягкое кресло напротив кровати, и Алек одновременно рад, что маг дает ему немного пространства, и расстроен тем, что не может прикоснуться к нему, ощутить спокойствие от теплого тела под собой.       Полы халата разъезжаются, и, хотя скромного размера белье скрыто за скрещенными ногами, нефилиму остается прекрасный вид на гладкую грудь Бейна, отливающую золотом в утренних лучах.       Алек бросает быстрый взгляд на чашку кофе, прежде чем его парень снова замечает взгляды в свою сторону, но тут же давится глотком кофе, обжигая язык.       Парень.       Лайтвуд только что впервые подумал о Магнусе как о своем парне, и он бы обязательно хорошо разобрался в этом, если бы не был так занят, пытаясь откашляться и вдохнуть.       Магнус предательски хмурится, очевидно, классифицируя выпад Алека как не представляющий угрозы для жизни, и потому просто оставляет его в этой маленькой истерике.       У него уходит почти минута на то, чтобы прийти в себя. Маг все еще молчал, и Лайтвуд, как обычно, начал молить, чтобы земля разверзлась и поглотила его сейчас, когда Магнус непременно поймет, что он встречается с самым беспокойным Сумеречным Охотником за всю историю нефилимов (может, он попросит Клэри изобрести какую-то руну для этого).       Алек понятия не имел, почему Бейн еще не убежал от него. Видимо, у Магнуса был ужасный инстинкт самосохранения. Он рискует бросить еще один взгляд на мага, который расслабленно расположился в кресле. Его волосы с синими прядями были искусно взъерошены, темные глаза сияли серебристым макияжем, который выглядел довольно сдержанно ранним утром. — Ты выглядишь сексуально, — выпаливает он, потому что это было правдой, и он должен был что-то сказать.       Глаза Магнуса удивленно расширились от такой несвойственной Алеку развязности, но потом нефилим заметил, что уголок его рта поднялся вверх, делая вид мага еще более горячим. Это ужасно несправедливо.       Алек чувствует сухость в глазах от недостатка сна и жуткое ощущение, будто во рту кто-то умер прошлой ночью. Ему определенно нужен душ и зубная щетка. — Ты, — начинает Магнус, но Алек прерывает его. — Мне нужен душ. — Составить компанию? — глаза мага сверкают, и на лице появляется нехорошая улыбка.       Алек почувствовал, как запылали кончики его ушей от этого предложения. Мысль об обнаженном и блестящем от воды Магнусе в душе заставила внутренности Охотника завязаться в узел от предвкушения, но в тоже время он чувствовал холодный комок страха в животе, потому что душ означал, что Алеку придется раздеться тоже, и… Он еще не готов к этому.       Что, если Магнусу хватит одного взгляда на Лайтвуда, чтобы решить, что ему не нравится, как он выглядит? Как ему вообще может понравиться то, что он увидит? С тех пор, как на Алека свалился пубертатный период, вытягивая его почти на голову надо всеми и одаривая слишком длинными конечностями, он больше не чувствовал себя достаточно комфортно в своем теле. Оно было инструментом, орудием для заточки. Все знают, что инструменты сделаны, чтобы быть полезными. Они некрасивы.       Алек бледен, грудь покрыта грубыми темными волосами и испещрена рунами и шрамами от старых знаков и ранений. В отличие от Магнуса, тело Алека не было гладким и совершенным.       Лайтвуд не знал, как рассказать магу об этом, поэтому он останавливается на «не похоже, чтобы тебе это было нужно».       Кроме того, это было правдой. Магнус выглядел свежо и явно был готов встретить новый день. Разве вода не испортит его макияж?       Магнус легко пожимает плечами, игнорируя возражения Алека, чтобы сразу перейти к сути. — Вполне нормально сказать «нет», любимый.       Сердце Охотника подпрыгивает от такого обращения. Магнус изящно поднимается из своего кресла, чтобы провести нежной рукой по щеке Алека. Нефилим поднял глаза и встретился взглядом с Бейном. — Всегда есть два варианта. Да или нет. Тебе просто нужно выбрать тот, в котором ты будешь чувствовать себя комфортно, Александр, — он быстро целует Алека в лоб. — Теперь ты пойдешь в душ, а я посмотрю, что можно приготовить на завтрак.       Лайтвуд смотрит ему вслед, чувствуя благодарность и разочарование. Благодарность потому, что Магнус, кажется, понимает все его отговорки и оставляет ему пространство, чтобы Алек понял, чего он хочет, и никогда не осуждает его за это. Разочарование от того, что он отказался от возможности оказаться наедине с мокрым и покрытым мыльной пеной Верховным Магом Бруклина в своих руках, и любой, кто воздержался бы от такого, должен быть сущим идиотом. — Зубная щетка под раковиной, — запоздало добавляет Магнус, и Алек вздыхает, принимаясь за дело.