First time for everything

      Магнус улыбался, все еще подрагивая, и Алека наполняло чувство гордости. Он сделал это. Он заставил своего парня кончить. Алек на самом деле не был уверен в том, как он сделал это, все же он действовал по интуиции и своим догадкам, не имея должных навыков, но все ведь было не так плохо, потому что сработало, не так ли? Доказательства были перед ним, и Алек ощущал странную смесь головокружения, усталости и гордости.       Александр чувствовал легкое отвращение, потому что, хоть большая часть последствий их развлечения и оказалась на животе Магнуса, его рука тоже была испачкана в липкой сперме, которая быстро застывала на коже. Фу. Но он не хотел вытирать ее о шелковые простыни Магнуса, потому что они выглядели довольно дорогими, да и Алек надеялся поспать на них позже. Лайтвуд беспомощно осмотрелся, но под рукой ничего не оказалось. Почему Магнус не держит салфетки рядом? Алек не знал ни одного парня, который не держал бы их под рукой для удобства. Может, Магнус никогда не мастурбирует? Но Охотник был уверен, что он занимался этим во время их недавнего ночного разговора по телефону, так что…       Магнус все еще блаженствовал, и Алеку не хотелось нарушать эту эйфорию вопросом о салфетках. Это было бы немного неловко, да и маг выглядел так безмятежно. Несмотря на то, что на нем не было никакого макияжа, и глаза его были закрыты, все его лицо излучало мягкое сияние, и губы изогнулись в слабом намеке на улыбку.       Он выглядел так завораживающе, что Алек потерялся на мгновение, изучая мягкие линии его лица, четкие скулы и изящный бантик губ. Тяжело представить, что Магнусу уже сотни лет, когда он едва ли выглядит на тридцать. Он кажется даже моложе сейчас, когда его волосы спутаны и беспорядочно спадают на лоб. Нефилим протянул ладонь, чтобы убрать прядь волос, но затем вспомнил, что его рука все еще испачкана, так что он осторожно выбрался из кровати и направился в ванную, чтобы вымыть руки и, может, поискать какое-нибудь полотенце. Магнус что-то пробубнил, но не пошевелился.       Конечно, как только Алек взглянул на себя в зеркало над раковиной в резком свете ламп ванной комнаты, который очерчивал линии его лица, этот магический пузырь с именем «что только что случилось» лопнул, и реальность снова обрушилась на него.       Реальность — это десятитонный грузовик, который ехал прямо на Алека и затаскивал его под себя.       Алек просто лежал голым в кровати с другим мужчиной. Он прикасался к чужому члену, доводил его до пика, и ему это нравилось. И он продолжал думать о всех тех вещах, которые хотел бы сделать и которые он хотел бы ощутить на себе. Внутри у Лайтвуда все перемешалось. Он чувствовал себя великолепно тогда, но сейчас осталось лишь чувство глубокого стыда. За то, что он сделал это. И за то, что хотел большего.       Алек вымыл руки, вывернул кран так, что вода была почти обжигающей, и использовал тонну мыла, но как бы сильно он ни тер руку, он все еще чувствовал себя грязным. Будто сперма Магнуса впиталась в его кожу.       В глубине души Александр всегда знал, что он был другим и никуда не вписывался. Алек знал, что он гей. Это означало, что он чувствовал сексуальное влечение к другим мужчинам. И это длилось так долго, что Алек не мог делать вид, что это не было проблемой. Джейс ни за что бы не позволил чему-либо случиться между ними, так что Лайтвуд никогда по-настоящему не думал об этом. Быть геем просто означало затолкать все эти мысли о Джейсе в самый дальний угол своего сознания и каждый раз ненавидеть себя за них. Но сейчас…       Даже после поцелуев с Магнусом это ничего не значило. Девушки целуют других девушек постоянно. Алек прекрасно знал, что Иззи целовала, по крайней мере, одну девушку, к тому же, с языком. Это не означало, что его сестра лесбиянка. Но дрочить член другого парня и получать от этого удовольствие? Хотеть делать все эти вещи с ним? Не просто думать об этом или говорить, но действительно делать это. Это даже совершенно другой уровень геев. Тот уровень, с которого нет пути назад. От этих мыслей он почувствовал желчь в горле и тошноту.       Будто быть геем — это какое-то абстрактное понятие, которое на самом деле ничего не значило и которое Алек мог просто игнорировать. До сих пор все это было лишь в голове нефилима. Сейчас это вдруг стало… реальным. И это было важно.       Он оперся руками на раковину, наблюдая, как вода скрывается в водостоке. Быть геем и хотеть брать в рот члены выглядело как две абсолютно разные вещи.       Рассказать своей матери, что ты гей, тяжело.       Рассказать.       О боги.       Рассказать своей матери, что тебе нравится брать члены в рот, это…       Это просто…       К черту, это невозможно.       Алек почувствовал, как холодный пот выступил на его коже, заставляя его чувствовать себя липким, и ему хотелось выбраться из одежды, хотя ее на нем не было. Всю свою жизнь он говорил себе, что его предпочтения неправильны.       Мужчины не должны спать с другими мужчинами.       Это противоестественно.       Грешно.       Унизительно.       Алек переключил воду на холодную, окунул в нее руки и брызнул себе на лицо. Он ощущал неприятное чувство в животе, будто его могло вывернуть в любой момент. (Пожалуйста, нет. Не здесь. Не сейчас.)       Когда его взгляд скользнул к зеркалу, Алек быстро опустил глаза вниз, старательно изучая кран. Он не мог посмотреть на себя сейчас.       Рассуждая по логике, Александр понимал, что не было ничего неправильного в том, чтобы быть геем. Иззи не была особо тактична, когда узнала об этом, и любезно разбрасывала везде журналы с полезными статьями и историями о том, как другие люди признавали свою нетрадиционную ориентацию, хотя Алек вполне был способен воспользоваться Интернетом.       Это не болезнь.       Это не его вина.       Это природа.       Но сейчас он вынужден был признать, что стал тем, с кем боролся всю свою жизнь, и это заставляло его чувствовать себя неудачником.       И это было неправильно тоже, потому что он не должен чувствовать себя неудачником. Это как если бы Алек предал Магнуса, думая, что все это провал. Потому что Магнус не сделал ничего плохого. Он был прекрасным парнем, милым и терпеливым, и всегда таким чертовски чутким, и Алек отплатил ему за это мыслями о том, что все это неправильно. Он почувствовал холодный укол вины за то, что они сделали.       Нет.       Алек выключил воду и машинально вытер руки об одно из пушистых полотенец Магнуса.       Нет, это не нормально.       Алек отказывался чувствовать себя неудачником рядом с Магнусом. Потому что то, что он имел с магом, было хорошо. Это намного лучше, чем все, что, ему казалось, он имел раньше.       Каждый раз, когда они вместе, Лайтвуд чувствует себя так чертовски потрясающе. И это лишь после того, как он вернулся в Институт, остался наедине со своими мыслями слишком надолго, и все вдруг стало мрачным. Шестерни начали вращаться в голове Алека, прокручивая хорошо изведанные тропы страха, отвращения и ненависти к самому себе.       И Алек ненавидел себя сейчас. Потому что его мозг взял тот прекрасный миг, когда он довел своего парня до пика блаженства, наблюдая, как он закрывает глаза от удовольствия, и ощутил это замечательное яркое чувство того, что он сделал этого. И теперь его разум превратил это во что-то холодное и мерзкое, и какая-то крошечная часть Алека все еще чувствует себя ошибкой за то, что он окончательно разочаровал своих родителей и Конклав, но есть и более сильная часть его, которая чувствует себя ошибкой за неспособность перестать чувствовать себя ошибкой, и, в конечном счете, все это просто соединяется в Алеке, который оказался одной огромной чертовой неудачей в любом случае, и…       Внезапно он ощутил чью-то ладонь на своем плече. Алек вздрогнул от неожиданности, моментально поддаваясь боевым рефлексам. Конечно, на нем не было никакого оружия, так что его рука, инстинктивно потянувшись за кинжалом, оказалась пустой, и Магнусу оставалось лишь уклоняться от ударов Охотника.       Магнус.       Конечно, это Магнус стоял перед Алеком.       Кто же еще это мог быть?       Бейн пошел в ванную, возможно, чтобы убедиться, что с Алеком все в порядке, и тот набросился на него. Спасибо Ангелу, что у Магнуса была отличная реакция, поэтому он легко уклонился от одного кулака и перехватил второй в удивительно сильном захвате до того, как получил какой-либо урон. Алек бы ни за что не простил себя, если бы навредил магу. — Не демон, — осторожно произнес Магнус. — Всего лишь я.       Алек не знал, какое выражение застыло на его лице сейчас, но, судя по тому, как Магнус смотрел на него, он, должно быть, выглядел довольно жалко. — Я не… черт, прости меня, — заикался Александр, потому что он все еще не мог осознать то, что едва не ударил Бейна. — Неужели я… ты в порядке?  — Все хорошо, дорогой. Вопрос в том, в порядке ли ты?       Да, Алек хотел ответить «все замечательно». Простые слова, правда? Такие привычные. Но что-то было во взгляде Магнуса, не злость и не презрение, и даже не жалость, но столько тревоги (и… сострадания?), что слова застряли в горле Алека.       Он не хотел втягивать в это Магнуса. Просто Лайтвуд все принимал близко к сердцу (или был неженкой, как сказал бы Джейс, но Алек решительно избавился от мыслей о Джейсе). Ему просто нужно было немного времени, чтобы успокоиться и все обдумать. Он будет в полном порядке, не о чем переживать.       Алек знал, что он должен успокоить Магнуса, но чем дольше он тянул, чем больше становился ком в горле.       Правда в том, что Алек не в порядке. Он далек от этого.       И его мозг продолжал кричать ему, что он просто неудачник, что он даже не может сказать своему парню, что все замечательно, но эти слова были бы просто ложью, очередной огромной ложью в его жизни, и Алек не мог заставить себя лгать Магнусу сейчас. Так что он молча стоял, сдерживая слезы и злость, которые намеревались выплеснуться наружу, и кусал свои губы почти до крови. (Не здесь. Не сейчас.)       Магнус вздыхает, просто маленький глоток воздуха, больше для самого себя, чем для выражения истинных эмоций. Видимо, неспособность Алека ответить на вопрос говорила сама за себя.       — Ты хочешь поговорить об этом? — спросил он, глядя на парня с теплотой и терпением и легким мерцанием беспомощности.       Алек закусил губу еще сильнее и напомнил себе не плакать. Не перед Магнусом Бейном. Он ни перед кем не плакал уже более десяти лет, с тех пор, когда он был маленьким мальчиком. Александр взрослый мужчина сейчас, а взрослые мужчины не плачут в ванной своих парней посреди ночи после первой дрочки в их жизни.       О Ангел, Алек может быть еще более жалким?       Вопрос мага все еще висел между ними, но Охотник боялся, что если он откроет рот сейчас, что-то неконтролируемое выльется наружу, и тогда, возможно, он будет не в состоянии сдержать этот поток, так что он стиснул зубы и помотал головой.       И, конечно, Магнус просто кивнул и принял это, не шелохнувшись, но Алек видел глубоко запрятанные печаль и разочарование.       Потрясающе. Черт побери.       — Как насчет того, чтобы вернуться в кровать? — спросил Магнус, ласково потирая плечо Алека.       Это потрясающее тепло рук Бейна заставило нефилима осознать, насколько холодна была его собственная кожа. Кто знает, сколько он стоял в ванной обнаженным. Неудивительно, что он замерз. Теперь, когда Магнус напомнил ему, тело Алека начало посылать сигналы. Он замерз, устал и явно нездоров. Сосредотачиваясь на своем теле, он позволил злости и чувству вины слегка рассеяться, но теперь Алек ощущал себя обессиленным. Опустошенным. Лайтвуд хотел лишь лечь и притвориться, что утром все будет хорошо.       — Да, просто… — Сейчас, раз уж они оказались в ванной, ему хотелось почистить зубы. Он чувствовал себя довольно мерзко, и во рту ощущался неприятный привкус. — Ты можешь…       Алек махнул в сторону раковины и остановился посреди движения, когда заметил зубную щетку, которой он пользовался в прошлый раз, стоящей в стаканчике рядом с щеткой Магнуса.       — Ого.       Магнус сохранил его зубную щетку.       Она просто стоит здесь и ждет, когда Алек снова останется на ночь. Рядом со щеткой Магнуса, на своем законном месте. Где она и должна быть.       И Алек понял, что так было со всем. Магнус просто отвел Алеку свое место, тихо, будто это подразумевалось само собой, что Лайтвуду положена левая половина кровати, синяя зубная щетка, а у мага была зеленая, верхняя левая полка в гардеробной, где Алек мог оставить какую-нибудь одежду.       И Александр даже не заметил.       Он никогда не думал об этом, никогда прямо не просил ни о чем из этого. Каким-то образом он просто встроился в жизнь Магнуса. И это произошло само собой, как будто это то самое место, которое всегда предназначалось ему. Или ему так просто казалось.       Когда все в жизни Алека казалось неправильным и перепутанным, Магнус просто приходил и привносил одну крошечную вещь, которая ставила все на свои места. Как зубная щетка Алека. Как будто парень только что открыл глаза и посмотрел на то, что было прямо перед ним. И, может, он увидит, что, наверное, все находится там, где и должно быть. Рядом с Магнусом.       Алек схватил свою зубную щетку, бросив на нее взгляд.       — Спасибо, — пробормотал он, все еще ошеломленный своим открытием. Он не знал, как выразить все то, что он подразумевал под этим.       Магнус просто улыбнулся ему и протянул Алеку зубную пасту, и что-то в улыбке Бейна заставило нефилима подумать, что, может быть, Магнус понимал, что это была благодарность не только за зубную щетку.       Они молча чистили зубы, стоя плечом к плечу перед огромным зеркалом. Это казалось таким привычным, будто они делали так уже тысячу раз раньше. Алек все еще избегал своего взгляда в отражении, сосредоточившись на механических движениях кистью, на плече Магнуса, прикасавшегося к нему. Он так устал, что вся его энергия тратилась лишь на то, чтобы держать его на ногах.       После всего Магнус нежно потянул его обратно в кровать.       Алек успевает натянуть трусы и футболку, но не получает возможности завернуться в одеяло, как в маленькое буррито со вкусом страданий. Вместо этого Магнус устраивает их так, что голова Алека удобно оказывается на сгибе плеча колдуна, а одну ногу он небрежно закидывает на ногу нефилима, пресекая любые попытки побега.       Так что Алек легко сдается, укладываясь на Магнуса, и перебрасывает руку через грудь Бейна в легком объятии. Александр мог чувствовать спокойное дыхание Магнуса, его медленный и размеренный пульс. Пальцы мага перебирали волосы Лайтвуда, вырисовывая ленивые круги на коже, и это было так… приятно.       Комфортно.       Тепло.       Безопасно.       Но как бы он ни пытался, мозг Алека не позволял ему заснуть, снова и снова прокручивая сцену в ванной. Это явно не входило в планы Охотника, когда он решил остаться на ночь. Это было похоже на их первое свидание, только еще хуже.       Почему Алек всегда все портит?       Почему он не может просто наслаждаться жизнью?       Почему ему всегда нужно разобраться во всем? Почему он должен волноваться о том, что его родители, или Конклав, или кто-то еще подумают? Почему он не может просто отпустить все это?       — Он хоть когда-нибудь может умолкнуть? — спросил Магнус, мягко нажав на лоб Алека.       Алек понятия не имел, о чем говорил Магнус. Он был почти уверен, что ничего не говорил вслух. О Боже, неужели он не заметил, как произнес что-то? Иззи говорила, что иногда он бубнит что-то во сне, так что, может…       — Я вижу, как вращаются колесики, любимый.       Он видит… ой.       Алек наконец-то понял. Он так много думает, что даже Магнус заметил это. Мозг Алека перегружен, и вот опять он портит все, и…       Соберись. Дыши.       — Прости? — произнес он, потому что он не очень знал, что ответить на это. — Прости, я испортил…       — Ты ничего не испортил, Александр. Нет ничего, что бы ты мог испортить, — Магнус приложил палец к его губам прежде, чем он продолжил.       Он подцепил пальцами подбородок Алека, вынуждая его посмотреть на него. Будто хотел удостовериться, что парень усвоит все, потому что это было важно.       — Мы не обязаны ничего делать. Нет никаких правил, которые мы должны соблюдать, никакого сценария, которому мы должны следовать.       Большой палец Магнуса гладил щеку Алека, кончиками пальцев он вырисовывал маленькие круги за его ухом, и этот легкий успокаивающий жест вместе с фразами пробили дыру в мире Алека.       Он хотел этого. Он нуждался в этом. Чтобы все стало хорошо. Наконец-то стало.       Это начиналось отлично. Все было хорошо ровно до того момента, пока Алек все не разрушил.       Черт.       Алек чувствовал, что он готов. Правда готов, и он чувствовал, что не допустит еще одной ошибки.       Но он не знал, как сформулировать все это. Хоть что-то из этого.       (Провал, какой провал).       Он судорожно вздохнул, пытаясь подобрать слова, но его мозг не мог связать и двух вместе, а язык казался в три раза больше, и он больше не мог терпеть взгляда Магнуса. Этот взгляд был любящим и понимающим, и в нем не было ни капли осуждения, хотя Алек считал, что он не должен был быть таким.       Он заслуживал осуждения.       Алек обхватил рукой плечо Магнуса и снова спрятал лицо в сгибе его шеи. И он почти ощутил, как падает в объятия Магнуса, хотя они все еще лежали на кровати. Маг обнял Александра в ответ, одной рукой притягивая его за шею, а другую устраивая на его спине. Просто иметь возможность чувствовать Магнуса, его надежное теплое тело в руках Лайтвуда, и то, как колдун поддерживал его, это помогало.       — Я ненавижу свой мозг, — промычал Алек в плечо Магнуса, потому что он должен был сказать что-то, чтобы разорвать этот бесконечный круг мыслей в его голове. — Хотел бы я просто вырезать его.       — Не смей, Александр Лайтвуд, — слегка возмутился Магнус. — Я люблю твою милую головушку. Внутри и снаружи.       Он оставил легкий поцелуй на макушке Алека, и тот не смог сдержать улыбки, которая следом же исчезла.       — А я нет. Мне нравится твоя. Может, поменяемся? — мрачно спросил он.       Магнус лишь усмехнулся. Его рука начала вырисовывать медленные круги на спине Алека. Потрясающе. Тепло, приятно и спокойно.       — Я не знаю. Если мы поменяемся, это может запутать других людей.       — Мы можем предупредить их заранее. Они привыкнут.       — Хмм, — кивнул Магнус. — Конечно, мое лицо требует много ухода. Очищение, тонизирование, увлажнение, пилинг, очень много придется запомнить. И мы еще не поговорили о моих волосах.       — Да я просто коротко обрежу их, — Алек пожал плечами.       — Определенно, нет. Ты, вероятно, подстрижешь меня почти налысо.       Алек никогда не слышал, чтобы кто-нибудь мог вложить столько презрения и отвращения в одно слово. Это немного впечатляло.       — Просто думаю, что бы я смог сделать с твоим макияжем, — с энтузиазмом продолжил Алек.       — Я передумал, мы не будем этого делать. Я не могу отдать тебе свою голову, если ты собираешься устроить на ней беспорядок, —Магнус вздрогнул всем телом.       — Жаль, — ответил Алек.       Мысль о том, чтобы попробовать нанести макияж на лицо мага казалась весьма интересной. Они оба замолкают после этого, просто лежат в кровати и… обнимаются. Хотя от Алека все еще веяло легким отчаянием.       — Почему это всегда должно быть так сложно? — спросил Лайтвуд, казалось, через вечность.       Это даже не было настоящим вопросом, просто мысли вслух. Магнус слегка зашевелился, но по тому, как вздымалась и опускалась его грудь, Алек понял, что он не спал.       — Так мало вещей, которые действительно заслуживают внимания, — с тоской ответил Магнус. — Но… — продолжил он, но тут же остановился, будто был не уверен в том, действительно нужно ли говорить то, что он думал.       — Что? — с отчаянием спросил Алек.       Рука Магнуса начала снова вырисовывать круги на спине Охотника, будто он заранее пытался загладить рану, которую нанесут его слова.       — Как ты думаешь… Может быть, ты просто усложняешь все, хотя на самом деле не так плохо?       — Это не мой выбор. На самом деле, я перепробовал все… — начал Алек, но Магнус оборвал его.       — Это не то, что я имел в виду, — Бейн сделал паузу, подбирая правильные слова. — Ты всегда устанавливаешь для себя высокую планку, Александр. Намного выше, чем кто-либо другой. А потом ты винишь себя за то, что ты далек от нее. Несмотря на кровь Ангела, ты всего лишь человек, Алек.       — Я не… — Алек нахмурился. Это не так, просто…       — У тебя нет собственных желаний? Тебе не нужны любовь и спокойствие? Ты никогда не бываешь слаб?       — Конечно, да, — Алек не был настолько самовлюблен. Он прекрасно знал о своих недостатках, какими бы многочисленными они ни были.       — Нормально испытывать все это, Алек. Ты можешь быть тем, кем ты хочешь быть.       — Тогда почему я так чувствую себя? — нефилим судорожно вздохнул.       — Потому что тебя воспитали фанатичные придурки? — быстро проговорил Магнус, а затем вздохнул, будто не рассчитывал допустить такой промах. — Прости. Я не должен…       — Нет, — Алек положил руку на грудь мужчины, прерывая его извинения.       Он прокручивал эту мысль в своей голове. Это была правда.       Не важно, сколько журналов Иззи подсовывала ему под нос, Алек никогда не чувствовал себя комфортно в своей шкуре. Он слышал шепот, сплетни, пустые слухи. Он сидел за обеденным столом и слушал язвительные замечания своих родителей. Всю свою жизнь он боялся того, что кто-то узнает его тайну.       И почему?       Потому что они говорили ему, что это неправильно. Стыдно. Позорно.       Даже если Алек знал, что они ошибались, в глубине души он все еще верил им. Потому что они были его родителями и учителями, более опытными, чем он, и они должны были знать лучше.       Что же, к черту.       Магнус прав. Алек чувствует себя дерьмово не по своей вине, он чувствует себя так из-за того, что думают другие люди.       И если лежать здесь, в объятиях Магнуса, было неправильным, то Александр и не хотел быть правильным. Он не хотел быть нигде больше сейчас.       — Ты прав.       Он чувствовал сердцебиение Магнуса под кончиками пальцев, сильное и уверенное, но слегка учащенное. Алек устал. Устал бороться с этим. С противоречивостью чувств. Устал чувствовать себя ужасно за то, что хотел этого.       Он готов был пожертвовать всем, и этого все равно было недостаточно. Никогда не будет.       Алек не мог изменить себя. Разиэль знает, он пытался.       Каким же идиотом он был.       Магнус — лучшее, что когда-либо случалось с Алеком. Охотник был идиотом, пытаясь сбежать от него. Ему лишь жаль, что его мама не может видеть этого. После свадьбы она отгородилась от него. Их взаимоотношения сократились до минимума, и говорят они лишь по делу. Ее строгое равнодушие ранило сильнее, чем откровенная злость.       Но впервые в своей жизни Алек не отступит.       Если его мама думает, что он разрушит свою жизнь отношениями с Магнусом, это ее проблема, а не Алека. Он устал извиняться.       — Ты абсолютно прав. Каждый, кто говорит мне, что это неправильно, может пойти нахуй.       Магнус вздохнул, удивленный неожиданной грубостью Алека.       — Что же, я определенно не имею ничего против, — довольно ответил он, прижимая Алека ближе, и парень не смог сдержать улыбки.       Холодный твердый комок в его животе медленно превращался в теплую лужицу, которая растекалась по его телу до самых кончиков пальцев. Он рассеянно выводил узоры на груди Магнуса, просто завитки и закорючки.       Какое ему дело, что подумают другие?       И что, если Алек гей?       Если это означало, что он будет с Магнусом, будет обнимать и целовать его, видеть, как улыбка расцветает на его лице, когда он смотрит на Алека, полный трепета и обожания, слышать свое имя на губах мага на вершине удовольствия, делать все эти вещи, которые он хочет делать, тогда к черту все. Если Александру нужно быть геем, чтобы иметь все это, он будет рад быть геем до конца своих дней.       — Александр, дорогой? — спросил Магнус, слегка посмеиваясь.       — Хмм?       — Ты помечаешь меня?       — Что? — Алек приподнял голову, глядя на Бейна.       — Ты рисуешь одни и те же три узора на моей груди снова и снова.       Лайтвуд посмотрел на свои пальцы. Он не обращал внимания на то, что они делали, потерявшись в ощущениях кожи Магнуса под кончиками пальцев. Теперь он смотрел на них, но не знал, что именно он выводил на коже.       — Я, эм… Понятия не имею.       — Хм, —хмыкнул Магнус, опуская тему. Он мягко потянул Алека, и тот положил свою голову на его плечо.       Они снова оказались в тишине, но теперь она стала комфортной. В лофте было темно и тихо, тело Магнуса, теплое и крепкое, было рядом с Алеком, и если Александр закроет глаза, он сможет притвориться, что в этом мире остались лишь они вдвоем. Это отличная мысль. Алек улыбнулся, обнимая Магнуса крепче и медленно проваливаясь сон.

***

      Позже, когда Алек мирно спал, Магнус призвал Серую Книгу. Может, он и знал некоторые основные руны, он не мог запомнить их все. Он листал страницы, пытаясь найти символы, похожие на те, которые Алек рисовал до этого. Это не заняло много времени. Ясность. Мужество. Доверие.       Магнус улыбнулся про себя и отправил книгу на свое место на полке.