ПОСЛЕВКУСИЕ ЛЮБВИ

      Антия, прильнув к Сэм всем телом, больше ни в чем не сомневалась, ничего не боялась. Она хотела лишь одного — принадлежать Сэм и душой и телом. Сейчас, немедленно, всегда! Она открыто посмотрела Саманте в глаза и потянула ее в сторону спальни. — Пожалуйста, Сэмми… Не говори ничего, я не хочу твоих сомнений. Я хочу этого больше всего на свете. Просто будь со мной, люби меня…       Саманта лишь нежно улыбнулась в ответ, молча подхватила Антию на руки и опустила на постель. Пальцы неторопливо расстегивали пуговицы на блузке, горячий взгляд пробегал по обнажившейся коже. Дыхание у обеих сбилось. Сомнений больше не было, были лишь воздушная нежность, трепет пальцев и томное желание, окутывающее тела. Освободив Антию от одежды, Сэм быстро скинула с себя, уже совершенно ненужную, свою. В лунном свете тело Сэм было божественно прекрасно. Оно будто светилось, окутанное легкой аурой луны, щедро льющей свой свет в окна спальни. Подтянутое, чуть дрожащее от прохладного воздуха, оно было великолепным. Сэм накрыла тело Антии своим, поддерживая свой вес на одной руке. Другая, соперничая с губами, не скупясь на ласки, дарила телу подруги неземное наслаждение. Сейчас Антия была подобна маленькому оркестру, а Сэм любопытному музыканту, пробующему все подряд инструменты. Кто дирижировал этим оркестром, сказать было трудно. Антия тоже не скупилась в ответ на чувства. Сначала Антия была подобна златострунной арфе, и Сэм легко играла на ее струнах, затем уже Антия выдувала нежнейшую мелодию флейты из стонов Сэм. Губы и пальцы Сэм творили волшебную мелодию, и Антия не прервала изумительного, искрящегося наслаждения из-за легкой боли, лишь изогнувшись всем телом, крепче прижалась к подруге. Сэм ласкала ее так трепетно и бережно, что Антии хотелось заплакать от осознания этой заботы. И завершающим аккордом прозвучал низкой и теплой нотой контрабаса, их совместный удовлетворенный стон, принося счастье и успокоение.       Утром Сэм разбудили маленькие пальчики, запутавшиеся в ее светло-русых волосах, дергая и притягивая. И приятная тяжесть другого тела, ерзающего по ее собственному. Разлепив сонные глаза, она встретилась с сияющим взглядом напротив ее. — Сээми, — протянули, припухшие после ночных утех, губы. — Твоя невеста проснулась и ждет поцелуев, и всего-всего… — Ох, цветочек. Да ты ненасытна! По-моему, у тебя есть еще одно имя помимо  Антии, — растягивая губы в довольной и ленивой улыбке, промурлыкала Сэм. — И какое же? — Знаешь такой цветок — Дионея? Он пожирает тех, кто осмелится сесть на него. Он не твой родственник? — засмеялась Сэм. — О, дааа, — протянула Антия. — И сейчас я с удовольствием позавтракаю тобой. И Антия скользнула языком по губам Сэм, прижимаясь всем телом плотнее. Колено протиснулось между стройных бедер, вынуждая Сэм сдаться на милость победителя. Утро было не менее сладостным, чем прошедшая ночь…       Приняв душ и одевшись, девушки решили сначала встретиться с Родриго, позавтракать вместе и только тогда отправиться встречать родителей Антии. Войдя в дом, девушки сразу наткнулись на хитрющую и довольную улыбочку Родриго. — Ну что, невесты! Готовы к дальнейшим подвигам? — и он задорно рассмеялся. — Судя по вашим довольным, я бы даже сказал — сияющим лицам, брачная ночь была лучшая в мире? — Родди, прекрати, — воскликнула Антия и уткнулась раскрасневшимся лицом в плечо Сэм. — Ты хоть и брат мне теперь, но не смей смущать мою невесту, — в ответной улыбке Саманты не было ни грамма смущения, только лишь довольство и безграничное обожание своей маленькой подруги. — Так держать, сестренка! — усмехнулся Родриго. — Именно такой стиль и держи с нашим отцом. Уверенность и почитание — и принцесса твоя!       Во время завтрака Сэм позвонила в клуб и договорилась о небольшом автобусе на пару-тройку дней, чтобы всё, вновь прибывшее семейство со всем своим скарбом, могло комфортно разместиться и добраться до места, а также, чтобы для поездок и развлечений подходящий транспорт всегда был под рукой.       Как ни странно, но после сделанного предложения и прошедшей ночи, Антия больше не замечала в Сэм напряжения или растерянности. Перед ней стояла спокойная, уверенная в себе молодая женщина, излучавшая гостеприимство и доброжелательность. Видя все это, Антия сама успокоилась и с чарующей улыбкой махала рукой показавшейся у стойки регистрации семье.       Знакомство, поездка и размещение семьи прошли как тумане. Антию все время тормошили, тискали и засыпали вопросами. Сэм не влезала, лишь добродушно посмеивалась, но была всегда рядом, не выпуская Антию из поля зрения ни на секунду. Договорились о совместном обеде, после того как семейство отдохнет и придет в себя от смены часовых поясов.       После того, как троица заговорщиков вернулась в маленький домик, Антия сдулась, как воздушный шарик. Казалось, после всех пертурбаций, они с Сэм поменялись местами. Спокойная и уверенная в себе Сэм и нервозная, зажатая Антия. — Цветочек, чего ты боишься? — спросила ее Сэм. — Боюсь… Да, я боюсь, Сэми! Вдруг они не позволят, не захотят… Я не смогу… — и Антия горько заплакала. Сэм крепко, но нежно прижала к себе девушку, взволнованно глядя на ее брата, словно прося поддержки. — Ну, тише, малышка, тише. Мы с Родриго рядом, если нужна наша поддержка. — Конечно, принцесса, не реви. Никто не отберет у тебя твою Сэм… — Да как ты не понимаешь, Родди… Я и их не хочу потерять, они — наши родители, и я люблю их. — Значит, мы найдем способ уверить их в правильности происходящего. Нас трое, их двое. Братья не в счет. Давай, прекращай реветь и почисти перышки.       Ужин Сэм организовала в одном милом, почти семейном ресторане. В небольшой уединенной нише был собран великолепный стол, играла фоном приглушенная музыка. Все расселись. Сэм немного рассказала о себе, о своей работе, чем вызвала невольное уважение старших братьев Антии. Шутила и смеялась над перебранкой младшей половины семейства, но, втайне от остальных, легонько поглаживала по бедру Антию, пытаясь придать уверенности и успокоить. Наконец, не выдержав, извинилась и удалилась в туалет, надеясь, что Антия поймет и последует за ней. Вскоре, в след ей, туда же протиснулась и Антия. — Малышка, — Сэм притянула девушку в объятия. — Не напрягайся так, все идет достойно. Пока никто ни о чем не догадывается. И поверь мне, здесь и сейчас мы не будем поднимать эту тему. Давай поужинаем спокойно и с удовольствием. Позже я предложу прогуляться к озеру, там, если захочешь, можем поговорить с твоей мамой, для начала. Хорошо? Просто поверь, как ты меня когда-то просила. Я очень-очень постараюсь, чтобы мы все — ты, я, твоя семья были вместе. А теперь пойдем и закончим такой замечательный ужин. И да, цветочек, если я увижу, что ты за ужином ничего не берешь в рот, останешься сегодня без сладкого. Догадываешься о чем я? —  хитро улыбнувшись, Сэм нежно коснулась губ подруги и подтолкнула ее к выходу.       К удовольствию Сэм, ужин, действительно, закончился замечательно. Разомлевшие от сытой еды, все с удовольствием согласились прогуляться.       Сэм заметила, что мама Антии, время от времени, бросает на нее заинтересованные взгляды, но старалась раньше времени не нагнетать обстановку. И никто из девушек не обратил внимания, что и отец Антии подметил кое-что… А именно, помолвочное колечко, блестевшее на пальчике дочери, которое она так необдуманно оставила на руке.       Братья ушли вперед, дымя сигарами, родители неспешно шли под-ручку, в середине, а замыкали процессию — наши девушки, тихонько о чем-то перешептываясь. — Mi guerida, — обратился синьор Мендес к жене. — Тебе не кажется, что нам нужно поговорить с нашей девочкой. Ты ничего не заметила необычного? — Что ты имеешь в виду? — вопросом на вопрос ответила женщина, не желая пока открывать мужу своих наблюдений. — У нашей малышки на пальце кольцо, очень похожее на то, которое дарят на помолвку… А ведь мы тоже имели кое-какие планы… — Я заметила кольцо, но не подумала в таком ключе, дорогой. Хорошо. Я думаю, сейчас подходящее время для беседы. Возьми под свое крыло ее подругу. Она славная девушка, вам будет о чем поговорить… Оставив мужа, синьора Мендес направилась в сторону девушек. Ласково улыбнувшись, она, чуть смущаясь, обратилась к Сэм. — Простите, Саманта. Мне бы очень хотелось поблагодарить Вас за такой чудесный вечер и за заботу. Я знаю, что Вы активно помогали нашей девочке устроить этот вечер. Спасибо. Наша семья очень Вам признательна. Если Вы позволите, мне бы хотелось поговорить со своей дочерью. Не могли бы Вы составить компанию моему мужу, чтобы он не скучал в одиночестве, пока мы шепчемся с Антией.       Сэм, чуть прикрыв плечом Антию, благосклонно выслушала благодарности ее матери, и, стараясь быть незаметной, легонько погладила ладошку Антии, как бы даря ей поддержку. И хотя синьора Мендес смотрела в лицо Саманте, от нее не укрылся этот завуалированный жест заботы, но она не подала виду. Как только Сэм направилась в сторону ее мужа, пожилая дама обратилась к дочери: — Девочка моя, мы с отцом приехали не только навестить тебя, но и… — Не продолжай мама, Родди уже нашептал мне о ваших планах. Мне очень жаль, но это категорически невозможно! — Антия изо всех сил сжимала подаренное Самантой кольцо, будто оно было ее спасательным кругом или питало тайной силой. — Что ж, объясни мне тогда, по какой-такой причине это невозможно. Тем более — категорически. — Мать смотрела с удивленным прищуром, но терпеливо ждала ответа.       Антия глубоко вздохнула, как перед прыжком в воду, и сходу выпалила: — Я обручена, мама. Я уже принадлежу другому человеку и дала свое согласие. Две женщины — молодая и пожилая — молча смотрели в глаза другу другу, не решаясь продолжить. Антия не выдержала молчаливого укора матери и заплакала. — Мамочка, прости, прости меня… Я должна была сказать тебе… Но, разве такое расскажешь по телефону. А письмо могло затеряться или попасть не в те руки… Прости, прошу… — Тише, хорошая моя. Давай присядем где-нибудь, и ты мне расскажешь, что происходит. Без «лишних» рук и ушей, — усмехнулась пожилая синьора. — Когда-то ты учила меня, мама, чтобы я берегла и отдала себя только тому человеку, которого полюблю. Без которого мне будет не мил весь белый свет. Я встретила такого человека, мама. Я люблю и живу только, когда рядом… — Антия потупила горящий взор и, стискивая руки в кулаки, замолчала. — Рядом кто, девочка моя? Имя у этого человека есть? — она потянулась к дочери и взяла ее руки в свои. Мягко разжав сжатые кулачки, легко прикоснулась к кольцу. — Это помолвочное кольцо? — Да… — Детка, сказала «а», говори «б». С каких пор наша любимица стала такой робкой? Этот человек — разбойник с большой дороги? Женат и имеет кучу ребятишек? Что такого ужасного в человеке, которого ты полюбила? Он взял с тебя слово и оставил? — Пресвятая Мария! Конечно, нет! Это самый лучший, добрый, нежный, заботливый, самый прекрасный человек на свете. Самый веселый и трудолюбивый, и смелый, и благородный. И солнце светит ярче, и птицы поют звонче, и ливень превращается в теплый дождь. Мамочка, если бы только знала… — Антия раскраснелась, как маков цвет, глаза сияли, как звезды, грудь вздымалась от частого дыхания. Синьора Мендес тихо и ласково рассмеялась. — Что же тогда тебя удерживает от знакомства твоих родителей с таким чудесным человеком? Я вижу, ты действительно любишь. Так что?.. — Мамочка, это… Я боюсь, мама, — глядя в удивленные глаза матери, прошептала Антия. — Боюсь, что вы с папой не примете, не захотите… — Антия Сол Мендес, ради всего святого, немедленно скажи мне имя этого человека! Ты не можешь судить о том, чего еще не свершилось. Я не инквизитор, я — твоя мама. — Это Сэми… — понурив взгляд и сжавшись в комочек, Антия ждала приговора матери. — Сэми?.. Ты имеешь ввиду — Саманту?! Господи Иисусе! — пожилая женщина выпустила руки дочери. — Но как же так, детка? Что скажет папа? И как вы?.. — Мамочка, не ругай и не отговаривай меня. Я жить без нее не смогу. Не убивайте меня, прошу. Она все для меня, поверь…- и Антия расплакалась снова. — А ведь я догадывалась о чем-то таком, только не могла поверить, что наша девочка… Эти ваши прикосновения, и как она заботится и ни на шаг не отходит… И эта организация нашего приезда… Такое для чужих не делают… Как же тебя угораздило-то… Ну, не плачь, девочка моя. Что мы отцу-то скажем? Будет буря… — Откуда я знаю, как угораздило, — всхлипывала Антия. — Я ведь не в тело влюбилась, а в человека. Нет больше таких как она, мама. Ни один мужчина никогда не делал для меня столько, сколько она. Она достойна и восхищения и поклонения. Когда ты узнаешь ее лучше, ты поймешь мои слова. Она заботится не только обо мне, она всем спешит на помощь, она сильная и добрая, и смелая. Я не встречала подобных ей, даже среди мужчин. Немного закрытая, да. Но недостатки есть у всех. Помоги мне, мамочка. Поговори с папой. Я не хочу терять вас. Я люблю вас безумно, и если вы отвернетесь от меня, я не знаю… — Ох, детка. Мне самой это переварить не легко, а уж папе… Он ведь о внуках мечтает, о сильном богатом зяте… — Боже, мама, мы живем в 21 веке. Будут вам внуки. А насчет силы… Сэми посильнее многих мужчин, к тому же не пьет и не курит. У нее достойная зарплата, все, что так нравится папе. И она любит меня, мама. А ты сама говорила, что это — главное. И Родди тоже повторяет твои слова. — И этот туда же! Хотя, чего удивляться, вы всегда были заодно и стояли друг за друга горой. Ну и задачку ты задала, девочка моя. Для начала, я бы хотела поговорить с твоей ненаглядной Сэм и тогда решим, как нам усмирить папу. Антия, взвизгнув, повисла на шее матери, рассыпая по ее лицу благодарные поцелуи. — Мамочка, ты самая лучшая, самая любимая, самая добрая, самая… — Остановись, тарахтелка, — грустно улыбнулась мама. — У тебя минуту назад Сэм была самая-самая. — Она по-другому самая-самая. А ты — моя мама, ты дала мне жизнь, вырастила и научила всему: думать, не бояться работы, верить, любить. Спасибо, мамочка. Если бы ты отвернулась, я бы с ума сошла от горя. Люблю тебя.       Ведя неторопливый разговор с отцом Антии, Сэм постоянно поглядывала в сторону беседующих женщин. Заметив на глазах любимой слезы, она кивнула Родриго, чтобы он подошел. Сразу, как он приблизился, она постаралась перевести разговор на семейные дела и как только отец с сыном горячо о чем-то заспорили, развернулась в сторону женщин. Подойдя к ним, она моментально ощетинилась и заслонила спиной Антию, защитным жестом прижимая ее к себе, заведенной за спину рукой. Потемневшие глаза смотрели серьезно и твердо. — Ого, вижу ты была права, девочка моя. — Карие, как у дочери, глаза излучали спокойствие и доброжелательность. — Успокойтесь, Саманта. От кого Вы собираетесь защищать мою дочь? От меня? Не думаю, что это пойдет вам обеим на пользу. Сейчас вам нужна моя защита. Скажу Вам честно, я не в восторге от ваших отношений, но ломать свою дочь и ее жизнь не буду. Я рожала ее для счастливой жизни, что ж делать, раз так все сложилось… Я вижу искренность ваших чувств, с обеих сторон. И раз уж так распорядилась судьба, попробуем хотя бы смягчить последствия этой новости. Скажите, Саманта, Вы готовы прямо сейчас поговорить с моим мужем? — Ради цветочка я готова на все и всегда. Просто не хочу портить вам пребывание здесь и не хочу скандала. Простите меня синьора Констенза, я не хотела быть грубой, оскорбить или обидеть Вас. Я до сумасшествия люблю Вашу дочь. Я сделаю все возможное и невозможное для нее. Я не могу вырвать свое сердце или приказать ему — не люби. Да и как можно не любить ее?! Спасибо Вам за такое чудо, — и поднеся руку ошеломленной матроны к своим губам, поцеловала. — Ох, — смутилась таким выпадом синьора Мендес, — Ну, что Вы, Саманта. Зачем?.. — Вы — мама моей невесты. И я подчиняюсь Вашему авторитету, решению, каково бы оно не было. Если у Вас есть план действий, мы поступим по Вашему усмотрению. — Вот же, вы две лисы! Хорошо… Я поговорю сама с отцом, приму, так сказать, огонь на себя. Но имейте в виду обе — от разговора с ним отвертеться не удастся. Я всего лишь постараюсь снять его первый и неконтролируемый гнев. Дальше сами. Приходите завтра к обеду. Будем надеяться, все обойдется малой кровью… — и она развернулась в сторону сыновей и мужа.       Отойдя в тень деревьев, чтобы не попасться никому на глаза, девушки с облегчением крепко обнялись. Полдела сделано.       Перед встречей с родителями нервничали все: и старшие и младшие. Родриго примчался к девушкам, стараясь поддержать и показать, что он на все сто на их стороне. — Что вчера было слышно из их номера? — Взволнованно спросила Антия брата. — Слов было не разобрать, но папа точно что-то грохнул. И не один раз. Мы с парнями спустились позже в бар, он тащил оттуда бутылку рома. Думал, он меня убьет одним лишь взглядом, но промолчал. Будем надеяться, мама успокоит его. А остальное доделает алкоголь и матушкина философия. Пора. ****       Робко постучав в дверь номера, Антия просунула голову в образовавшуюся щель. Ее матушка сидела в кресле и неторопливо листала какой-то журнал, больше никого не было видно. — Здравствуй, мамочка, мы пришли. — Заходите девочки, и этот бандит пусть тоже заходит, можно подумать, я не чувствую его ужасного одеколона. Родриго, несносный мальчишка, выкинь эту гадость немедленно, у меня от его запаха голова болит. — Здравствуйте, синьора Констенза, — Сэм вместе с Родриго дружно ввалились в номер. — Ну, я гляжу ваша троица неплохо спелась… Садитесь вон там, на диван. Папа на балконе курит, сейчас выйдет. — Потом с хитрой ухмылкой спросила: — Что — страшно? — и подмигнув обалдевшей троице, рассмеялась. — Ну-ну…       Молодежь молча сидела на диванчике, в ожидании непредсказуемой реакции главного члена семейства. И вот… — О, все тут, значит! — Саманта немедленно вскочила и, обойдя диван, встала за спиной Антии, кладя ей руки на плечи. — Здравствуйте, синьор Мендес. Простите нас… Вы можете сердиться, но это теперь ничего не изменит. Мы с Антией любим друг друга, и я ни за что на свете не откажусь от нее. Вам легче убить меня, но лучше примите нас, и у Вас появится еще одна дочь, ну, или как Вы сами захотите…       Сэм не опускала взгляда, смотрела без вызова, но уверенно и открыто, ожидая решения. Все непроизвольно, с облегчением выдохнули, когда, несколько помедлив, словно специально накаляя обстановку, синьор Мендес раскрыл Сэм объятия: — Только попробуй обидеть! — и подставил щеку для поцелуя.