ПОСЛЕВКУСИЕ ЛЮБВИ

      Пронеслись в заботах, капризах и бесконечных мелких тревогах почти девять месяцев. Саманте казалось, что сил у нее осталось с чайную ложку и, за неделю до родов, она вызвала маму Антии. Синьора Констенза с удовольствием взяла в свои пухлые ручки всю заботу за беспокойную дочку и Сэм выдохнула с некоторым облегчением. Она полностью вернулась к работе и взяла на себя занятия с псом, который уже прилично набрал и в росте и в весе. Также она, с непонятным для себя удовольствием, носилась по детским магазинам и скупала все, что казалось ей необходимым для малыша. Так что, вскоре, матери Антии пришлось сортировать вереницу покупок и пригрозить Сэм, что отнесет часть покупок в приют или больницу, чтоб охладить ее пыл. Эта короткая передышка дала ей некоторый заряд энергии, так что ночные капризы женушки почти не напрягали и Сэм заметно посвежела. Рожать решили в той же клинике, где и зачинали малыша. По прогнозам УЗИ должен был появиться на свет мальчик. Отец Антии был вне себя от восторга, хотя уже имел внуков, и рвался посетить семейство девушек сразу после родов.       И вот настал долгожданный день. Сэм примчалась в клинику буквально таща на себе кряхтящую Антию. Перепады ее настроения сводили с ума, но Саманта стойко держалась, пытаясь успокоить и поддержать чем могла. Их втретила дежурная медсестра, перехватила упиравшуюся и рыдающую Антию. — Успокойтесь, дорогая. Вас ведут не на эшафот, а всего лишь в родильный зал. Схватки надо потерпеть и доктор уже ждет. — Сэм… Пусть она пойдет с нами, я не буду без нее рожать! — заливаясь слезами, выкрикивала Антия. — В родильный зал может пройти только супруг, — отрезала медсестра. — А она кто? Фантик от конфетки? — удивленно переспросила Антия. — Она мой… моя… Жена моя. Документы смотрите! — В таком случае: халат, маску, бахилы и живо за нами, — скомандовала сестра, усаживая Антию в каталку. В родильном зале Антию устроили на кресле, Сэм расположилась у ее изголовья, мягко промокая капли пота со лба и шепча неразборчиво первое, что придет в голову, но, как ей казалось, самым нежным голосом. Через несколько мучительных часов, когда обе сорвали горло, одна от воплей, другая от « нежного» шепота-рыка, показалась головка с мокрыми темными волосиками, а там и все тельце. Саманта, совершенно ошалевшая от происходящего, провела по нежной щечке малыша и испуганно пролепетала: — Господи Боже, он такой крохотный! — Вряд ли такая миниатюрная женщина способна родить бегемотика, — попыталась пошутить уже знакомый им доктор. На слова жены, Антия, чуть касаясь, провела по телу малыша рукой и устроила настоящий слезный потоп, когда медсестра мягко подхватила малыша на руки — Что опять случилось? — спросила доктор. — Сейчас малыша отнесут в детское отделение, где произведут все необходимые замеры, обмоют и оденут. И вы очень скоро его увидите снова. — Сэми сказала, что он крохотный… — И что? — уже абсолютно растерялась доктор. — Мы не справимся. Я…. Не знаю, что нам делать… — хлюпала носом Антия, когда Сэм, не влезая, слушала диалог. — Вы имели в детстве кукол, дорогая? Кормили, одевали, купали, вывозили их на прогулку, правда? Ну, вот тоже самое вы и будете делать с вашим малышом. Ничего необычного. — Неееет, — залилась слезами Антия, — Сэми, мама тебе расскажет. Я кукле руку оторвала. Нечаянно… Тут уже остолбенела не только доктор, но и Саманта! — Мда… — пробормотала доктор, — веселенькая у вас, однако, семейка. Одна «помогает» всем подряд, другая руки отрывает. Либо вы успокоите супругу, либо мне придется вколоть ей успокоительное, что не совсем желательно, ей кормить ребенка. Я зайду через десять минут, — и доктор покинула помещение.       Конечно же, все обошлось. И через неделю семейство уже вернулось в свой дом. Нагостились и разъехались родственники, жизнь потекла своим чередом, с радостями и проблемами, как в любой семье, малыш подрастал, делая первые успехи и совершая промахи, пока…       Дорога, светофор, визг тормозов и жуткий крик… Дальнейшие события слились в сплошную мутную пелену, запах анисептика, бликующий свет на белых стенах госпиталя, метание Саманты из отделения в отделение. Пульсирующая в висках кровь, сдавленные рыдания…       У Антии была сломана нога, гематомы по всему телу, сотрясение мозга, но, в целом, она пострадала без особых последствий для жизни. А вот у сына дела обстояли много серьезнее. Как не пыталась прикрыть Антия малыша своим телом, некоторые органы были отбиты, в следствие чего, возникло внутреннее кровотечение, но не это было самым ужасным. Ребенок сильно ударился головой и несколько дней не приходил в сознание. Сэм забегала проведать жену, отрицательно качая головой на ее молчаливый вопрос, и снова возвращалась в детское отделение к сыну.       Как объяснила ей доктор, после проведенного обследования, малыш получил политравму грудной и брюшной полости, но без нарушения целостности органов. С травмой головы было сложнее. Диагноз колебался между легкой и средней степенью тяжести ушиба головного мозга. Кости черепа не были сломаны, но была небольшая трещина. Малыша спонтанно рвало, иногда кровью. Доктор предложила ввести мальчика в искусственную кому, чтобы облегчить его состояние. Резкие перепады внутричерепного давления, вызывали сильнейшие головные боли, дыхание и сердечный ритм часто нарушались. Его было необходимо подключить к искусственной вентиляции легких. Саманта отправилась в отделение к жене, чтобы получить также ее согласие, разговор предстоял не из легких. Антия лежала вытянувшись на кровати, к руке была присоединена капельница, лекарство в которой, помогало бороться с головной и мышечными болями. Она медленно перевела взгляд на жену. Саманта подтянула кресло к кровати и погладила прохладные пальцы. Глядя ей в глаза, терпеливо объяснила показания врача, что в следствие подобных травм, сын испытывает проблемы с дыханием и сердечным ритмом, что он, придя в себя, может страдать антероградной или смешанной амнезией, не будет способен запомнить что-либо в течение некоторого времени или будет путать события. Ребенок был еще слишком слаб и мал и, чтобы привести его в более стабильное и безопасное состояние, временно требовалась эта процедура. Антия молча выслушала жену, глаза ее из шоколадных превратились в почти черные, мгновение — что-то вспыхнуло во взгляде и тут же погасло. Сэм поразилась этой перемене, взгляд потускнел и словно погас, как будто осыпалась хрустальная крошка. Так меняется снежный покров уходящей зимы: из сверкающего под солнцем мириадами серебряных искр наста, превращается в грязно-серую, неприглядную массу, от которой хочется избавиться как можно скорее. Антия облизнула пересохшие губы, которые чуть слышно прошептали: «мой сын»… кивнула коротко головой и чиркнула ослабевшей рукой закорючку на соглашении.       Как теперь понимала Сэ, это и стало переломной точкой в последующих за этим событий. И именно с этих пор и, после произнесенных женой слов, обосновался в груди Саманты ярко-бордовый бутон. Жгучий и злой, пропитанный желчью и яростью, царапающий жилы и отравляющий все ее естество.       Видя состояние Саманты — Родриго вызвал их маму. Сэм встретила и разместила ее в их доме, в гостевой спальне, хотя по прежнему практически не жила в нем. Утром и вечером кормила и выгуливала в парке Волана, остальное время было отдано госпиталю и работе. Как не порывалась синьора Констенза поговорить с Самантой, та коротко докладывала ей сложившуюся на день обстановку и сбегала. Саманта боялась, но однажды этот фокус не прошел и она оказалась припертой к стенке для последующего разговора.       — Саманта, здравствуй и присядь. За Волана не беспокойся, я погуляла с ним. У меня есть парочка вопросов и, будь добра, ответить или я уеду из вашего дома. Первое — что происходит у вас с моей дочерью? Второе — почему ты не живешь дома?       Саманта нахмурила брови, задумалась, но все же нехотя присела за стол, пока синьора Констенза занялась завтраком и кофе. — Не беспокойтесь, синьора, я не голодна… — Я вижу, как ты не голодна. Ты уже высохла, как старый дуб. И я задала тебе совсем другие вопросы, — сердито буркнула ей в ответ. — Я не знаю, что Вам ответить на первый вопрос. Я не понимаю, что происходит с Антией. Она молчит, выслушивает мои отчеты о Санни и отводит глаза. Она почти поправилась и может скоро вернуться домой, но у меня такое чувство, что она сознательно затягивает возвращение… А по поводу второго — я не могу… не могу в доме, где нет их. Это угнетает меня: эта тишина и пустота, скулеж Волана, будто он оплакивает что-то… — Саманта всхлипнула и запнулась. Женщина поставила перед Сэм тарелку с нехитрым завтраком и налила кофе. — Ешь, — приказала и молча сложила руки на поверхности стола. Когда Саманта налила себе вторую чашку кофе, пожилая дама, коротко вздохнув, подняла на Сэм уставший взгляд. — Ты должна вернуться жить в ваш дом. Во-первых, я нахожусь здесь и ты не будешь одна, а, во-вторых, Антия вернется в конце концов, и тебе нужно подготовить дом к ее возвращению. Надеюсь, мы выяснили и закрыли этот вопрос и ты сегодня же уедешь из клуба. А по поводу ее молчания… Что ж, она — мать. То что случилось с ее сыном — огромное потрясение и стресс. Она в полном раздрае и растерянности. Представь, если бы ты носила девять месяцев ребенка под сердцем, не спала ночами, кормила его своим телом, а потом, по нелепой, жуткой трагедии, почти потеряла! Даже…       Договорить женщине не удалось. Она осеклась, увидев, каким негодованием вспыхнули глаза девушки, как дрогнула чашка в побелевших пальцах. — Значит, вот как Вы думаете?! Она — мать и он ее сын? А я кто, по-вашему? Тетенька на подхвате, гость заезжий? Она мучается и в стрессе? А я веселюсь и зажигаю на вечеринках? Следуя Вашей логике, Ваш муж абсолютно не любит, не беспокоится, не переживает о ваших детях и внуках? Он ведь не носил под сердцем и не вскормил их! Скажите честно, Ваш муж прошел с Вами весь путь вынашивания и рождения ваших детей? А после их рождения, был с Вами ежеминутно, за исключением работы? А я была и прошла: от зачатия до рождения и дальше. И люблю Сантоса ничуть не меньше Вашей дочери. Вся беда в том, что Вы так и не приняли всерьез ни наши отношения, ни наш брак, ни нашу семью, как единое целое. Выслушав Вас, я склонна теперь думать, что и у Антии такие же мысли.       Саманта выдохлась после бурной речи и, наконец, выпустила из пальцев, готовую лопнуть, чашку. Синьора Констенза, вздернув брови и прижав ко рту ладони, во все глаза смотрела на Саманту. Она явно не ожидала подобной отповеди. Несколько мгновений осмысливая слова девушки, она приблизилась к Саманте и мягко положила руки ей на плечи. — Господи Иисусе! Прости меня, Саманта, ради всего святого, прости. Теперь я понимаю, почему моя дочь полюбила тебя. Ты умеешь дорожить и бороться за то, что дорого тебе. И да, ты права. Ты такая же мама, как и она. Вы с честью и достоинством прошли все испытания вместе. Вы ровня друг другу. Прости меня…       На плечо Сэм упала слезинка и она вздрогнула. Накрыв ладонью руку пожилой дамы, произнесла: — Я не сержусь, я просто устала. Безумно устала — одна… — Я попробую поговорить с дочерью. Ты не одна. Мы рядом, помни об этом. Саманта тихонько поднялась, поцеловала ее в щеку и, тихо прошептав «мне пора», покинула дом. Раз прогулка с собакой отменялась, она перед работой, прямиком отправилась в госпиталь. У Антии все было по прежнему: хмурое бледное лицо, немногословная речь — отчуждение ощущалось очень явственно. Зародившийся бордовый бутон в груди Сэм всколыхнулся, вбирая в себя негативные эмоции и обиду, запульсировал так, что сводило скулы и Саманта, не доводя дело до очевидной размолвки, отправилась в детское отделение. Там ее ожидали более приятные эмоции от полученных новостей. Утром малыша попробовали вывести из комы и позволили дышать самостоятельно. Саманта, как угорелая, бросилась в палату к сыну. Малыш тихонько сопел, на щечках появился нежный румянец. Расплакавшись, Сэм опустилась на колени перед кроватью. Она чуть уловимо прикоснулась ко лбу сына губами и зашептала-замолилась… — Сынок, ты только поправляйся, малыш. Мама рядом, мама поможет… Я всегда-всегда буду рядом, родной. Мы еще столько должны с тобой сделать, столькому научиться. И мы очень ждем тебя дома, и бабушка и Волан. Мы так скучаем по тебе, солнышко.       Словно услышав ее слова, ресницы мальчика дрогнули и он попытался разлепить глазки. Взгляд был сонный и мутный, малыш снова закрыл глазки, но ухватил Саманту за палец. В это время в палату вошел врач. Он объяснил Саманте, что если состояние мальчика определенное время будет стабильным, его будут отключать от аппаратов, чтоб организм мог включать и задействовать собственные силы. В случае резкого ухудшения, процедура будет повторяться и так, до тех пор, пока малыш не восстановится до приемлемой нормы. Рефлексы у ребенка пока не устойчивы и Саманта не должна пугаться, если сын не ответит на ее призыв.       Саманта была так счастлива, что малыш пошел на поправку, что только кивала головой и довольно улыбалась. Врач попросил не утомлять малыша долгим присутствием, ибо покой для него сейчас имеет весомое значение. Саманта попросила еще минут десять-пятнадцать и нежно расцеловав щечки малыша, помчалась с радостной вестью к жене. Она влетела в палату к жене, бросившись к ней с объятьями. Антия напряглась, но поняв, что пыталась донести до нее Саманта, расцвела и попыталась соскочить с кровати, забыв про ногу, и чуть не упала. Сэм еле успела подхватить ее.       — Нет, цветочек, пока нельзя. Он заснул и доктор просил не тревожить его, так как состояние очень нестабильное. То что он пришел в себя — уже огромное облегчение, но пока ему нужен покой. Он с трудом открыл глазки, но схватил меня за палец, представляешь? Потерпи, родная. Самое страшное уже позади. Антия обиженно фыркнула и сбросила с себя руки жены. — Он — мой сын! Почему тебе можно, а мне нельзя? Я хочу его увидеть и обнять! — Он — наш сын, Антия, — помрачнела Сэм, — И это не мой запрет. Я доступно объяснила тебе рекомендации врача. Просто мне повезло попасть в момент пробуждения, вот и все. Что вообще происходит? Ты ведешь себя, как абсолютно чужой человек? Антия отвернула голову к окну, между бровей залегла сердитая складка. — Если бы ты не опоздала тогда, то ничего бы и не случилось…       Саманта отшатнулась от кровати. — Ты! Ты обвиняешь меня? В чем? В том, что я не совершала?! Ты сошла с ума, Антия? На лице Саманты была полная растерянность. Сердце сжалось от горечи и несправедливого обвинения. Бордовый бутон в груди снова напомнил о себе, забухал, запульсировал. Саманте показалось, что внутрь ее жил и сосудов влили кипящую смолу, окрасившую кожу красным. Под языком скопилась желчь, так что хотелось выполоскать рот. Она и представить себе не могла, что в таком хрупком теле ее жены могло скопиться столько яда, что она была способна так несправедливо и жестоко обидеть! Руки сжались в кулаки до побелевших костяшек.       — Советую тебе подумать над той ересью, что исторгает твой рот, дорогуша. Через несколько дней тебя выпишут и, когда ты вернешься домой, мы продолжим этот разговор, — зло бросила Сэм и мгновенно покинула палату.       Больше она не посещала жену, отдавая все свободное время сыну. Малыш еще пару раз приходил в себя, но потом состояние опять ухудшилось и его снова подключили к аппаратам. Дома царила атмосфера уныния, синьора Констенза печально взыхала и изредка бросала на Сэм грустные взгляды, но заботилась о ней, разбила на заднем дворике грядку с зеленью, которую с огромным удовольствием, снова и снова, раскапывал Волан.       Домой Антию привез брат, в то время, пока Саманта была в клубе. К ее приходу, дом был погружен в тревожную тишину. Саманта прошла на кухню, поставила чайник и тяжело опустилась на стул, подперев голову руками. К ней вышла расстроенная мать ее жены. — Как же теперь все сложится, Саманта? Я совсем не узнаю собственную дочь, — пожилая женщина всхлипнула. — Если Вы не можете найти к ней подход, что уж говорить обо мне? В больнице она обвинила меня. Обвинила в случившемся, в том, что из-за меня теперь страдает наш сын… — Не может быть?! Это же не ты толкнула их под машину или переехала кучу народа! Это же абсурд! Что же ты творишь, дочка? — Да, синьора. А еще это бесконечно больно и горько. Опоздание на полчаса разрушило нашу жизнь. Я не знаю, как бороться с этим. Как объяснить, как разубедить ее в этом абсурде.       Пожилая женщина тихонько заплакала, утирая слезы концом платка, повязанном вокруг головы. Потом встрепенувшись, порылась в кармане домашней кофты и протянула Сэм лист, исписанный мелким убористым почерком. — Это Родди привез из госпиталя. Тут указания врача, а остальные документы у Антии. — Хорошо, я посмотрю. Не плачьте, пожалуйста. Идите отдыхать, все равно ничего пока не сделаешь, а с предписаниями я разберусь. — Спокойной ночи, девочка. Держись, хотя бы ради сына. Мы с Родди будем рядом, — поцеловав ее в макушку, старушка, ссутулив плечи, отправилась к себе в комнату.       Утром, выгуляв собаку и приняв душ, Саманта поднялась в бывшую совместную спальню, сжав в руке лист предписаний. Она тихо вошла, вглядываясь в очертания фигурки на кровати и чувствуя, что внутри все дрожит. Антия еще спала, одеяло сбилось и молодая женщина, подмерзнув, сжалась клубком. Послеродовые округлости исчезли без следа из-за перенесенных тревог и болезни и перед Самантой снова предстал щуплый подросток, с отросшей копной волос, хрупкий и бледный. Девушка почувствовала трогательную нежность, желание уберечь, укрыть… Она присела на краешек кровати, протянула дрожащую руку к пострадавшей ноге и нежными, аккуратными движениями помассировала. Сначала ничего не происходило, потом ресницы чуть дрогнули, губы еле слышно прошептали — Сэми… Девушка замерла в ожидании. Ей так хотелось прилечь рядом, обнять, согреть. Но вот, глаза приоткрылись, в них еще плескалась сонная пелена и неосознанность реального утра, губы тронула улыбка, но совсем ненадолго. Окончательное пробуждение не принесло успокоения обеим. — С-с-с-аманта? Что ты здесь делаешь и почему трогаешь меня, — взор Антии затягивало возмущенным холодком. — Эммм… Ну, во-первых, это наш дом и я живу здесь. Если ты имеешь ввиду близость к твоей ноге, то я, как ты помнишь, имею лицензию массажиста и попыталась соблюдать, предписанную врачом, инструкцию для твоей реабилитации, — вся нежность моментально улетучилась и в голосе зазвенела сталь. — Что, собственно, тебя так возмутило, Антия? Ты моя жена, мы давали клятву когда-то: и в горе и в радости, не забыла? Я держу свое слово или мои прикосновения вдруг стали тебе омерзительны? — Я предпочла бы получить помощь от стороннего специалиста, — опуская последний вопрос, глухо ответила Антия. — Если хочешь помочь, то посоветуй мне такого, если нет, я найду сама, в том же госпитале. — Вот, значит, как… Что ж, действуй! — и громко хлопнув дверью, Саманта вылетела в коридор. На площадке она столкнусь с опешившей матерью жены. — Доброе утро, Сэм, что-то стряслось? — Недоброе оно, синьора, извините, мне пора, — сквозь зубы процедила девушка и опрометью выскочила из дома.       Синьора Констенза вернулась в комнату и набрала номер сына. В слезах упросила его задержаться с работой на пару часов и срочно приехать для важного разговора. Через сорок минут Родриго уже стоял на пороге дома. — Проходи, сынок, — пригласила заплаканная мать. — Мама, что случилось? Я позвонил Сэм, чтоб предупредить, что опоздаю, она как-то странно отреагировала… — Не могу сказать тебе точно, но она громыхнула дверью спальни и пулей выскочила из дома. Боюсь, с девочками стряслась беда. Нам нужно поговорить с Антией, строго и серьезно. Чтобы им помочь, мы должны быть в курсе происходящего. Помоги сестре спуститься вниз, я сварю кофе. Когда молодежь спустилась вниз, на столе стояли пождаренные гренки, масло, джем и мясная нарезка. Мать разливала по чашкам ароматный кофе. — Когда ты только успела, мама? — спросил удивленно Родриго. — Я готовила завтрак для Сэм, но… Все так и осталось нетронутым.       На слова матери Антия втянула голову в плечи. Она прекрасно понимала, что явилось тому причиной. Завтрак прошел в тягостном молчании. Собрав посуду в раковину, синьора Констенза обратилась к дочери: — Ты можешь объяснить, что вообще происходит, дочка? Ты прекрасно знаешь, в нашей семье не принято замалчивать неурядицы, чем быстрее будет найдено решение проблемы, тем легче станет всем домашним. Ведь мы все видим и чувствуем, что в этом доме поселилась боль. И касается она не только вас двоих, но и тех, кто вас окружает. Все плохое когда-нибудь кончается, мой внук поправится, но куда, в какую обстановку он вернется? — Я поддерживаю маму, сестренка. Если тебе нужна помощь или поддержка — мы всегда рядом, но ты так долго боролась за вашу семью, нам пришлось смириться с твоим, кхм, не совсем традиционным выбором и что теперь? Объясни нам. Не знаю, как мама, но я уважаю и ценю твою жену, она честный и надежный человек, и я не хочу оказаться между двух огней. — Я не могу объснить, — начала мямлить Антия… — Антия Сол Мендес, немедленно прекрати. Кто, как не ты, знает лучше других причину! Твой брат, конечно, знает Саманту лучше меня, ибо работает и общается с ней ежедневно, но в одном я с ним безоговорочно согласна — твоя жена честный и надежный человек. И даже после твоего неоправданного обвинения в случившейся беде, она не отвернулась, а пытается помочь и остается рядом! Как вообще в твоей голове могло родится такое чудовищное предположение? В чем ее вина?       Родриго, все это время крутивший в пальцах чайную ложечку, со звоном уронил ее на стол, открыв рот и изумленно уставившись на сестру. — Ты обвинила ее в аварии, я правильно понял, мама? — оглянулся он на мать. — Но на каком основании? Я знаю, она немного опоздала к вам в парк, но что из этого? Как вообще в твоей голове могла родиться эта мысль? Ты хоть понимаешь, какую боль ты ей причиняешь? А себе? А нам? Отталкивая ее, ты разрушаешь все, что строилось с таким трудом. Что с тобой, mi guerida? — Я не знаю, я, правда, не могу объяснить, — заплакала Антия, — будто стена меду нами, я боюсь ее теперь, ее взгляда, ее рук… Внутри будто заледенело все. Мне тяжело здесь дальше оставаться… Родди, можно я перееду к тебе в квартиру? Антия покачивалась, казалось, что сознание готово покинуть ее, лицо было бледным и родные только тяжело вздохнули.       — Ты должна поговорить с ней, принцесса. Она не заслуживает такого отношения. Если тебе тяжело сейчас и тебе нужно время, скажи ей об этом. И по поводу квартиры тоже. Я ведь просто живу там, но принадлежит она твоей Сэм. Ты никогда не была трусихой, найди в себе силы уйти достойно, но не сбегай, это будет выглядеть подло. Если Сэм согласится, я перевезу твои вещи. А теперь я должен вернуться на работу. Спасибо за завтрак, мама, — и Родриго покинул дом, горько качая головой и даже не представляя, как теперь посмотрит в глаза Саманте…       Как только за сыном захлопнулась дверь, синьора Констенза взяла руки дочери в свои теплые и пухлые ладошки. — Скажи мне только одно, дочка, ты все еще любишь Саманту? Но Антия сидела, словно окаменев. — Хорошо, тогда я спрошу по-другому. Представь, что в этой аварии твоя жена погибла бы? Ты смогла бы смириться с этой потерей? Антия мгновение будто осмысливала вопрос матери, потом побледнела, как мел и потеряла сознание, чудом не свалившись на пол. Лишь только то, что мать держала ее руки в своих, позволило ей удержаться на стуле. Не выпуская рук дочери, синьора Констенза неловко подобралась к ней и похлопала ее по щекам, грустно ухмыляясь и бормоча себе под нос: « Что и следовало доказать»! Когда Антия пришла в себя, мать строго наказала ей поговорить с женой, иначе она тоже обидится на дочь. Но поговорить им удалось только через три дня. Все это время Саманта приходила в глубокой ночи и чуть рассветало ее уже не было в доме. Чтобы мы делали без искренне любящих нас?! На четвертую ночь синьора Констенза устроилась с ночевкой на жесткой кушетке в тренажерке, только так ей удалось перехватить невестку. Она добилась обещания Сэм не сбегать утром, а объясниться с ее дочерью. Если б она только знала, чем это закончится, то позволила бы событиям развиваться своим чередом.       Утром Саманта, прихватив с собой кофе, предупредила, что подождет Антию у бассейна, так как ей нужно сделать пару звонков. Когда женщины приоткрыли двери, ведущие на задний дворик, то уловили обрывок разговора: «… Хорошо, Сильвия, спасибо. Я тоже была рада и обязательно приеду вечером. До встречи.» Если поначалу Антия была скованной и неуверенной, то услышав последние слова жены прошептала: « Конечно, кто бы сомневался!» Мимика сразу изменилась, стала жестче и холодней. Мать не стала мешать, хотя на реплику дочери удивленно вздернула бровь. Антия, опираясь на костыль, присела на пластиковый стульчик. — Здравствуй, Сэм. Извини, что помешала. Я хотела спросить твоего разрешения переехать в твою квартиру, к Родриго. Мне там будет удобнее и ближе к госпиталю, — проговорила Антия так сухо и холодно, будто ее глотку обволокло наждачкой и в ней застрял искусственный лед. — А чем тебя не устраивает наш дом? Доктор может приезжать сюда, это всего лишь на двадцать минут дальше? — еще не совсем понимая, ответила вопросом на вопрос Саманта. — Я уже ответила, мне так будет удобнее и я не буду мешать твоим… твоим встречам. Саманта опешила. — Каким встречам? — потом поняв, что жена услышала конец ее разговора, разозлилась не на шутку. — Что, кроме идиотских обвинений у тебя больше ничего не осталось?! Глаза сверкали леденящим холодом, бутон снова расправил свои лепестки, обжигая, мешая дышать и думать. Усталость сменилась гневом. — Лети, принцесса. Возможно и ты подыскала себе красавчика- доктора. Тебе ведь не привыкать, а тут такая подходящая возможность - ни в чем себе не отказывать! Если Родди будет помехой, я с удовольствием поселю его в нашем доме вместо тебя!       Саманта влетела в дом, носясь по гостинной, как загнанный зверь. Выглянувшей на шум матери, она, смахнув злые слезы, разочарованно и с горечью произнесла: — Зачем вы просили меня об этом разговоре? Чтобы меня в очередной раз оскорбили и обвинили? Теперь уже и в измене? Я так понимаю, вы услышали конец моего разговора с медсестрой Сантоса? Женщинам вашего семейства это доставляет удовольствие? Если бы не Волан, я бы оставила этот дом, но я обязана заботиться о нем и думать о сыне, когда он поправится, а этот дом лучше, чем квартира. — Кто дал тебе право раговаривать со мной в таком тоне, девочка?! Я не знаю, что наговорила тебе моя дочь, но сейчас я на твоей стороне и просила ее быть объективной, хотела, чтоб ситуация вышла из этого тупика… — Что ж… Она вышла, но непонятно куда. Ваша дочь хочет покинуть наш дом и переехать жить к брату. Вот такой итог беседы. Простите, синьора Констенза, за несдержанность и крик. Хочет уехать — пусть, у меня уже нет сил оправдываться в несодеянном. Если у нее нет сил и желания разобраться в наших проблемах вместе, что ж... Здесь не тюрьма и она для меня не вещь. Держать силой или обстоятельствами не стану. Вас я не гоню, если нравится — оставайтесь. Не знаю Ваших планов, но хотя бы до тех пор, пока не поправится Санни. Мне пора на работу и вечером я буду поздно. Если решите покинуть дом, бросьте ключ в почтовый ящик. И простите еще раз. Прикоснувшись к руке матери в извиняющем жесте, она развернулась на выход.