ПОСЛЕВКУСИЕ ЛЮБВИ

Глава 15.Испытание на прочность Сожги меня. Пусть догорают буквы, страницы. И глаза слезятся от дыма, которыми я заполню твои легкие. Вдохни последний раз, как первый. А затем - сожги и себя…. В. Прах В жуткой тишине пролетало время. Мрачное, тягостное, вытягивающее все человеческое. Рождая недоверие и мрак, разрушая, уничтожая… Пока однажды Саманту не встретил незапланированный семейный совет. - Ты не против поговорить, сестренка, - обнял ее Родриго, принимая пальто. -Конечно, Родди. Что случилось? – устало ответила Саманта. Они повернули в сторону кухни, где Сэм с удивлением взглянула на с. Констензу, которая тайком вытирала покрасневшие глаза. - Судя по виду вашей матери случилось что-то неприятное. Надеюсь, с Санни все в порядке? – взволновалась девушка. - Присядь, Сэм. Новости две: с малышом все хорошо, тебе сегодня позвонит лечащий врач и все расскажет лично, а вот другая… Я даже не знаю, как это принять или объяснить. Сегодня утром я случайно услышал телефонный разговор Антии. Она говорила о какой-то поездке в Италию. С кем был разговор и чем закончился – не знаю, она прикрыла дверь. Но можешь быть уверена, мы с мамой на твоей стороне и поддержим тебя, - Родриго смущенно замолчал. Саманта потрясенно молчала, переводя взгляд с матери на брата и обратно. - Господи Иисусе, если бы я только могла предвидеть, что эта любовь принесет столько боли и опустошения, я бы вырвала себе серце, - горько произнесла Сэм, уронив голову на сложенные на столе руки. - Нет, моя девочка, не говори так, - воскликнула с. Констенза, - это самое благородное и чистое чувство. Оно дает силы жить мудро и справедливо. Ты просто устала, как и все мы. Я страдаю, как и ты. Ведь я тоже люблю свою запутавшуюся дочь, но не могу понять суть ее поступков. Но она еще очень любит тебя, поверь. Я не хотела говорить, но, после ее дикого обвинения, я спросила ее однажды, что если бы ты погибла под той машиной, что бы она сейчас чувствовала? Она молчала сначала, словно не слышала вопроса, а потом грохнулась в обморок. Так то, дорогая. Сейчас нужно терпение и время, ты сможешь дать их ей, хоть и устала? Саманта подняла на нее глаза в которых дрожали слезы. - Я жизнь за нее отдать готова, синьора. Но проблема в том, что, кажется, ей уже ничего от меня не нужно. - Вам нужно поговорить, - влез со своей репликой Родриго. - Не думаю, что она услышит меня, - прошептала Саманта, - и последний разговор окончился практически полным разрывом отношений. - Эта авария и все за ней последущее сильно отразилась на ее психике. Извини, мама, может тебе неприятно слышать это, но я бы предложил проконсультироваться с врачом. Мы не справляемся с этим сами. Что думаете, дамы? - Как ты себе это представляешь? Она уже месяц, как вышла на работу. Нужели ты думаешь, что человека с неустойчивой психикой допустили бы к работе с химическими и медикаментозными препаратами? – удивилась Сэм. - Ну, во-первых, расстройство затрагивает разные сферы. Она может быть адекватной в обыденной жизни и замыкаться в личной, абстрагируясь от окружающей ее действительности, которая приносит боль. А, во-вторых, консультироваться будем мы, чтобы понимать, как вытащить ее из этой раковины. Я пытался заикнуться ей об этом, но она так зыркнула на меня, что я сразу прикусил язык… - Когда ты стал таким мудрым, сынок? - сквозь слезы спросила с. Контенза. - Научишься с вами… Вы со своей любовью мне ни жить ни спать спокойно не даете, - хмыкнул Родди. Саманта похлопала его по плечу, поднимаясь. - Я попробую поговорить с ней, если не выйдет – отпущу, пусть принимает решение сама. Насильно мил не будешь. Но время дам, ради нашего малыша. Мне надо позвонить в больницу. Надеюсь, хоть там меня ждут приятные новости. Через 15 минут Саманта вернулась на кухню. На лице ее сияла нежная улыбка. - В конце недели мы сможем забрать Санни домой. Надо подготовить его комнату, все освежить и украсить. Устроим маленький домашний праздник. Пока без гостей, он еще не в полной физической форме. - Господи, слава тебе, - воскликнула счастливая бабушка. Она подхватилась, суетясь и хватаясь за посуду, открывала и закрывала шкафчики, пока Сэм не приобняла ее со спины, тихонько посмеиваясь. - Мы все успеем, время есть. Завтра я встречусь в обед с Антией. Давайте надеяться на лучшее. Родриго с ласковой улыбкой смотрел на женщин. - Вы такие красивые, когда радость освещает ваши лица, дорогие дамы, - и расхохотался, когда щеки обеих урасил теплый румянец. На следущий день, окрыленная надеждой, Саманта летела на всех парах в парк для встречи с женой. Антия тихо сидела на лавочке под раскидистым тополем и нервно мяла ручки небольшого клатча. Она было поднялась на встречу, но тут же опустилась обратно. - Здравствуй, Сэм. Нам надо обсудить некоторые вопросы. Позволь, я начну… - Здравствуй, конечно. Мы нуждаемся в этом разговоре. Позволишь? - Сэм указала на место рядом. Антия чуть кивнула головой и уткнулась взглядом в траву. - Я знаю, что Санни можно забрать домой на следующей неделе, я говорила с врачом. Но, в связи с нашим раздельным проживанием, где будет жить он? - Антия, - вомущенно выдохнула Сэм, - Это даже не обсуждается! У него есть дом и своя комната в нем, квартира не подготовлена для ребенка. Ему нужен комфорт и знакомая обстановка, чем ты вообще думала, задавая такой вопрос! Неужели собственное эго для тебя важнее самочувствия нашего сына?! Тебя, кстати, тоже никто не выгонял, - уже тише добавила она, - И ты в любой момент можешь вернуться, если совладаешь со своими демонами. - Я не договорила, Сэм. Ты права, ему будет лучше дома пока он окончательно не поправится. Но потом, я бы хотела забрать Санни с собой. Мне предложили командировку в Италию. Там мягкий климат и он пойдет на пользу Санни и смена обстановки… - Господи Иисусе, да ты совсем с катушек слетела!!!! – Саманта подскочила так резко, будто ее вышибло катапультой. – Категорически – нет! Здесь тоже неплохой климат, здесь его дом и родные! Здесь он в своей стихии. Кто и как будет следить за ним в чужой стране? Как он будет общаться, не зная языка и правил? Я даже слушать не хочу весь тот бред, который рождается в твоей голове. Смена обстановки? Кому и зачем? Почему ты все так исковеркала, Антия? – Саманта грозно нависала над сжавшейся в комок и обхватившей себя руками женой, будто защищаясь от удара. - Прекрати строить из себя жертву нападения! Не я причиняю тебе боль, а ты сама! И не только себе. Вся семья измотана твоим психозом. Может, стоило прислушаться к совету брата и посетить психолога? Я надеялась, что мы сможем поговорить и попытаться наладить наши отношения. Видимо, зря. Если надо, я обращусь в суд, но ребенка ты не вывезешь из страны! Если так не терпится доломать оставшееся, можешь ехать куда угодно, но одна. - Это одна из причин, почему я хочу уехать. Я не сумасшедшая, я прошла все тесты перед выходом на работу. Вы не запрете меня в больнице, - еле слышно прошептала Антия. Саманта, горько вздохнув, вынула из кармана белоснежный платок и кинула его на колени Антии. - Вытрись, у тебя кровь… И нет, ты не сумасшедшая, Антия. Ты просто навесила пудовые замки на двери, которые захлопнула за собой и через которые никто из нас не может пробиться, а потом сама же потерялась в этом лабиринте. Резко развернувшись, она твердой походкой пошла на выход из парка. Антия даже не шелохнулась, глядя на платок, на который редкими каплями из носа падала кровь… Антия, с выпиской сына, вернулась в общий дом. Но жила словно в себе, лицо ее озарялось нежной улыбкой только при виде мальчика. Даже мать не могла разговорить ее. Через две недели Антия покинула страну. Было очень тяжело объяснить хныкающему по ночам малышу, почему мама не приходит обнять его, почему ее нет дома, если всего некоторое время назад она всегда была рядом, но постепенно, он научился ждать ее возвращения. Так и тянулись дни, пока, однажды ночью, в комнату Саманты не влетела перепуганная бабушка. - Саманта, проснись, проснись скорее. Что-то случилось, что-то страшное. Звонят из итальянской полиции, тебе надо подойти. Саманта, как ошпаренная, вскочила с постели и ринулась вниз к домашнему телефону. Там она, с мрачным выражением, вслушивалась в, исковерканные акцентом, слова полицейского, лишь изредка задавая наводящие вопросы. Закончив разговор, она повернулась к матери Антии. - Случилась беда, синьора. В лаборатории возник пожар, упавшая балка повредила голову вашей дочери. Я вылетаю сразу же, как утрясу все вопросы. - Сэм, пожалуйста, скажи, что она жива. Пусть она будет какой угодно, только живой… Пожилая женщина заплакала, прижимая дрожавшие руки ко рту и пытаясь сдержать рыдания. - Все, что мне удалось узнать – она жива, в госпитале, пока без сознания. Мне надо сделать несколько звонков и разобраться с визой и билетами. Выпейте капли, пожалуйста, Вам придется быть сильной сейчас, Санни не должен знать, что с его мамой случилась беда. Вы знаете, я сделаю все, что будет в моих силах и даже больше. Устроив с помощью начальника Антии мр. Гордона срочную визу и договорившись, что обратно на родину их заберет частный самолет, Саманта через сутки вылетела в Италию. В аэропорту ее встретил сержант местной полиции и доставил ее в участок. Там состоялся неприятный разговор с лейтенантом, который весьма неодобрительно отнесся к известию, что Саманта и Антия – супруги, но ввел во все детали, которые на данный момент были известны. Поинтересовавшись, при этом, как хорошо знакома Саманта с с. Сильвано, являющимся партнером по совместному проекту, и если да, то может ли она знать его местонахождение. Саманта ответила, что знакома с ним шапочно и полиции следует обратиться к его семье, тем более, что они хорошо всем известны. Лейтенант проворчал, что сам знает, как делать свою работу, но Сильвано пропал и он ищет любых знакомых, чтобы узнать его судьбу. Сэм только покачала головой на подобное поведение, забрала изъятые из гостинницы личные вещи жены и, попросив держать ее в курсе дел, отправилась в госпиталь к жене. Антия была похожа на тонкий пергамент, бледная, с перевязанной головой и глазами, руки опутаны системой жизнеобоспечения, на лице, поверх бинтов, кислородная маска, лишь чуть вздымающаяся дыханием грудь, давала понять, что девушка жива. Увидев жену в таком состоянии, Саманта еле сдержала крик боли и ужаса. Ее цветочек, ее маленький солдатик, была на грани жизни. Она вспомнила слова матери « какая угодно, но только живая» и готова была отпустить ее, если она попросит, но только бы она выдержала этот бой. Ведь все можно исправить, замолить любые обиды, изменить все промахи - все, кроме смерти! Антия была на сильных седативных, повторное сотрясение мозга и ожог легких сделали свое губительное дело, но тело почти не пострадало и врачи, со временем, давали утешительный прогноз. Вот, только одно «но»…. Роговица одного из глаз девушки была сильно обожжена. С этим еще предстояло немало проблем, но врачи заверяли, что современная медицина творит чудеса и, возможно, зрение удастся восстановить. А пока - только терпение, уход и покой. Обзвонив всех ждущих дома людей и утряся все бюрократические проволочки, через сутки, самолет с двумя девушками приземлился на родине. Антию устроили в одном из лучших госпиталей, тут уж Гордон расстарался со своими связями, и жизнь потекла в ожидании перемен. Члены семьи и друзья часто навещали Антию, но она редко была в приветливом настроении, чаще молчала, грустно улыбалась и лишь тянула подрагивающие ладошки навстречу сыну. Однажды врач, наблюдающий Антию, объявил Сэм, что общее состояние Антии улучшается, но было бы хорошо, если родные смогли бы, пусть даже поочередно, дежурить ночами. Держать пациентку на сильных седативных постоянно – вредно для ее психики, но ее мучают кошмары и она вызывает панику у сестер, а те и так загружены работой. Сэм договорилась с ребятами из клуба, сократив свои смены, и, поочередно с матерью, они проводили ночи рядом с Антией. В минуты приступов, Саманта молча брала руку жены, мягко поглаживая и, тем самым, успокаивая. Антия даже не просыпалась в такие моменты, будто чувствовала поддержку и силу жены. Уложив сынишку спать, Саманта торопилась в больницу, но уже в дверях в палату столкнулась с дежурной сестрой. - Здравствуйте, Саманта. Ваша жена просила набрать Ваш номер и оставить ее для важного разговора, но меня срочно вызвали к пациенту… Раз уж Вы собственной персоной здесь, думаю, мое присутствие уже необязательно. Постарайтесь только быть помягче, каким бы не был разговор, ей нужна вся сила духа сейчас. Через пару дней доктор хочет попытаться снять повязку с глаз, чтобы проверить состояние поврежденного глаза и решить вопрос с дальнейшим лечением. Завтра он просил зайти Вас к нему после двух. - Хорошо, я поняла, спасибо. Саманта приоткрыла дверь и сразу же почувствовала напряжение. Антия, полусидя на кровати, тянула в сторону двери подрагивающую руку. Приглушенный свет лампы делал ее пальцы почти прозрачными, она беспокойно вертела головой, пытаясь определить положение вошедшего. - Сестра, это Вы? Пожалуйста, дайте мне телефон, только наберите мне номер жены, ладно? И не смогли бы Вы потом уйти? Саманта выполнила просьбу и тихо вышла в коридор, присаживаясь недалеко от палаты. Телефон мягко завибрировал, но Саманта не спешила отвечать. Включился автоответчик и она завороженно глядела, как секундомер отсчитывает время разговора. То, что она услышала позже – потрясло ее. «Сэми, здравствуй. Знаешь, я даже рада, что ты занята и не можешь ответить. Мне так будет легче сказать. Сначала по делу: Гордон должен связаться с тобой. Пожалуйста, дай ему разрешение забрать из сейфа гостинницы вещи, которые я там оставила. Их отдадут только родным или по доверенности и, скорее всего, сначала полиция будет разбираться. Я словно чувствовала в тот вечер беду… Там обручальное кольцо, некоторые документы и диктофон. Все, кроме диктофона, он вернет тебе. На диктофоне мои наработки по исследованию итальянских образцов. В них много ужасных компонентов, бензолы, диоксан и прочие гадости, подвергающих жизнь женщин опасности, но тебе это вряд ли интересно. Просто отдай ему, он знает, что с ними делать. Теперь, что я думаю о нас... Знаешь, не всегда наши поступки начинают жечь нас изнутри сразу. Иногда для этого требуется много времени. Для осознания и приятия того, что случилось. Зато эффект после этого – просто колоссальный, ибо уже нет возможности что-то изменить или исправить. Ты, любовь моя, так долго ждала и прощала, искала пути к примирению и совсем не жалела себя. Я была глуха и ослеплена болью, придумала себе бредовую идею и жила ею. Ты была права, когда говорила про замки и лабиринт. Я потерялась в нем и не вижу выхода. Только почти простившись с жизнью, я поняла, что потеряла… Я измучила вас всех, теперь, в добавок ко всему, скорее всего, стану участником криминального расследования. Представь себе слепого инвалида на скамье подсудимых. Мы все ошибаемся. Но нет в мире Абсолютной ошибки. Даже сломанные часы дважды в сутки показывают точное время. В моей жизни это «дважды» - ты и Санни - ежедневно и круглосуточно. Вы навсегда останетесь моим компасом и смыслом жизни. Арабы говорят, что любящий человек прощает до тех пор, пока не возненавидит. Я, наверное, уже испила твое великодушие до самого дна и получить очередное прощение не смогу, но и ненависти твоей не вынесу. Пусть это разобьет мою жизнь и мое сердце окончательно, но я готова отпустить тебя. Освободить от жены-инвалида, которая, скорее всего, станет еще и омерзительной в своем уродстве. Я не могу позволить глумиться и обижать моего мальчика, когда всплывет информация, что его мать под следствием. Я ведь подписала пару программ, которые считала безопасными, пока не стала копать слишком глубоко. А значит - я соучастник. Напоследок, прошу тебя, нет – заклинаю! Не езди в Италию. Гордон сказал мне, что тело Сильвано не было обнаружено в пожаре, а ведь мы встречались тогда с ним в лаборатории. Я хотела сообщить ему, что сворачиваю некоторые программы и подтвердить это анализами. Я плохо помню все события того вечера, только то, что он вышел на минуту, потом взрыв и все…. Ты знаешь, как влиятельна его семья, он знает тебя в лицо, если он замешан в этом, а я больше, чем уверена теперь в этом и увидит тебя, он не оставится ни перед чем. Пусть у Санни останется хоть одна мама. Лучшая мама. Красивая, нежная, упертая, в лучшем смысле этого слова. Прости меня, родная, за все. Я так скучаю по тебе и Санни, это рвет мое сердце и тянет жилы до боли и, если я не сяду, то уеду на родину и больше не потревожу вас. Я только сейчас поняла, как сильно люблю вас и буду любить до конца моих дней, даже на расстоянии. Я жила словно в аквариуме, все видела, но потрогать и почувствовать не могла. Это так больно, поверь, родная. Я не сумела сохранить самое дорогое, что так долго и трепетно держало мое сердце в тонусе. Что давало силы и смысл в жизни. Прости в последний раз и можешь не навещать меня… Сэм в ступоре сидела некоторое время, потом поднялась и решительно открыла дверь. - Я убью его, точно говорю, - подходя к кровати и беря руки Антии в свои. - Я выслушала твой монолог, дорогая. Теперь послушай меня ты, - мягко подтягивая подбородок жены в исходное положение. - Я была за дверью, - отвечая на немой вопрос жены, сказала Сэм, - и да, это я вручила тебе телефон, просто хотела дать тебе возможность наконец-то выговориться. Ты помнишь, как однажды заставила меня дать слово, что всегда и все мы будем решать вместе? Что случилось с твоим словом, Антия? Разве мы перестали быть семьей, хоть и обросли проблемами, как снежным комом? Ты ведь сейчас не только за двоих – за троих решаешь. Как я должна объяснить твое решение сыну – мама разлюбила его и уехала? Как я должна объяснить твое решение себе? Женщина, которая меня любит, временно помешалась, потом пришла в себя, струсила ответственности и сбежала? Как я объясню твое решение друзьям и близким? Мы клялись перед Богом и людьми, что в горе и радости, болезни и здравии будем вместе, помнишь? Ты передумала? - Нет, - всхлипнула Антия, - я считаю, что после всего, я недостойна вас с Санни. Ее начало трясти и Сэм схватила ее в объятия, поглаживая по спине и укачивая. - Тише, цветочек, тише. Главное, что ты пришла в себя. Мы сможем все решить, если будем вместе. Помнишь, какой я была в нашем начале, сколько боли причиняла, пытаясь отказаться от тебя, все мои сомнения и страхи? Разве ты оставила меня или отпустила? Как ты боялась рожать, утверждая, что просто лопнешь? Как боялась сломать что-нибудь Санни? Но мы были вместе. Мы построили дом, родили прекрасного мальчишку, мы сможем все, только надо верить в это. Почему же теперь я должна вести себя по другому? Нет смысла сожалеть о содеянном, жизнь, как показал наш опыт, может быть слишком коротка, но надо беречь то, о чем беспокоится и болит сердце. Ты была жестока и причинила нам много боли, но ты и себя выпотрошила, будучи не в себе. Мы соберем все растерянное, мы укутаем наш дом и любимого сына теплом и уютом, которых им не хватает. Обещай теперь и ты мне, что не сдашься и будешь бороться. С сомнениями, страхом, неуверенностью. Ты обязательно воспользуешься помощью специалиста, а я и наш мальчик будем рядом. Обещай, цветочек. - Да, родная, я обещаю. Все что угодно, только не потерять вас. - Вот и славно, а с судом и прочим расследованием пусть разбираются полиция и эксперты. Ты сделала, что смогла, а твои расследования – это твой козырь в честной игре. Теперь давай приляжем и попробуем уснуть, я здорово вымоталась за эти дни. Они, повозившись, удобно устроились и, уже засыпая, Сэм услышала тихий шопот: "Спасибо, любовь моя. Можно последнюю просьбу? " - Мгм… - Поцелуй меня, пожалуйста, я так скучала по тебе… - Ты всегда просила поцелуй на ночь. С мягкой усмешкой, Сэм притянула жену поближе и ласково прижалась к ее губам. Утром, когда вместе с обходом, мать Антии заглянула в палату, беспокоясь куда пропала ее невестка, она, увидев долгожданную картину, радостно улыбнулась и, перекрестив девушек, вернулась домой. Далее было нудное расследование, суд оправдал Антию, ведь она первой раскрыла обман партнерской фирмы с целью наживы, за что и пострадала. Сильвано так и не нашли, видимо, его семейка хорошо его спрятала. Но возмездие всегда приходит. Библия не зря глаголет: « По делам вашим, да будет вам». Конечно, в их жизни будет еще много потрясений, радости и огорчений, смеха и печали. Но главное – вместе. И послевкусие их действий будет соответствовать их чувствам и переживаниям. Прощать нужно всегда, главное – помнить и выносить из случившегося уроки. Конец.