Лжецы

Я лежала в палате и тупо пялилась в окно, в котором виднелся кусок голубого чистого неба. Туго перетянутые и все же сломанные ребра отвратно ныли, голова тоже болела, но меньше чем вчера, поэтому медсестра обезболивающего сегодня дала в два раза меньше. Это раздражало. Раздражало все в этом мире. Меня в очередной раз опустили с небес на землю, и, посчитав это недостаточным, ещё и головой в унитаз окунули. Я тяжело вздохнула и поморщилась. Ночи здесь были невыносимыми, но дни тоже тянулись неимоверно. Вся палата была заставлена цветами: половина от коллег, вторая от друзей. Раздражал даже запах цветов и их пестрое «оперение». Имсу приходил каждый день и сидел со мной подолгу, понимая, что в одиночестве я тут свихнусь. Это напоминало те наши первые дни дружбы, когда я лежала в больнице после выкидыша. Только теперь мы знали друг друга слишком хорошо, чтобы хоть одна из уловок сработала. Имсу снова помог. Он припугнул разбушевавшегося Мунёна, судом, обещая засадить его за избиение и попытку изнасилования. Подробностей он мне не рассказывал, но обещал, что тот будет молчать. В ответ мы тоже будем молчать. Я была не против. Разбираться с ситуацией по закону мне совершенно не хотелось. Я была сыта по горло этой страной и тем, что она мне давала. Во мне умерла надежда на нормальное существование здесь. Ничего не получалось… Девочки приходили иногда все вместе, иногда по очереди. Это всегда было весело и шумно. Подруги были сильно шокированы произошедшим и как настоящие боевые товарищи поклялись отомстить бывшему мужу, самой жуткой мстёй. Половину времени, они развлекали меня именно тем, что придумали вариации своей жестокой расправы над подонком. Жизнь из них как всегда била ключом. Однажды ко мне смог пробраться даже Дэсон и пробыл у меня около получаса, пока таинственный мужчина не увел его. Дэсон смотрел на меня виноватыми глазами, но при этом много говорил и не отпускал моей руки. Я понимала, что он чувствует себя довольно беспомощным из-за того, что я его ограничиваю. На прощание он поцеловал меня, и я долго не отпускала его, в тот момент уже зная, что это наш последний поцелуй. С Сеулом и всей Южной Кореей я решила покончить раз и навсегда, оставить чертову страну позади. Но острой проблемой оставался вопрос, на что я должна была её променять. Возвращаться на родину было столько же желания, сколько оставаться здесь. Меня там никто не ждал. С родными, после моего отъезда отношения были более чем натянутыми. Мы с матерью связывались по интернету в лучшем случае раз в месяц. О моем разводе с Мунёном она вообще узнала только пару лет назад, изрядно по этому поводу позлорадствовав. Оставить работу и все чего здесь добилась, оказалось тоже неимоверно сложной задачей. К величайшему удивлению на выручку мне пришел руководитель Кан. Мой начальник, услышав о том, что я планирую уехать, а соответственно и уволится, быстро нашел мне гору работы как минимум на пару месяцев в Японии. Я была не против. Я даже была за, узнав о его предложении. Япония была далеко не плохим вариантом. Побывав там довольно большое количество раз по работе, я хоть немного могла ориентироваться в основных крупных городах этой страны. Язык, конечно, хромал на обе ноги, но это было поправимо. Если честно, японский я учила уже года полтора, но довольно поверхностно и много халтурила. Эти иероглифы казались мне чем-то запредельным, письменами оставленными инопланетянами. С корейским у меня таких проблем не возникало. Но, говорят, что чем больше языков знаешь, тем легче тебе даются новые. Я надеялась, что у меня все получится. Когда пару дней назад решение было принято окончательно и бесповоротно, я уже не могла лежать спокойно. Хотелось скорее сесть на самолет и улететь отсюда не оглядываясь. Я боялась передумать. Боялась увидеть Дэсона. Снова стать нерешительной… В дверь постучали, и в палату вошла Сухен. -Привет, наконец-то, - улыбнулась я ей, не скрывая своего нетерпения. -Как ты? – спросила она, поджав губы. -Они уменьшили количество обезболивающего, уроды. Говорят, что, вроде, опасность для моих внутренностей миновала и легкое мне ненароком не проколет, когда я чихну. А так все по-прежнему. Ты принесла? - Спросила я нетерпеливо. -Принесла. Но, Рэхи, я не отдам его тебе, - сказала она, садясь на стул у кровати. -Почему? – выпучила я на нее глаза. – Тогда зачем ты их принесла? Сухен, ты издеваешься? -Мне кажется, ты поступаешь неправильно. Бросить все здесь, это не выход Рэхи, ты не права. Просто нужно найти другой способ. Нужно подумать и решение придет. Ты же просто сбегаешь! -Это не твое дело, - ответила я холодно. – Я попросила тебя об одолжении и ты согласилась. Никто не просил тебя за меня думать. -Ты сейчас говоришь очень неприятные вещи, - вкрадчиво сказала девушка. -Если ты не отдашь мне билет и сумку, я все равно уеду. Ты не понимаешь? Не в Японию. Туда, куда глаз упадет. Сухен, ты ничего с этим не сделаешь. Ты ошибаешься, если думаешь, что в состоянии изменить что-то, а уж тем более мое мнение, - говорила я почему-то шепотом. -Так нас ненавидишь? – спросила она не поднимая взгляда от своих рук. -Я люблю тебя и девчонок, - выпалила я. – Слишком сильно я к вам привязана. Но я так больше не могу. Придумать что-нибудь, найти выход? Я здесь только этим и занималась все это время. Я не хочу больше, я не могу тут оставаться. Мне больно даже дышать здесь, и это, мать их, совсем не сломанные ребра виноваты. Я все решила, и пока я тут не сдохла, я уйду. Если это трусость, я предпочитаю остаться трусихой. -Ты нужна всем нам, Рэхи. Дэсону тоже, он же с ума сойдет, когда ты исчезнешь. И девочки, ты думаешь, я смогу молчать? Ты выбрала не того человека… Я действительно усомнилась в адекватности своего решения. -Тогда я все сделаю сама, - ответила я обиженно. -Не поступай с нами так… -Прости, - не дала я договорить ей, показывая, что это бесполезно. -Рэхи, - почти простонала она. -Я всего лишь переезжаю, а не собираюсь прыгать с траурным лицом с крыши. Я останусь на связи, мы сможем видеться… просто… это будет реже. Глаза начинали щипать непрошеные слезы и я прикрыла их руками, пытаясь сдержать. -А как же Дэсон? – тихо спросила она, надеясь, что это имя что-то изменит. -С каких пор ты заделалась в его… -Он любит тебя, - гневно выпалила она. -Я знаю, - ответила я в тон. -Знаешь, и поступаешь с ним так? – Сухен вскочила от возмущения. Я редко видела её такой эмоциональной. -Для него, так будет лучше, - сказала я как можно спокойнее. -Так лучше только для тебя, - не скрывая укора сказала подруга. -Нет, Сухен, для меня понятие «лучше» далеко и не достижимо. Мне так терпимо… Сухен поставила у моей кровати небольшую дорожную сумку. -Там все необходимое, как ты и просила. И билет. Когда я вещи собирала, там был Дэсон. Я сказала, что сменное бельё тебе несу. Он скучает, сильно, - доложила она. -Не нужно, - тихо прервала я её. -Тебе плевать? – её голос был злым и обиженным. -По мне что, заметно, что мне плевать, - по щеке скатилась предательская слеза. -Тогда зачем рвать? – не унималась подруга. -Потому, что иногда нужно ампутировать, чтобы выжить. И может, я бы лучше и сдохла, но я когда-то пообещала жить, как бы кошмарно все не было… я не останусь в Сеуле. -Я тебя поняла, - сухо сказала она и направилась к выходу. -Я могу быть уверенна, что ты ничего не расскажешь? -Да, я ему не скажу, - сказала она, подходя к двери. – Удачно долететь. Береги ребра. -Я позвоню, если хочешь, - прохрипела я. -Не уверенна. Но ты позвони. Она закрыла за собой дверь, а я ещё долго буравила отсутствующим взглядом белый пластик. Выписаться оказалось чертовски сложно, и меня упорно никто не понимал. Пришлось, чуть ли ни всем в больнице объяснять, что у меня срочные обстоятельства, и что я буду очень осторожна. Сейчас я шла вдоль зеленых насаждений к зданию аэропорта. Прощание с городом прошло скупо, сухо и без сожалений. Я морально застыла и зацементировала себя, потому ничего сейчас не чувствовала. Сеул провожал меня прекрасной погодой, будто радуясь, что, наконец, избавился от меня. Регистрация, багаж, ожидание. Все прошло как в тумане. Все лампочки в моей голове перешли в режим сна и активным оставался только автопилот. Голос из динамика сообщил, что мне, что пришло время пройти на посадку, когда рядом рухнула с грохотом чья-то сумка. Я устало подняла глаза и опешила. Меня окружили. Имсу и девочки хитро мне улыбались. -Валишь? – прошипела Мару. Я не зная, что делать, просто кивнула и поднялась со своего места. -Ты все-таки редкостная сука, - пропищала она, повиснув у меня на шее. Я бросила вопросительный взгляд на Сухен и та только пожала плечами. -Ты действительно ошиблась с доверенным лицом, - сказала Ёнвон деловито. – Расколоть её не составило труда. Я продолжала молчать. -Может, скажешь что-нибудь? Я только отрицательно, помотала головой, боясь, что сейчас расплачусь. -Что, совсем ничего? Даже банального «пока»? И скучать не будешь? – спросила серьезная Сухен. -Буду, - прохрипела я. Имсу меня тоже обнял. -И мы будем. Мы тебе тут ещё пару вещей привезли. И ещё, позвони мне. Я через пару недель полечу в Токио по работе, увидимся. Я отрицательно покачала головой. -Дайте мне время. Оно мне сейчас очень нужно. Я вас очень люблю, ребята. Но… я хочу побыть одна. Они все разом нахмурились, явно размышляя над моими словами. -Я могу быть уверен, что ты не наделаешь глупостей, - спросил Имсу, пытаясь поймать мой ускользающий взгляд. -Наделаю, конечно, но ничего не поправимого, обещаю, - сказала я, поджав губы. -Хорошо. Но не затягивай это слишком. Мы будем волноваться… -Я понимаю. Как только я успокоюсь и соберусь с мыслями, я позвоню, сказала я, все ещё не поднимая головы. -Если там понадобится помощь, тоже звони, - сказал парень. -Нет, Имсу, -снова покачала я головой. - Я больше не буду просить тебя, на этот раз честно. Я смогу справится со всем сама. А тебе стоит заняться своей жизнью. -Я все-таки женюсь Рэхи, - я услышала в его глоссе улыбку. - И я хочу этого, так что у меня все в порядке. -Я рада, правда, - ответила я, посмотрев, наконец, ему в глаза. Они были спокойными и теплыми. На душе стало немного легче. -Не будем прощаться, - сказала я тихо. – Я на пределе. Все снова меня обняли. -Тогда вали отсюда, тряпка, - сказала мне Ёнвон. – Соберись с силами и возвращайся назад. Я взяла сумку и на ватных ногах направилась к небольшой очереди. Я решила не оборачиваться, и так чувствуя взгляды друзей, поддерживающие меня и не дающие упасть. У меня забрали документы и билет. Отдали. В ушах стучало, лицо горело. Я действительно улетала отсюда спустя шесть лет. Оставляя за спиной друзей и немую благодарность за то, что никто из них не произнес его имени.