Странности ~1313~

Здесь, под руками, весенние стебли. Но хочешь заснуть, так земля задрожит. Взгляд упирается в белое небо, Зачем оно нужно – поди, расскажи… Аэлирэнн – Генеральский романс.

Шли они уже долго. Повсюду на маленькое пятнышко света наступала ядовитая, отравляющая тело и душу страхом темнота. Мятная вдруг осознала, что когда они спускались в это подземелье, было просто до одури холодно, а теперь то ли она привыкла уже ко льду, то ли просто наверху стало настолько жарко, что прогрелась вся земля над четырьмя друзьями. Иногда под ногами попадались острые обломки камней, которые больно впивались в ступню даже сквозь босоножки, и это заставляло девушку слегка морщиться. Но, по крайней мере, она не шла последней. Мятная даже боялась предположить, как себя чувствует Звездоцап, которому приходилось всей спиной ощущать гложущий мрак, извечно ищущий своих жертв. Мятной осталось только лишь помолиться за то, чтобы темноволосый парень не растерял своего хваленого мужества и остался потом таким же веселым, как и был раньше. Все шли в молчании – боялись подать голос, наверное. Казалось, что в этих катакомбах уже давным давно никогда никого не было, и нарушить многолетнюю тишину являлось каким-то ужасным святотатством. Хотя, действительно, откуда тут мог кто-нибудь появиться, если до первых поселенцев, приплывших на проклятый и заброшенный раньше Остров Знамений, тут никого и быть не могло.… Но кто тогда вырыл пещеры в кургане, на котором потом вырос лес? Ответа на этот вопрос не было, да и быть не могло – Перламутровая говорила, что когда они с Красной Звездой впервые здесь оказались, вся местность была по-настоящему девственной, никогда раньше не тронутой человеком. Так что если и были какие-то записи, то они исчезли с лица этого мира. Огонек в руках Розы дернулся и остановился. Тут же остановились и все остальные, Мятная непонимающе мотнула головой – она не видела, да и не могла видеть, из-за чего произошла остановка. Виден был только метр стены, окружающий факел, силуэт Пепел, руку и голову Розы, которая сейчас повернула ее к друзьям. Ее лицо было смазанным и плохо различимым, но все равно было понятно, что она смотрит обескуражено. — Тут развилка, — растерянно произнесла она, быстро начиная идти дальше и освещая противоположную стену у расширившегося внезапно прохода. Мятная вздрогнула – наверху, где-то в потолке, ужасно высоко, было маленькое отверстие в потолке, и через него лился яркий, по-настоящему веселый позднелетний свет. Он проливался на пол небольшой земельной пещерки огненным лучом, который, не смотря на свою яркость, лишь совсем чуть-чуть рассеивался вокруг – поэтому-то его сначала и видно из прохода не было. Это слабое свечение было приятным для глаз, но на столб света они не могли смотреть – уже настолько привыкли к темноте, что любое слишком сильное свечение выбивало из колеи. От усиленного света были заметны три больших черных глаза в стене пещеры, которые вели куда-то в неизвестность, в темноту… Они пугали, но Мятная взяла свой страх в кулак и отбросила куда подальше, и была готова сделать так и со страхами своих друзей, что бы темнота не вползла к ним в самое сердце. Пятачок земли был совсем небольшим, его радиуса едва хватало, что бы всем четырем друзьям встать в один ряд вместе с сумкой. В принципе, тут можно было разместиться и отдохнуть, да и, по крайней мере, Мятная убедилась, что тут была вентиляция. Наверное, эти места все-таки вырыли разумные существа, понимающие, что если вдруг что-то случится с основным входом, те, кто будут внутри, останутся без воздуха, если не будет других проходов к внешнему миру. Хоть какое-то утешение, и то хорошо. — Эх, плохо, что эта дырка в потолке так далеко, — горько проворчала Пепел, садясь на рюкзак, который только что опустил на землю Звездоцап. Тот от подобной наглости просто ошалел, но девушку сгонять не стал – просто сам уселся на землю и поморщился. — На все воля Бога, — зевнула Мятная, усиленно вглядываясь в луч света, без устали пробивший бело-красную щель в темноте, и запоминая его, занося в самый дальний уголок сознания, что бы это не забыть. Наверное, именно так и выглядит надежда – белый луч посреди кромешной липкой тьмы. Его нельзя потерять, иначе тогда потеряешься сам… — Тогда помолись ему за меня, — хмыкнула Роза, засовывая факел по очереди в каждый из трех проходов. Стены там были самые обычные – черно-коричневые, из глины, засохшей грязи и камней. – Я не верующая, и не думаю, что поверю. — Ну, это твой выбор, во что верить, — серьезно сказала Мятная, утратив свою обычную веселость. Эта тема казалась ей одной из самых серьезных, но она и не думала навязывать кому-нибудь христианство, если человек не хотел. Верить, как она думала, надо в глубине сердца, не выказывая самое чистое в себе на показ другим людям, как бы близки они ни были. — Полностью с тобой… И вдруг, едва она вытащила факел из среднего прохода, где-то там, в самой глубине следующего подземелья, раздалось сначала глухое, низкое ворчание, а затем, тут же – шуршание, как если бы какая-то огромная змея ползла по крупному гравию. Роза тут же одернулась и едва слышно, одними губами произнесла: — Очень медленно и тихо отходим назад. Иначе нам несдобровать. — Что такое? – прошептала Мятная, с ужасом глядя, как с лица Розы схлынывала краска, и как ее лицо становилось все более и более бледным. — Отходите, пожалуйста… Мят, возьми факел. – Она неловко сунула факел Мятной, и та успела его перехватить, прежде чем он упал. — Я попробую загнать это подальше вглубь. — Да что это такое? – подала голос Пепел, напряженно вглядываясь в темноту среднего прохода. Шуршание стало еще сильнее, стал отчетливо слышен легкий шаг, словно у маленькой беззаботной птицы. Снова раздалось глухое ворчание, на этот раз куда громче, чем в прошлый раз. — Пошли, — вдруг прошептал Звездоцап, резко вставая с земли и поднимая Пепел на ноги, беря ее за руки. — Что ты делаешь?!... — Если Роза попросила – значит, она знает, что делает, — пробормотал парень, хватая свой рюкзак. – Но условие одно, Роза, если эти двое уходят обратно, я остаюсь. — Нет! – вдруг вскрикнула Роза, выхватывая свой тяжелый меч из ножен. – В первый раз я сумела его прогнать, и сейчас смогу! Вы не должны жертвовать собой ради ме… Но договорить она не успела – из тьмы вдруг выделился огромный, в три человеческих роста уродливый силуэт, непонятный, несуразный… Огромный змеиный хвост с зазубриной рвано извивался по земле, гигантский клюв, украшенный красным гребнем, казалось, ухмылялся… Мятная застыла от ужаса – это существо внушало куда более ощутимый ужас, чем обычный смутный страх темноты. То был обычный страх, что получишь удар в спину и даже не увидишь, кто его нанес, а сейчас был животный ужас, заставляющий подкашиваться ноги и застыть на месте, приоткрыв руки от неизведанности. — Осторожнее! – воскликнула Пепел, в один момент возводя золотистый светящийся круглый щит, который отделил всех четверых от монстра, который выполз чуть ли не из преисподней. Резкий желтый, как само солнце, свет ударил по и без того плохо видящим глазам, начал их выжигать, ослеплять до самого конца. Мятная уронила факел от неожиданности и зажмурилась, что бы преградить огню доступ к своим зрачкам, но легче не стало. Оставалось лишь закрыть лицо руками, но она не какая-нибудь слабая девчонка, она – магичка, которая должна верить в себя и свои силы, она не может закрыть глаза ладонями, пока кто-то из ее друзей сражается! Это, конечно, больно, когда глаза режет огненным светом, но еще больнее, если друзья, израненные, избитые, потом отвернутся от тебя из-за того, что ты не захотел им помочь… Помогая самим себе, а не другим, люди делают всем, и в первую очередь себе, только хуже, Мятная это прекрасно понимала, поэтому, пересилив себя, все же открыла глаза. Нет, она не ослепла, и глаза не вытекли, она видела, так же как и раньше, но девушка, сперва машинально перекрестившись, а потом положив руку на крестик, снова закрыла глаза – на этот раз от отвращения. Щит преграждал доступ звукам, но не закрывал то существо, которое выскочило на них всех, и, даже наоборот, свет ограждения высвечивал его во всей красе. Мятная все-таки приоткрыла один глаз, из любопытства, что бы получше разглядеть монстра. Это было ужасное, как будто склеенное из разных зверей чудовище. Тело, даже размытое золотистым светом, можно было разглядеть во всех подробностях – пупырчатое, темно-зеленое, скользкое, с двумя бурыми полосками на каждом боку, похожее на жабью тушку. Задние лапы были – о, Боже! – голубиными, только в огромном масштабе, и тоже какие-то пупырчатые, словно пена на кипяченом молоке, а когти на них были сродни кошачьим – такие же острые, загнутые и белесые, только во много раз больше. Вместо передних же лап – огромные черные крылья, отсвечивающие сталью, и каждое перо было похоже на огромный нож для разделки мяса, которыми пользуются мясники в своих лавках. Вместо обычной, какой-нибудь хищной головы, что было бы вполне уместно на этом явно плотоядном монстре, была куриная, с обычным красным гребнем, обычными круглыми черными глазами, от взгляда которых становилось неуютно, и вполне себе обычным клювом… Существо дернуло своим змеиным хвостом с зазубриной – змеиным!? – и открыло пасть в лишенном звука крике. Мятная резко захлопнула глаз и стала молиться за себя и за друзей, что бы, не дай Боже, такая тварь добралась до них. Клюв не был обычным. Совсем. Он был похож на обычный только со стороны, а внутри был наполнен блинными белыми клыками, слишком неестественно белыми и блестящими. Наверняка эта тварь была ядовитой… — Роза!? Роза! Что с тобой!? – заверещала вдруг Пепел, и Мятная резко открыла глаза. Их младшая подруга осела на землю и тяжело дышала. Губы ее растягивались в легкой улыбке. — Я же говорила, что вам надо уходить, а вы не послушались… Я бы добила эту тварь, она ранена, и серьезно… — А если бы это существо убило бы тебя!? О чем ты думала!? – рявкнул Звездоцап, садясь рядом с девушкой. Вдруг Мятную пронзила догадка… когда только-только случился завал и вышла Роза, она была растрепанной, а плечо у нее было исцарапано. Но ведь не могло же этого быть!? Или могло!? — Роза, эта штука что, тебя укусила? – севшим голосом прошептала Мятная, уже не зная что же теперь делать им всем. — Тяпнула, собака… А она, наверное, ядовитая, — хохотнула Роза. Вдруг она резко прижала руку ко рту и кашлянула. В свете щита Мятная заметила, как на землю капнула кровь. — Положите ее! Быстро! – она моментально вскочила и села рядом с черноволосой девушкой. – Не бойся, — мягко начала она. – Я выведу яд. — Обо мне-то… что волно… ваться… — ей прямо на глазах становилось хуже, она бледнела еще сильнее, чем раньше. – Лучше сами… уходите… — А ты не подумала, куда мы уйдем? – прорычал Звездоцап, рывком ложа девушку на землю. На уголке ее губ лопнул кровавый пузырек. – Там же завал, дура! — Пепел, держи щит, — потребовала Мятная, положив на грудь Черной Розы ладони и приготовившись выводить яд. — Конечно, — поморщилась Пепел, с отвращением и страхом глядя на тварь, которая билась по ту сторону пещеры. – Если я не удержу щит, нам всем капут, а я еще жить хочу. — Василиск, — вдруг засмеялась Роза. Ее глаза начали ярко, слишком ярко блестеть, а на щеки возвращался румянец, но только уже не тот, что раньше, а лихорадочный, грозящий прикончить ее куда быстрее, чем Мятная надеялась. – Василиск, василиск это, чудовище из легенд… Василиск… — Молчи! – заорала Мятная, уже сорвавшись на глупую девчонку, которой было все равно, что с ней сделается. – Молчи, дура, я тебя щас лечить буду! Она зажмурила глаза и представила себе, как ее руки растворяются в теле подруги, проходят внутрь чужого организма ее клетки, которые должны выгнать чужеродное из зараженного организма. Она надавила на грудь со всей силой, которая у нее была, не заботясь о том, сломает ли она ей ребра или не сломает. Самое главное сейчас было – изгнать яд наружу, в землю, туда, где ему и место. Клетки пальцев Мятной в определенном алгоритме, методично и быстро исследовали чужое тело, ставшее лишь набором из разных жидкостей и частичек, бьющихся в агонии и умирающих…. Без какого-то определенного раздражителя. «Но… так не бывает!» Мятная была обескуражена всего пару мгновений – все оказалось достаточно просто. Яд василиска, как назвала это Роза, заражал лишь ближайшие клетки. Те умирали, и в агонии передавали болезнь еще другим клеткам – не то что бы медленная, но крайне мучительная и болезненная смерть. Умершие клетки на плече выглядели, как подзаживающая ранка, и никто и предположить не мог, что на самом деле все так ужасно, как не может быть про свете солнца… Но здесь же не было солнца… Нужно было удалить умирающие клетки и те, что соприкасались к ним, пока зараза не зашла слишком далеко в тело, сделав укус неизлечимым. Да, это было сложно, но этому учили те, кто уже давно пользовался целительской магией, а значит, нечто подобное уже было. Мятная уже не помнила, кто придумал метод, который она собиралась использовать, да и важно ли это было на практике, когда рядом, в нескольких сантиметрах от тебя, умирает друг!? Мятная поднатужилась, направляя клетки своих рук к плечу подруги. Умерло уже несколько слоев кожи, много слоев мышц, рана уже начала углубляться в сторону и вглубь, к кости. Пройди еще полчаса – и кость была бы заражена, и, считаю, наступила смерть, потому что отделить клетки кости друг от друга было очень сложно. Не задело и нервы, что было просто-напросто Божественным вмешательством – тут от здоровых клеток нервов до больных мышц несколько минут передавания. Секунда за секундой, больные клетки под воздействием клеток Мятной стали отслаиваться от здоровых, опадая, будто черный песок, на землю. Вот и еще живые клетки, уже агонизирующие, и они тоже отслоились, когда Мятная направила свою энергию на них. Дыхание подруги выровнялось, а Мятная и не заметила, когда та потеряла сознание от вмешательства в работу организма… Но лихорадочный румянец не спал, так в чем же было дело?... «Кровь!» Ведь туда, к зараженному месту, подходила кровь, которая является и самым большим благом, и самым большим злом, особенно из-за той скорости, с которой переносит различную заразу. Хотя… она же первым делом проверила сердце на яд, и его так не было! Так в чем же дело-то? Мятная еще на раз поверхностно исследовала тело подруги, а обнаружив причину, чуть не заплакала от облегчения. Она же ведь первая спустилась вниз, в катакомбы, в ледяной холод! Господи, да она же просто застудилась и простудилась… — Господа, — слабым голосом произнесла Мятная, приведя свои руки в порядок и соединив их клетки, — она вылечена, разве что только немного простыла. — Мят, ты волшебница, — выдохнула Пепел. Ее лицо тоже было бледным от страха и того, что она тратила много силы на поддержание щита и внутреннего баланса. Мятная только засмеялась на такое заявление, боковым зрением наблюдая, как василиск долбится боком об щит и как колышется его тело. — Мы же обе умеем колдовать, — попыталась отшутиться девушка, поправив очки, съехавшие уже куда-то на самый кончик носа. Пепел и Звездоцап слабо улыбнулись. — Что ж, я отнесу ее подальше в тот проход, из которого мы пришли. Когда я приду, Пепел, снимай щит. Мы эту тварь добьем. — Василиска, — почему-то поправила Мятная, снова проверив крестик на груди. Тот был на месте, и на душе у Мятной стало немного легче. — Ну, хорошо, пусть василиска, — не стал спорить парень, поднимая Розу на руки. Та, будучи бледной, да еще на руках такого крупного парня, как Звездоцап, казалась вообще очень маленькой и прозрачной, как призрак. Мятная дернула головой. Таких мыслей нельзя придерживаться, ни в коем случае!... Парень скрылся в черном ходе, и Мятная с Пепел остались наедине вместе со зверюгой. У той пыл уже немного поостыл – уже не так часто отвратительная туша стучала боками об щит, но все больше стала пытаться долбить ее клювом. Пепел усиленно хмурилось, и Мятная, прикрыв глаза, произнесла про себя слова древней, как само христианство, формулы: «Саба маал аиту: ангелико инсталаа…» Она вновь открыла глаза, что бы убедиться, что ее странная, полная непонятных незнакомых слов формула подействовала. И ведь подействовала же! Старшая подруга перестала хмуриться, ее лицо просветлело, из глаз исчезла напряженность, осталась лишь вера в свои силы, а щит стал куда ярче и светлее. Мятная улыбнулась себе – эти странные непонятные слова давали людям веру в себя. Она помнила, как в детстве мать, лицо которой уже и не помнила, пыталась заставить девочку забыть те слова, которые она прочитала в запретной тогда книге, наверное, такой же старой, как и этот мир – такая она была затрепанная! Саму книгу Мятная помнила – большая, с коричневым кожаным переплетом, с золотыми узорами по углам, а названия на ней не было… — Снимай, — раздался требовательный голос Звездоцапа, и девушка прервала свои странные мысли. Непонятно, почему она сейчас вспомнила свое почти что забытое детство – может быть, сейчас они и погибнут, пытаясь спасти глупую девчонку, которая хотела пожертвовать собой ради одной лишь никчемной пустоты… — Хорошо, — покорно отозвалась Пепел, взмахивая правой рукой. Мятная тут же сосредоточилась и снова призвала голубой огонь, чтобы не было у зверюги элемента неожиданности в темноте. Огоньки вышли странно яркими, и поэтому Мятная снова не произвольно зажмурилась. В это самое мгновение она услышала страшный, ни на что не похожий вопль, а затем противное хлюпанье. Когда она распахнула от неожиданности глаза, все уже было кончено – Звездоцап, весь в черной крови василиска, с лицом, перекошенным от отвращения, стоял посреди порезанного на кусков монстра. Его хвост выглядел, как много раз непрополощенная половая тряпка – встопорщившийся и мокрый, чуть ли не до самого основания. Парень злобно дергал кошачьими ушами и щурил глаза. — Фу, эта тварь так воняет… — пробурчал Звездоцап, пытаясь рукой вытереть темно-бурую струящуюся жидкость с лица. Не получилось – только размазал. А вонял василиск и впрямь ужасно – нечто среднее между рыбой, мясом и палеными волосами. Кровь так вообще еще и железом отдавала. — Ну, ты шустер, — пораженно произнесла Мятная. – Прямо как веник. Я думала, он сейчас на нас бросится, и всему будет полный капец. — Фи, жаргоны, — шутливо бросила Пепел, забавно сморщиваясь. И как ее только не воротило от запаха… — Мят, может, сожжешь все эти куски? Мне уж, простите, лучше горелое мясо и шерсть, чем эта ужасная вонь, — буркнул парень, начиная снимать рубашку. Мятная, возмущенно фыркнув, отвернулась, что бы не смотреть на эдакую «импровизацию». — Нет, ну уж прости, — возмутился Звездоцап. – Я не собираюсь ходить в мокрой одежде, да еще не просто мокрой, а воняющей кровью подземной твари! — Может, тогда они не будут к тебе лезть, — попробовала пошутить Пепел. – Своим же пахнешь. — А может быть, наоборот, — фыркнул Звездоцап. – Может, эти василиски ваши друг на друга при встрече бросаются, а дохлых и убитых съедают… — Снимай уже свою одежду и переодевайся, — вздохнула Мятная, вдобавок еще и глаза рукой закрывая. Но голубой огонь все-таки вызвала. На стенах плясали синие отблески синего пламени, в котором уже почти что догорели последние куски разрубленного василиска. Это, конечно, в любом случае было ужасно, но эти чудовища хорошо горели в огне, если правильно займутся. А тут кое-кто еще и чайку потребовал… — Не могу поверить, что все произошло так быстро, — пораженно сказала кутающаяся в большое покрывало Роза, прихлебывая слегка воняющий паленым чай, который на веселом сапфировом огне в железном чайничке наварил Звездоцап. Он вообще был парнем предусмотрительным – Мятная до последнего не смотрела в его рюкзак, а там и чайник, и кружки, и полотенца, наличие которых он объяснил лишь одним предложением: «Побережье моря же близко». — А сама-то ты помнишь, что было после того, как тебя василиск укусил? – спросила Пепел, попивая тот же чай и слегка нахмуриваясь – не остыл еще. — Нет… совсем ничего. Просто я шла, и вдруг выползла эта тварь. Я ее рубанула по боку, а она меня – в плечо куснула и убежала. У нее еще рана на пузе осталась, — доложила Роза, на этот раз вполне осмысленно смотря в огонь, чего не было даже тогда, когда они только наткнулись на нее после обвала. На щеках уже не было того жуткого румянца, что было просто отлично. – А потом – темнота в глазах, что дальше, не знаю, а затем очнулась у того завала. Интересно, почему это проход завалило-то? – протянула девушка, дунув в кружку. — Странно… Видимо, этот яд не только убивает, но еще и подчиняет жертву себе. Вот почему ты сразу повела нас сюда, а не запаниковала и не спряталась мне под руку, как часто это делаешь, — засмеялась от облегчения Мятная, сильнее вытянув ноги к огню. Чай она не пила, и слава Богу – он был даже еще более вонючим, чем куски жуткого мяса. — Ну, скажешь тоже, ни за кого я не прячусь, — усмехаясь, фыркнула Роза, сделав большой глоток чая и поморщившись. – Тьфу, чеет, ясык обосгла!... — Так и надо, не пей слишком резко, — хохотнул Звездоцап, разлегшийся на земле, используя вместо подушки рюкзак. — Хорошо тут, — протянула вдруг Пепел, смотря вверх, на дыру в потолке. – Хорошо здесь и сейчас. А что будет потом? Ведь еды у нас мало, мы тут долго не выдержим… — Не загадывай на будущее, — резко оборвала ее Мятная. – Хорошо сейчас – впитывай этот момент до самой глубины. Когда будет плохо – будет, что вспомнить. — Хорошо, — покорно ответила Пепел, но Мятная точно увидела, что подруга не успокоилась, а в душу у нее поселился не страх перед будущим, а сомнение в нем. Это было очень плохо, потому что сомнение подобного рода никак не вытравливается. — Верь в то, что все будет хорошо, слышишь!? – воскликнула Роза, посмотрев прямо в глаза Пепел. – Не сомневайся в себе и в нас! Ты уже сама не себя не похожа с этим затравленным выражением в глазах… — Просто она думает, что от того, что сейчас хорошо, дальше все будет только хуже, — буркнул Звездоцап, переворачиваясь со спины на живот. — Ничего такого я не думаю! – затрясла головой Пепел. – Просто сами подумайте: темно, костер догорит, еды нет, вода скоро кончится, сколько там монстров – никто не знает, выход завален… — Зато есть воздух, и в течение недели мы можем продержаться без воды, — мягко дополнила Мятная, подняв голову к потолку. — Надо верить в то, что все будет хорошо, — протянул Звездоцап, прикрывая глаза и уставившись куда-то в первый ход, откуда они и пришли. — Просто я уже не знаю, во что верить… — И это ты!? Ты!? Та самая Пепел, которая всегда помогает слабым и нуждающимся!? Другим ты даешь надежду — так дай ее в первую очередь себе! – без обидняков и напрямую воскликнула Роза, отворачиваясь от старшей подруги и, надувшись, продолжила хлебать чай. Мятная поморщилась – Роза была такой, что, встретившись с человеком и пообщавшись с ним немного, вполне могла прямо сказать, что он дурак, и она не будет с ним общаться. — Я думаю, что нам надо просто всем отдохнуть, — мягко перевела разговор в другое русло Мятная, снова прикладывая руку с крестику. — Я так уже отдыхаю, — фыркнул Звездоцап, открывая один глаз и принимаясь бить кончиком хвоста по земле. — Ну, а кто тогда будет на страже стоять? – резонно спросила Роза. — Может, лучше пойти дальше? – осторожно предложила Пепел. — Угу, и угодить прямо в пасть к какому-нибудь чудику… — Роз, не ворчи. — Я не ворчу. — Ворчишь! — Заткнитесь, а? – шикнул Звездоцап, переворачиваясь с живота на бок. — Ладно, ладно… Все замолчали, но молчание это длилось не более пятнадцати минут. Впрочем, Звездоцап уже задремал, так что говорить можно было вполне. — Надо факел соорудить. — Ну, это уже когда огонь догорит… — Ага, лет через десять, с таким-то костром. — Не ворчи! — Да заткнитесь уже!